Lullaby

Сразу скажу - совершенно не мой автор.
Мне нравится, как Чак рассуждает по поводу современного мира, людей и их пристрастий. Но это единственное, что мне понравилось.
Паланик прыгает с мысли на мысль и я, иногда, просто не успела следить за этим.
Были факты, которые я так и не поняла зачем они были указаны.
Много какой-то лишней информации и описаний.
Есть, конечно, моменты которые прям трогают, по тому что я мама. Давайте быть честными, каждая мама переживает за своих детей, и каждую маму трогают до глубины истории о несчастных случаях с детками, или о жестоком обращении, да обо всем, что касается маленьких пупсов. Но это все, что меня тронуло.
Если первые 60 страниц были Интересными и местами интригующими, то дальше начался какой-то треш. Странно, непонятно и, местами, даже мерзко.
Это третий раз, когда я не дочитала книгу и бросила её на середине. И возвращаться точно не хочу.
Итог. Я не говорю, что автор плохой и книга какашка. Нет. Просто это не моё.

Когда вы берете в руки книгу Чака Паланика, вы знаете, что на короткое время погрузитесь в бурлящий поток абсурда, ужаса, столь причудливого, что вы смеетесь, даже когда съеживаетесь, и проницательно смотрите на современную жизнь. Кажется дешевым назвать его работу шаблонной, но как только вы прочитаете 6 или 7 его книг, картина вырисовывается, и у вас есть смутное представление о том, чего ожидать.
Для большинства людей колыбельная-это успокаивающая песня, призванная помочь ребенку уснуть, но в руках Чака Паланика она становится смертельным заклинанием, которое может убить любого. Конечно, это не слишком извращенно для Чака, поэтому ему пришлось добавить немного колдовства, некрофилии и мертвых младенцев, чтобы действительно сделать это вечеринкой.
В этом романе Паланик задает вопрос – "Что бы вы сделали, если бы у вас была власть убивать безболезненно, без какого-либо насилия или заметных признаков преступления?" Этот вопрос, естественно, пришел к Паланику после того, как его отца убил бывший бойфренд женщины, с которой он встречался.
Вопрос, заданный в романе, складывается в идею о том, что некоторые африканские колыбельные — отбраковочные песни – наделены магической способностью убивать людей, которые их слышат. Когда любознательный репортер начинает делать очерк о младенцах, умерших от СВДС, он медленно обнаруживает причину, которая связывает их вместе.
В то время как это задает основное направление романа, это также дает Паланику инструменты, необходимые ему для изучения более широкого вопроса о том, как наше общество на самом деле использовало бы эту способность. Как и следовало ожидать, разнообразие велико, начиная от социальной коррекции до личного удовлетворения и заканчивая чистым импульсным убийством.
На протяжении всего исследования Паланика читатель довольно последовательно сталкивается с персонажами, которые менее нравственны и все же почему-то симпатичны даже в своей абсурдности. И чтобы вы никогда не забывали, кто пишет историю, детали могут оказаться странными или искаженными в одно мгновение.
Хотя я и не назвала бы это романом ужасов, скажу, что предпосылка и структура работы Паланика интересны для созерцания. Для поклонников Бойцовского клуба вы не найдете таких же стремительных, удивительных откровений в "Колыбельной", но вас будут угощать таким же сардоническим, черным юмором.

Ух, домучала книжку. Я, признаться честно, не самый страстный поклонник таланта Чака Паланика, и его «Бойцовский клуб» не считаю чем-то уж супер замечательным, и в свой личный рейтинг топов этот роман не занесла бы.
Но, этот автор очень узнаваем. Он отличается, безусловно, от всех. Его можно узнать по первым абзацам книги, даже если не знаешь кто написал текст. Ломаная линия сюжета, резко меняющиеся направления изложения, какой-то надлом в каждой строчке, скачущая мысль, перебивающая другую мысль, так, что надо догадываться где реальность, где мысль героя, где слова автора. Жуткие сцены вперемешку с обычными, доведенными до серости бытия описаниями жизни обычных людей. Пока читала, дважды сравнила Паланика с Фон Триером. Оба психа, по-своему. В книге нет расчлененнки, но жути порой не меньше, лучше бы иногда просто описал жуткую кровавую сцену....
Роман, по сути, про синдром внезапной детской смерти. Тема, о которой страшно читать. И страшно не читать. Синдром, о котором мало известно. И эта штука не предсказуемая, и ее невозможно предвидеть. Нет никаких симптомов. Ничего. Просто умирает ребенок. Чаще мальчик. Чаще от 0 до 6 месяцев. Чаще во сне. Эти все «чаще» это просто статистика родительского горя.
Но это в книге не такое уж важное. Всю важность и весь ужас автор перекладывает на слова. Опять интересная тема-сила слова. В частности сила колыбельной песни, или как она тут называется «баюльная песня». Ведь правда, мы так много не знаем о мире, о словах, о традициях…. И в сюжете этой книги родители сами убивали детей, просто когда пели им одну редкую колыбельную песню какого-то африканского народа. Просто имея книгу, по типу сборника колыбельных со всего мира… Оказывается, баюльные песни – не только для поспать в смысле отдохнуть, а для поспать в смысле навсегда. Например, так делают, когда понимают, что так лучше для человека, засуха там, нельзя прокормить племя, сильно болен кто-то - спел песню и покойся душа с миром. В этой книге автор посвящает себя поиску всех этих чертовых колыбельных. Ну и заодно сам выучивает ее наизусть…и охотно пользуется. Сначала не охотно. А потом «я убиваю много, но этого так мало»…
Очень интересен по-своему, социально ответственный фон книги. Про людей. Про перенаселение. Про убийство планеты. Про загаживание места, где мы живем. Про эпоху потребеления. Про мусор. Особенно информационный. Про средства массовой информации как источник шума, фона, и всякой гадости. Про стремления человека поглощать этот шум и фон, а не думать, потому что так проще…. Это не основная идея, но она в романе очевидна и ее нельзя не заметить.
В общем и целом, достойный роман. Но мне дался не легко. Я рекомендую читать, если вы уже знаете кто такой Паланик, или если вам интересна та тема, которую он зацепил.

