Terry Pratchett: A Life With Footnotes: The Official Biography

Так хватало ли в Роуберроу, при всех этих козах, курах, утках, пчелах, огородах, двухакровом поле и ремесленных экспериментах на основе романов Майкла Айртона с привлечением насекомых и драгоценных металлов, времени на литературу? Да – но дело шло медленно. Четыре с половиной года пролегают меж «Людьми Ковра» 1971‐го и «Темной стороной солнца», еще пять лет отделяют второй роман от «Страты» 1981‐го. Почему-то писатель, ворвавшийся в печать уже в пятнадцать и закончивший черновик романа в семнадцать, теперь никуда не спешил.

Айртон в сотрудничестве с ювелиром Джоном Дональдом и с финансовой поддержкой богатого мецената успешно отлил золотой улей, хоть и только с семнадцатой попытки, – и да, когда его поставили на траву, в него действительно прилетели пчелы. Но при этом Айртон признался Терри, что с самими пчелами всегда мучился и никак не мог сохранить изящество крылышек. Терри с гордостью поведал мне, что во время вечерних курсов нашел решение этой задачи. И в самом деле – крылышки его золотой пчелы были покрыты тончайшими прожилками. По его словам, Айртону не терпелось увидеть успешную отливку, и Терри ездил к нему в Оксфорд, аккуратно уложив насекомых в контейнер «Таппервейр».

– Как у тебя получилось? – изумленно спросил Айртон.

– Не скажу, – ответил Терри и захлопнул крышку.

Терри поручили нарисовать для него комикс – и он тут же придумал Уорлок-Холл, каменную деревенскую развалюху и одновременно штаб правительственного «Института психических исследований и развития», где, цитируя первую панель, «чудаковатая команда ученых во главе с молодым и энергичным доктором Томом Боулером заменяла старые невежественные суеверия на… э‐э… ну, НАУЧНЫЕ суеверия». Так с первой же панели становилось ясно, что новый художник издания не слишком серьезно относится к потусторонним исследованиям, – как оно и было. В одном стрипе табличка на двери «лаборатории медиумов» предупреждает посетителей: «Пожалуйста, звоните – стук сбивает работников с толку».

Впрочем, подавляющее большинство статей за подписью «Теренс Пратчетт» – мрачные новостные заметки, которые писались либо по прямому заданию Прайса, либо чтобы ему угодить: «Мать отдает сыну почку», «Очередной юрист сражается с застройщиками», «Подражатели грабят банк», «Уклон дороги может убивать, говорят водители», «Уровень преступности в графстве бьет рекорды»… И даже если забыть об устрашающем присутствии Прайса в его жизни, из-за самой сути подобных текстов Терри, похоже, пережил нечто вроде экзистенциального кризиса.

Среди нескольких его сохранившихся тетрадок есть тетрадь по математике и английскому, прошедшая с ним классы 3C и 4A, – ее бежевую обложку укрывает непроницаемая пелена зарисовок и каракулей красной и синей шариковыми ручками, где заинтересованный наблюдатель разглядит следующее: петляющие железнодорожные пути, велосипед, двух кособоких пиратов в треуголках, гильотину с лежащей под ней отрубленной и малость невеселой головой в короне, табличку с надписью «РЕВЕНЕВАЯ ГРЯДКА», длинную тропинку следов и облачка с такими фразами, как: «ДУМАЕТ: РЕВЕНЬ, РЕВЕНЬ, РЕВЕНЬ, РЕВЕНЬ…», «ДУМАЕТ: АЙ!» и «ДУМАЕТ: Я ДУМАЛ, У МЕНЯ КРАСНОЕ ЛИЦО, ПОКА НЕ УВИДЕЛ ТВОЕ». Вдобавок Терри создал дополнительную путаницу, зачеркнув свое имя и написав поверх: «МОЕ ИМЯ – НА ЗАДНЕЙ ОБЛОЖКЕ».

Сами знаете, как это бывает. Берёшь всего-то пару книжек в библиотеке или у бабушки, думаешь, что у тебя все под контролем и ты справишься, - они же, в конце концов, чужие, чего тут переживать? Но глазом не успеешь моргнуть как переходишь на что позабористее - старые книжки от букинистов, причём платишь за них собственные деньги и приносишь их домой, и даже ставишь на полку в собственной спальне. Тут уж пиши пропало - не успеешь опомниться, а уже перешёл на новенькие издания и подсел до конца жизни.

Выяснилось, что если «Дисней» сочтет фильм успешным – а под это определение, оказывается, могут попасть даже фильмы с миллиардным убытком, – то, по условиям контракта, сможет делать все что угодно со всеми книгами о Плоском мире, где появляются персонажи «Мора», то есть со всеми, где есть Смерть, – или, если угодно, со всеми книгами о Плоском мире, кроме «Маленького свободного народца» и «Дело табак». И вдобавок они получат право на любое использование этих персонажей в будущем. И на весь сеттинг «Мора», в том числе на Незримый Университет и весь город Анк-Морпорк – опять же, как на их прошлое, так и на их будущее. Иначе говоря, сняв всего один фильм, «Дисней» завладел бы всем Плоским миром – какой он есть и каким будет. Как сказал Колин: «С такой сделкой мы чуть не остались без бизнеса». Когда мы уходили, о фильме «Мор, ученик Смерти» уже не шло и речи.