Море спокойствия

Мы все еще мыслили категориями работы, труда. Впоследствии нас поразило, как же глубоко мы заблуждались.

– Не удивляйтесь, но найти подходящего кандидата трудно именно по части внимательности, – сказала она. – Отвлекаемость – вот проблема.

– По правде говоря, – сказала Оливия, стоя за кафедрой в Париже, – что даже сейчас, спустя столько веков, при всех наших технологических достижениях, научных знаниях о заболевании, мы все равно не всегда знаем, почему один человек заболевает, а другой – нет, или почему один пациент выживает, а другой умирает. Болезнь пугает нас своей хаотичностью, ужасающей беспорядочностью.

Если подсесть на опасные дозы, мир открывается совсем в ином свете. Вот что значит иллюзия?

Если сказать им, что колонизация ужасна, то сам собой напрашивается вопрос: «А что ты тут тогда делаешь?»

Если есть удовольствие в действии, то есть и умиротворение в неподвижности.

Конечно, мы могли бы стать более цивилизованными, чем одержимый внук викинга-разбойника.

– Молодой человек, – изрек отец, – мы принесли этим людям не что иное, как цивилизацию…
– Однако нельзя не заметить, – возразил Эдвин, – что в конечном счете они предпочитают свою, собственную цивилизацию. Некоторое время они вполне обходились и без нас, не так ли? Несколько тысяч лет?

…Из-за первобытного, безотчетного ужаса, слишком постыдного, чтобы произнести вслух: если назовешь по имени нечто, вызывающее страх, может ли это нечто обратить на тебя внимание?

Согласно гипотезе симуляции, не исключено, что вся наша реальность – симуляция.