Слог простой для чтения, но само повествование незаконченное, обрывистое. Внимание уделяется каким-то ненужным эпитатам типа: "платье красное, но не просто красное, а красное как красный помидор на зеленой лужайке под июльским полуденным солнцем". При этом главные герои все безликие, какие-то манекены с париками, бесхарактерные, все пейзажи бутафорские, незамысловатые и плоские как задник студенческого КВНа. Хотя с фантазией у меня все в порядке. Наверное, просто избалован вниманием к деталям Дойля и подводками глав Шолохова. Наверное, классика на то и классика, что буквы сами в кадры сплетаются, и вот уже не страницы листаешь, а подсознанием фильм смотришь.

Сам сюжет совсем не понравился. Герои не раскрыты, сопереживания нет. Вторая часть произведения с этими поездками по штатам ассоциировалась строго с Иствудским "Наркокурьером" и "Зеленой книгой", которые смотрел в этом году, и которые совсем не зашли. Слишком много мистики

.

Затрагивались какие-то глобальные проблемы, одна из которых - перенаселение, сразу минус, потом гринписовские и веганские темы, религиозные аспекты, глобализация, 1984... Интересно было почитать некоторые факты истории, надеюсь, они правдивы.

Все. больше в этой книге ничего нет. Единственное, что можно было бы сделать, так это поспорить с кем-нибудь о идеи произведения, но, если честно, даже как-то неинтересно на это время тратить. Возможно, не стоило тратить время и на само прочтение.

пс. Прочитал аннотацию, оказывается книга писалась во время психологической травмы связанной с убийством родителей. Как довод обратить внимание на более ранние произведения.

Впечатление от романов «Колыбельная» и «Бойцовский клуб».
Некоторые книги - как йога для ума. В йоге есть позы для новичков, а есть позы для продвинутых. Так вот, Паланик - это асана для продвинутых на уроке, где собрались одни новички, которых пытаются поставить в стойку на голове.
Читая Чака Паланика, вы поймете, что белое - это черное. Все извращено и вывернуто шкурой наружу. Женщины - не женщины, а мужчины - не мужчины. Те, кто верит в любовь, будут долго пытаться понять Элен Бойль или Марлу Зингер. Автор мастерски изобразил карикатуру на все слои общества, но смеяться почему-то не хочется. Врачи, репортеры, полицейские выписаны так, что кажется, словно там, в книге, - вся правда жизни, а люди этих же профессий в реальности - актеры в масках.
Читая Чака Паланика, вы поверите, что вегетарианцы и защитники животных - страшные люди, но Ииусус-спаситель-сбитых-зверушек и Корова-Иуда заставят почувствовать себя неуютно даже самого равнодушного и неэмоционального читателя. «Мы не можем жить, не причиняя вреда другим». «Может, мы попадем в ад не за те поступки, которые совершили, а за те, которые не сделали?». «Так хочется, чтобы мясо было просто мясом, а трава - травой». Эти цитаты стоит запомнить.
Читая Чака Паланика, вы измените свое отношение смерти. Паланик берет обычные вещи, выворачивает их наизнанку и показывает, как они устроены. При этом не всегда задумываясь, как вернуть все обратно, по крайней мере, в сознании читателя. Смерть - это не смерть, а жизнь - не жизнь. Прочитав «Колыбельную», задайте себе вопрос: хотите ли вы знать Баюльную Песню? Лучший тест на гуманность и человеколюбие. «Каждое поколение хочет быть последним». «Отцы-основатели ничего не хотят менять, матерям все мало, а у детей ничего нет». И эти фразы тоже стоит запомнить.
Читая Чака Паланика, вы поразитесь его богатому, емкому, колючему, справедливому, живописному слогу. Чего только стоят «кулинарные» описания одежды Элен. «На ней был белый жакет, но белый, не как флаг врага, который сдается, а как сваренное вкрутую яйцо». А еще вам понравится цинизм Устрицы и «антисистемная» агрессия Тайлера.
«Колыбельная» - более философская книга, чем «Бойцовский клуб». Она как теория, вводное слово, вступительная лекция, тот самый цветочек, который предшествует ягодке. В «Колыбельной» Паланик подготавливает читателя, а в «Бойцовском клубе» переходит к практическому руководству и тренировкам, щедро делясь знаниями о способах разрушения системы.
Несмотря на всю мудрость Паланика после прочтения его книг на душе тускло и серо. Так чувствуешь себя, когда после яркого фильма, где показывали море и пальмы, выходишь на улицу, а там промозглый, холодный, безрадостный февральский день.
Это Чак. Это Паланик.