Terry Pratchett: A Life With Footnotes: The Official Biography

«Не знаю, чем ее утешало это крошечное перекошенное лицо, – говорил Терри, – но сейчас я вижу лицо скромного плотника, который всего-то хотел сказать людям, чтобы они были добрее друг к другу, – золотое правило столь многих мудрецов, – а его за все старания замучил до смерти тиран с подначки фанатиков. Возможно, мораль здесь – не слушать тиранов и свергать фанатиков».

Однажды в воскресенье, в редкий выходной Терри, Лин открыла газету на странице со списком бестселлеров и тут же вышла к нему во двор.

– Терри, ты на второй строчке! – объявила она.

Терри на секунду задумался, затем по своему обыкновению разрушил торжественность момента:

– А кто на первой? – спросил он.

– Стивен Кинг.

– Да, – сказал Терри, – и что-то мне подсказывает, он сейчас не заклеивает прокол на велике своей дочери.

У Пратчеттов, как помнит Рианна, был семейный девиз, переходящий из поколения в поколение: «Папа всегда говорил: “Пратчетты помогают тем, кто помогает себе”»

Терри обобщил их один-единственный раз, когда сказал: «Они пьют, как регбийный клуб, но дерутся, как шахматный клуб».

Затем – Джонни Хоу, «главный и, сказать по правде, единственный младший редактор», «одаренный замечательно скабрезным чувством юмора» и превосходным слухом на двусмысленности, который с гордостью поделился с Терри историей о том, как однажды пропустил в печать репортаж о мужчине, ворвавшемся голым на устроенную Женским институтом выставку цветов, фруктов и овощей и «сеял панику среди божьих одуванчиков, пока его не поймали за лущением початка».

Вот что, оказывается, трудно в фэнтези: чтобы в него поверили, оно должно быть реальным.

Популярность его творчества была неизмерима, а вездесущесть – легендарна: частенько говорили, что в Британии ни одному поезду не давали отойти от платформы, пока не убеждались, что хотя бы один пассажир читает Терри Пратчетта

За первое проданное художественное произведение Терри получил чек на 14 фунтов. В пересчете на деньги 2021 года это равняется 250 фунтам – отнюдь не маленькие карманные деньги для пятнадцатилетки. Так он усвоил ранний урок, что литература, как и преступления, может окупаться, если все делать правильно.

В своей первой лекции в качестве профессора Тринити-колледжа Терри написал: «Работа журналиста-стажера в середине шестидесятых мало отличалась от рабства. Ты мог жить дома, и тебя не пороли». Еще плюсы: ты имел право на выходные – хотя Терри всегда божился, что на практике оно оказалось мифическим; и ты получал оклад в 8 фунтов 10 пенсов в неделю – скромный, но все-таки побольше, чем исторически доставалось рабам.

И в самом деле, непохоже, что в Фоти-Грине хватало детей, чтобы работала, пусть и недолго, целая лавка сладостей; из времен, когда он еще носил шорты, Терри припоминает ватагу всего в полдесятка его ровесников – «зыбкое облако из ребятишек, которые ссорились, исследовали, дрались», бродили по меловым карьерам, лесам да полям и в целом насмехались над нынешними переживаниями о безопасности детей. «Мы падали с деревьев, – писал Терри, – и залезали обратно, чтобы упасть поинтересней».