Сплетня

— Я буду присматривать за тобой, тебе придется с этим смириться, — шепчу и сильнее сдавливаю ее плечи, когда кто‑то вновь ломится в дверь. — Не переживай, никто не зайдет. Швабра уборщицы шикарно справляется с… охранными чарами? Или как там ты рассказывала про своего «Гарри Поттера».
— А ты в теме, смотрю.

— Тебе вся эта лишняя мишура точно не нужна.
— Почему? — удивляюсь я. На декорации ведь и расчет.
— Потому что ты будешь со мной.

— Ну что? — спрашивает он, спрыгивая с подоконника. — Готова? Я тебя подвезу.
Он галантно пропускает меня вперед, а я шагаю к лестнице, едва передвигая ноги. Уже думаю о том, как подкупить Тима, чтобы он на веки вечные стер запись из интернета, когда… — Очень быстро, — раздается над ухом с явной усмешкой, — подвезу. С ветерком, так сказать.

— Да, дайте мне еще огня!
— Дайте мне сил не придушить ее, — бормочу тихо, отпустив наконец Данила, и тот усмехается. Только мне.

Мой самый большой страх другого рода.
Он скорее о том, что я не справлюсь с трудностями и навсегда останусь сильно ограниченной в ресурсах в тесном шалаше с моей семьей.

— Мы просто готовились к интервью.
— В горизонтальной плоскости, видимо, лучше усваивается материал? — подключается к неуместному юмору Лиза.,

— Извините, если помешал, — раздается где‑то в другой вселенной, и я тотчас начинаю брыкаться, выбираясь из‑под Романова. — Лиз, притормози на пять секунд, чтобы тут романтику не испортить. Пусть оденутся хоть.

— Приз твой, — говорит еще проще, чем прошлую фразу, окончательно путая меня. — Я участвую, только чтобы сняться в рекламе колбасы.

— С призом у нее будет чуть больше возможностей раскрыться и творить, а мир заслуживает ее таланта. А еще ей не придется так много работать и рисовать шедевры в подсобке в перерывах между клиентами…
— Что? Откуда ты знаешь?

— Что вообще за заветная мечта такая? Ну, я хочу новые диски на тачку. Фирменные, они дорогие. А еще лучше новую машину, это считается?
— Слишком просто, — мотаю я головой. — Нужно что-то глобальнее. И нереальнее. Я вот, например, хочу стать известным дизайнером.
— И что в этом нереального?

— Я не ромашка.
Скорее, кактус, который выживает, даже если его совсем не поливать. Не зря же на работе меня зовут колючкой.

— Нам туда, — кивает прямо из-под капюшона чуть дальше. Уже лучше.
— И как ты собиралась идти домой одна?
— Как и всегда. — Она пожимает плечами, не понимая вопроса.
— Не самый лучший район для прогулок в одиночестве, тебе так не кажется?
— Принцесса испугалась? — слышу тихую ухмылку, потому что… только сейчас замечаю, что здесь нет ветра и вообще как будто теплее. — Не переживай за свою задницу, ты со мной. Со мной не тронут.

— И часто ты зовешь к себе незнакомых парней?
Я равняюсь с ней и пытаюсь подстроиться под ее шаг. Проблема в том, что мой один, как ее три, получается идти либо быстрее, либо медленнее.
— Каждый день. Это мое хобби. — Она стреляет бровями вверх и спешит по лестнице вниз. — Заманиваю к себе, а потом консервирую в банках.
— Уф, — смеюсь я, потому что говорит Лиля слишком серьезным для шуток тоном. Будь это триллер, я бы точно поверил, что она главный маньяк.

— Позаниматься? — приподнимаю левую бровь, а Ларина опускает подбородок ниже и смотрит на меня исподлобья. Выглядит устрашающе, но меня забавляет ее… колючесть? Или как это еще назвать. — И чем таким мы будем заниматься?
— Я, например, буду очень стараться не отрезать тебе язык, а ты посмотришь, как я живу и…

— Все получится, слышишь? С фотосес‑ сией ты лучше других справишься — выглядишь на все десять баллов. К интервью подготовимся, выберем день. Ты же хорошо вроде бы учишься? Не думаю, что это доставит тебе много труда.
Видеовизитку беру на себя.

— А мне нравились те дни, когда меня считали отпетым негодяем и просто не трогали, — как итог заключает Раф и, в один присест съев бутерброд, ворует половину круассана у Тима.
— Ну, теперь тебя считают милой, влюбленной в Лилю булочкой, так что смирись.

— Чем меньше говоришь, тем больше у других к тебе вопросов, — произносит он с уже привычным мрачным видом и холодной интонацией.
А мне все равно не верится, что мы ведем диалог. Еще вчера я облила его кофе, а сегодня… Ну, не вчера и… да! Ладно, сознаюсь: это была я. Но я не повторю это под присягой.
— Когда ничего не объясняешь, люди додумывают сами, — продолжает он.

— Там уже все за нас придумали.
— Так придумывают, как раз потому, что никто правды не знает. Вы же по факту оба молчите, наплевав на всех. А чем меньше ты хочешь поведать этому миру, тем настойчивее этот мир лезет к тебе в душу, — сообщает Лиза.
— Или в трусы, — добавляет Тим, и все трое взрываются хохотом.

— Детка, — подмигивает мне и не двигается.
Еще и руки не убирает.
— Детки в детском саду, куда тебе и дорога, — бросаю в ответ, потому что лучшего не заслужил.