Дон Жуан

Вот наш герой, судьбой своей влеком,
В полярную столицу поспешает
К вельможам, пообтесанным Петром.
Теперь сия империя стяжает
Немало лести. Жаль признаться в том,
Но и Вольтер хвалой ее венчает
По мне же, самодержец автократ
Не варвар, но похуже во сто крат.

Когда у вас в кишечнике течет
Горячий Стикс! Спокойствие желудка
Залог любви богов; сие не шутка.

Но я не Александр, и гордый зов
Бесплодной славы чужд мне по природе.
Я Бонапарта уважать готов,
Но рак его на память мне приходит,
И я словам абстрактным "власть" и "честь"
Готов пищеваренье предпочесть.

Смеется смерть. Печально созерцать
Веселье устрашающее это;
Но почему б и жизни не плясать,
Не радоваться солнечному свету
И пузырьками пены не мелькать?
Ведь все равно системы и планеты,
Века, мгновенья, атомы, миры
Исчезнут в смене огненной игры.

Смеется смерть - костлявый силуэт,
Небытия неведомая сила.
Воскреснет ли весны и солнца свет
Из темноты загадочной могилы?
Смеется смерть… И ей заботы нет.
Кому она страданья причинила
Ужасен символ тайны и конца
Безгубый смех безглазого лица!

Иди к столу! Я все сказал, поверь!
Но вспомни, как наешься до отвала,
Солдату, охраняющему дверь,
Чего-нибудь послать бы не мешало:
Он тоже ведь сражался, а теперь
Его уже не кормят, как бывало
Никто не отнимает благ твоих,
Но что-нибудь оставь и для других.

Нам новый век узреть не суждено,
Но вы, вкушая радость мирозданья,
Поймете ль вы, что было так темно,
Так мерзостно людей существованье!
Да будет навсегда погребено
Презренных этих лет воспоминанье!
Забудьте кровожадных дикарей,
Кичившихся жестокостью своей!

Суворов в этот день превосходил
Тимура и, пожалуй, Чингис-хана:
Он созерцал горящий Измаил
И слушал вопли вражеского стана;
Царице он депешу сочинил
Рукой окровавленной, как ни странно
Стихами. "Слава богу, слава вам!
Писал он. - Крепость взята, и я там!"

И если состраданье хоть на миг
В какое-нибудь сердце проникало,
Когда младенец милый иль старик
Спасался из бушующего шквала,
Поступок добрый и предсмертный крик
Все в море разрушенья утопало.
Вам, жители столиц, пора понять,
Что кроется под словом "воевать"!

Какой ценой даются "сообщенья",
Задумайтесь, любители газет;
Поймите, что гарантии спасенья
У вас самих на будущее нет!

Еще один, последний бастион
Отстреливался стойко; там держался
Паша, своим отрядом окружен,
И с русскими отважно расправлялся.
Раз двадцать отступить заставил он
Штурмующих, пока не догадался
Спросить о ходе битвы и узнал,
Что под ударом русских город пал.

Зачем в раю им нужен юный хан,
Красавицы, наверно, лучше знают;
Наверно, седовласым женихам
И гурии юнцов предпочитают.
В объятьях дев не место старикам,
И вот поля сражений устилают
Десятки тысяч юных мертвецов,
Красивейших и бравых молодцов.

Он обещал им пятьдесят целковых
И полное участие в разделе
Полученной добычи. Это слово
Солдаты хорошо уразумели,
И вот мой Дон-Жуан помчался снова
Туда, где пушки яростно гремели.
Не все ль равно, добыча иль почет,
Всегда героев выгода влечет.

Особо я советую поэтам
В поэмах измышлений избегать,
Следить за каждой рифмой и куплетом
И, - что и в прозе следует, - не лгать.
Поэты любят ложь, как сахар дети,
И попадают в дьявольские сети.

Но полно о природе! Нужно мне
Напомнить о тебе. Цивилизация!
О битвах, о чуме, о злой вине
Тиранов, утверждавших славу нации
Мильонами убитых на войне,
О славе, генералах и реляциях,
Украсивших интимный кабинет
Владычицы шестидесяти лет.

Храни нам, боже, короля! Храни
И королей, а то народ, пожалуй,
Хранить их не захочет в наши дни
Ведь даже кляча, если досаждала
Ей сбруя и узда, как ни гони,
Брыкаться будет. Да, пора настала;
Народ почуял силу, посему
Быть Иовом не захочется ему.

Он был достойный враг и верный друг,
Имел большую выдержку и силу
И истреблял противников порой,
Не суетясь, как подлинный герой.

Ну, словом, был он очень пылкий малый,
Дитя порывов, песен и страстей,
То полон чувства, от веселья шалый
(Иль чувственности - если так верней!),
А то готов с компанией удалой
Все разрушать, что подвернется ей;
Так многие наводят развлеченье
И пользу от осады иль сраженья.

Но все присягу соблюдают свято:
Иной - за совесть, а иной - за плату!

Но я люблю большое слово Слава;
Оно героям в старости дает
На пенсию заслуженное право,
А бардам - дополнительный доход.
В поэзии герои величавы,
Отсюда все - и гордость и почет;
А пенсии, без всякого сомненья,
Оправдывают ближних истребленье!

На поле боя поражают нас
Все виды человеческих страданий
Сведенных рук, остекленевших глаз!
Все ужасы жестоких истязаний
Без всяких поэтических прикрас.
Так погибают тысячи созданий,
Иной же уцелеет как-нибудь
И ленточкой потом украсит грудь!