Цитаты из книги Стрижи

Случались ночи, когда я буквально умолял Амалию о близости и тем самым, не сознавая того, только углублял ее презрение, поскольку в глазах жены превращался в лишенную собственного достоинства и характера куклу, готовую за несколько мгновений наслаждения заплатить часами и даже днями унижений.

Мучат ли меня подобные воспоминания? Еще как мучат, черт побери, но тем сильнее я испытываю потребность под конец жизни вычерпать всю грязь, скопившуюся у меня внутри. Не желаю быть похороненным вместе с ней, хочу примириться с самим собой и в последние минуты почувствовать себя душевно чистым.

Сегодня командуют слабаки. Сегодня далеко не уедешь, если станешь демонстрировать свои совершенства, характер, волю, хороший язык, глубокие знания — всё то, что тебе, папа, так нравилось; или если будешь стараться последовательно отстаивать свои идеи или придерживаться строгих моральных принципов и внятной идеологической линии. Это покажется подозрительным, люди подумают, что ты хочешь выделиться, назовут выскочкой, гордецом и снобом. Жизнь уже перестала быть борьбой, отец, как это было в твои времена. Сегодня все трутся друг о дружку, все барахтаются в одном грязном болоте личных интересов, дряблой морали, тёмных делишек, нарциссизма и серости. Сегодня все хотят быть маленькими и популярными. В наши дни ценится лакейство и холодная вязкость слизняков.

Мама – одно из самых непонятных существ, которые встречались мне в жизни. И я ставлю в вину себе самому если не всю эту непонятность, то солидную ее часть. Видя мать изо дня в день – такую близкую, такую родную, – я и подумать не мог, что в ней надо было что-то еще и понимать. Я не задал ей нужных вопросов, не вел с ней долгих и подробных разговоров, мне и в голову не приходило, что она обладает неповторимой личностью, выходящей за рамки моих потребностей. Она с самого начала и до конца была для меня матерью на полной ставке, которая служит нам, отдавая себя целиком, была вечной кормящей грудью. Если ты падаешь, она тебя поднимает, если мерзнешь, укутывает потеплее, если поранишься, полечит и утешит. И кто бы в таких обстоятельствах подумал, что эта женщина мечтает получать в ответ столько же, сколько отдает?

Но со временем пришлось смириться с мыслью о тщетности любых попыток занять прочное место в чужих воспоминаниях. Мы, не совершившие за свою жизнь ничего выдающегося, будем растворяться в небытии по мере того, как будет угасать разум тех немногих людей, которые способны вспоминать о нас. После смерти мы останемся лишь именем на могильной плите, и наступит день, возможно не слишком далекий, когда это имя ни для кого ничего не будет значить, да и оно тоже исчезнет, чтобы освободить место на кладбище для других покойников. История, конечно, щадит некоторые имена, и это вроде бы внушает нам иллюзию, будто что-то от человека все-таки может уцелеть. Глупости. Очень сомневаюсь, чтобы после смерти сохранилась хотя бы крупица нашей настоящей жизни только благодаря тому, что нас станут изучать, назовут нашим именем улицу или поставят памятник в парке.

Ты стараешься передать сыну собственные взгляды на мир, какие-то ценностные ориентиры, а потом вдруг понимаешь: твои разговоры ему совершенно неинтересны, он думает о своём, и всё, во что ты верил, умрёт вместе с тобой - или даже раньше тебя. На самом деле нами движет эгоистическое желание родолжить себя самих в нашем потомстве. Пожалуй,мы были бы способны извлечь из собственных детей их личность, как извлекают тело зверька из шкуры, собираясь сделать чучело, и набить их опилками своего собственного я.

Сегодня командуют слабаки. Сегодня далеко не уедешь, если станешь демонстрировать свои совершенства, характер, волю, хороший язык, глубокие знания - всё то, что тебе, папа, так нравилось; или если будешь стараться последовательно отстаивать свои идеи или придерживаться строгих моральных принципов и внятной идеологической линии. Это покажется подозрительным, люди подумают, что ты хочешь выделиться, назовут выскочкой, гордецом и снобом. Жизнь уже перестала быть борьбой, отец, как это было в твои времена. Сегодня все трутся друг о дружку, все барахтаются в одном грязном болоте личных интересов, дряблой морали, тёмных делишек, нарциссизма и серости. Сегодня все хотят быть маленькими и популярными. В наши дни ценится лакейство и холодная вязкость слизняков. Поверь, папа, даже я, не будь я таким безнадёжно и неизлечимо усталым, в наши времена мог бы сделать политическую карьеру. Я отвечаю всем главным требованиям, поскольку ничем не выделяюсь и ни во что не верю.