Цитаты из книги Попугай Флобера

Из укрытия выползли воспоминания, но не эмоции; не было даже воспоминаний об эмоциях.

«У каждого из нас есть в сердце королевская спальня; я свою замуровал».

Сейчас эти квадратные обломки войны захвачены бакланами.

Моя дружба — как верблюд. Стоит ей сделать шаг, и ее уже не остановить.

Попугай, наделенный даром речи; диковинная тварь, способная издавать человеческие звуки. Неслучайно ведь Фелисите путает попугая со Святым Духом, дарителем языков.

попугай — это пример блестящего, выверенного флоберовского гротеска

Вспоминается, как Жорж Санд по-матерински упрекнула младшего коллегу: «Ты даришь опустошение, — писала она, — а я — утешение».

Когда умер Роберт Льюис Стивенсон, его предприимчивая шотландская няня начала понемногу продавать волосы, которые она якобы срезала с головы писателя за сорок лет до того. Верящие, ищущие, идущие по следу купили столько этих волос, что их хватило бы для набивки дивана.

«Если бы я был женщиной, — пишет он шесть лет спустя, — я бы не хотел себя в любовники. Интрижка — да; но близость — нет».

попугай, обладающий даром членораздельной речи практически без всяких умственных способностей, — это Чистое Слово

Пирс — это неудовлетворенный мост; но если смотреть на него долго, в воображении он может дотянуться до противоположного берега Ла-Манша.

Не знаю. Насколько тонким должен быть намек, чтобы порваться?

Вот на какие категории по-настоящему делятся люди: не на тех, у кого есть секреты и у кого их нет, а на тех, кто хочет знать все и кто не хочет. Я утверждаю, что сам поиск — это признак любви.

Не воображайте, будто Искусство предназначено для того, чтобы поддерживать и тешить самолюбие. Искусство — это вам не brassiеre. По крайней мере, в английском смысле слова. Но не забывайте, что по-французски brassiеre — спасательный жилет.

Раз в жизни соглашусь с Дюканом, который говорил, что идеальный способ путешествовать для Гюстава — чтобы он лежал на диване, а мимо него проносили пейзаж.

Мне казалось, что патриотизм в наши дни дурное слово.

...счастье в воображении, не в действии. Удовольствие – сначала в предвкушении, потом – в воспоминании.

И ты на самом деле выходишь из этого. Через год, через пять. Но выходишь не так, как поезд выходит из тоннеля, вырываясь из меловых холмов к солнечному свету, чтобы начать быстрый, дребезжащий спуск к Ла Маншу; ты выныриваешь, как чайка из нефтяного пятна. Навек в смоле и перьях.

Мои дети разлетелись; они пишут мне, когда их замучает совесть.