Дон Жуан

Картин пожаров, битв и разрушенья
Не забывают люди никогда,
Но, хоть рождают боль и сожаленье
Разбитые сердца и города,
Всем уцелевшим, как давно известно,
О катастрофе вспомнить интересно.

Я любила бы тебя, если бы ты был горяч, если бы ты был холоден, но ты тепл.

Непостоянства я не признаю,
Противны, гадки, мерзки мне натуры,
Меняющие вечно суть свою,
Как ртуть от перемен температуры.

В однообразной, скучной пустоте
Простора нет ни мысли, ни мечте.

Ах! Что же дальше? О любом предмете я
Могу воскликнуть так в своих стихах,
Ведь этим «ах» все выражу на свете я
Надежду, грусть, унынье или страх.
Вся наша жизнь – сплошные междометия:
И «ну», и «ба», и «ух», и «ох», и «ах»,
И «фу», и просто «тьфу» – уж это «тьфу» – то
Мы произносим каждую минуту.

Султан свою четвертую жену
Порадовал улыбкою привета.
Она, желая скрыть свою вину,
Была нежна, как солнечное лето.
(Историю я знаю не одну,
Когда искусство женственное это
Супругов оставляло в дураках
С оленьим украшеньем на висках!)

Я был когда – то мастер описаний,
Но в наши дни – увы! – любой болван
Отягощает публики вниманье
Красотами природы жарких стран.
Ему – восторг, издателю – страданье,
Природе ж все равно, в какой роман,
Путеводитель, стансы и сонеты
Ее вгоняют чахлые поэты.

Меня винят в нападках постоянно
На нравы и обычаи страны.
Из каждой строчки этого романа
Такие мысли якобы ясны.
Но я не строил никакого плана,
Да мне и планы вовсе не нужны;
Я думал быть веселым – это слово
В моих устах звучит, пожалуй, ново!

Случилось это вечером, весной,
Сезон, вы понимаете, опасный
Для слабой плоти. А всему виной
Предательское солнце – это ясно!
Но летом и под хладною луной
Сердца горят. Да что болтать напрасно;
Известно, в марте млеет каждый кот,
А в мае людям маяться черед.

Инеса постоянно хлопотала
И очень беспокоилась о том,
Чтоб воспитанье сына протекало
Отменно добродетельным путем:
Руководила и во все вникала
С большим педагогическим чутьем.
Жуан отлично знал науки многие,
Но, боже сохрани, – не биологию!

Она вела старательно учет
Его проступкам; все его записки
Цитировать могла наперечет
(К шпионству души любящие близки).
Все жители Севильи круглый год
Инесе помогали в этом сыске:
Уж бабушка на что стара была
А ведь и та чего-то наплела!

Инеса, несомненно, знала цену
Своим высоким и моральным качествам,
Но и святая не снесет измены
И даже может отказаться начисто
Бороться с чертом; кротости на смену
Тогда приходят разные чудачества,
А коль святая станет ревновать,
То тут супругу уж несдобровать.

Она имела ум математический,
Держалась величаво до жеманности,
Шутила редко, но всегда аттически,
Была высокопарна до туманности,
Чудила и морально и физически
И даже одевалась не без странности:
Весною в шелк, а летом в канифас
Все это бредни, уверяю вас!

Он из Америки явился к нам,
Теперь его обратно отправляют.
Растёт народонаселенье там,
Его и поубавить не мешает
Войной или чумой: ведь всё друзьям
Цивилизация предоставляет.
Какая ж из общественных зараз
Опаснейшей является для нас?

Всему удел извечный - проходить.

Когда прекрасный образ нас смущает,
Нас никакая книга не прельщает.

Он был монарх не слишком образцовый,
Но плоховаты все они у нас.

Она пленяла всем — и красотой,
И грациозной лаской обхожденья.
Мы часто называем пустотой
Изменчивость такого поведенья,
Рождаемого светской суетой.
Искусство лжи ведь редкое явленье;
Порою даже просто не поймешь
Где искренность, где искренняя ложь?

Мне кажется, у глаз бывают уши
Иначе я не в силах объяснить,
Как удается женщинам подслушать
То, что никто не мог предположить.