Цитаты из книги Гёльдерлин

Чувство рока героически возвышено до чувства гибели: если Гиперион, мечтатель, еще ценил благородство жизни, чистоту и ценность существования, то Эмпедокл, в котором все мечты угасли в высшем знании, требует уже не величия жизни, а лишь величия смерти.

В «Гиперионе» отрок, дитя вопрошает жизнь, в «Эмпедокле» зрелый муж дает мужественный ответ: там — элегия начала, здесь — величественный апофеоз блаженного конца, героической гибели.

Эмпедокл — это возвышенное чувство Гипериона, возведенное в героизм, это уже не элегия предчувствия, а трагизм познавания судьбы: что лирически отзвучало в «Гиперионе» как песнь судьбы, изливается здесь в драматическую рапсодию. - (Речь о трагедии Гёльдерлина «Смерть Эмпедокла»).

Как молчаливые звезды, ясен, Из тьмы сомнений долгих восходит сонм Образов чистых... - (Гёльдерлин).

В высшем смысле этот роман [«Гиперион»] существует лишь как музыка...

Музыка предчувствия — вот «Гиперион», не больше, не настоящая поэма, не совершенное творение...

Бессильный в искусстве и в жизни, он неизменно побеждает музыкой и чистотой.

«Гиперион» — это детский сон Гёльдерлина о потустороннем мире, о незримой обители богов на земле, тот мечтой оберегаемый сон, от которого он никогда не очнулся вполне для действительной жизни.

Знаешь ли ты, о чем печаль твоя? Не годы протекли с тех пор, как ушло то время, не скажешь точно, когда это было, когда ушло, но оно было, оно есть, оно в тебе. И ищешь ты более счастливое время, более прекрасный мир. - (Диотима — Гипериону).

«Гиперион», «Эмпедокл», лирика сохранились для нас, а с ними — и трезвучье гения. Теперь он падает в бездну мрака. Боги не дали ему довершить творенье. Но совершенство они дали ему в удел.

«Кто переступает через свое страдание, вступает в выси», — говорит его Гиперион.

Погасли светила его жизни, Шиллер и Диотима, — и во тьме одиночества раздается «соловьиная песнь», и не смолкнет она, пока жива немецкая речь...

Не пенилась и не рвалась бы ввысь Волна души и стала б чистым духом,

Когда б немой, седой утес судьбы Не стал ей на пути. - (Гёльдерлин).

Все, что исходит от людей, обида и скорбь не имеет власти над человеком в Гёльдерлине. Но судьбу, ниспосланную богами, его гений торжественно заключает в песенную грудь.

В тот миг, когда «вся душа уязвлена», в унижении, развивает он свою высшую силу, «мужество поэта», гордо отбрасывающее оружие самозащиты и бесстрашно переступающее порог судьбы:

«Разве тебе не сродни все живущее?

Разве Парка не кормит тебя услужливо?

Так смело иди безоружный

Прямо сквозь жизнь, не зная страха!

Все, что свершится, да будет к добру тебе».

«Свобода — для того, кому понятно это слово, — глубокое слово. Я так внутренне унижен, так неслыханно оскорблен, лишен надежд, цели, лишен даже чести, и все же есть во мне сила несокрушимая, которая, пробуждаясь, всякий раз сладким трепетом пронизывает мое тело». - (Гёльдерлин).

...никогда он, беззащитный, не спорит с судьбой, вечно он склоняется перед ее силой, заранее признает себя побежденным жизнью — «the world is too brutal for me» [Мир слишком груб для меня .]

Слабейших вырывает всех судьба. - (Гёльдерлин).

«Гёте обратился к науке и в великолепии своего квиетизма требовал только умеренного и бездейственного, в то время как во мне пылали все факелы воображения». - (Гёльдерлин).

Его существо требовало парения между высшей и низшей стихией: ни в мире абстракций, ни в реальной жизни не мог найти покоя его созидающий дух.