Terry Pratchett: A Life With Footnotes: The Official Biography

В общем, да, это и есть наше утешение. Терри все еще жив – и каждый из нас всегда может найти его, если понадобится: в миллионах слов во многом множестве книг.

Но жив ли он в какой-то другой ипостаси, в каком-то другом месте? Что ж, перед смертью Терри пообещал, что если на той стороне что-то есть, то он мне позвонит и скажет.

Пока звонков не было.

Больше в его ежедневнике чернилами не пишут

Потом, когда я соскочил со сцены и встал вместе со всеми – измотанный и слегка не в себе, – подошел Джон Ллойд, создатель шоу QI и продюсер сериалов «Точная копия» (Spitting Image), «Черная гадюка» и многих других, взял меня за руки и сказал то, что осталось со мной навсегда: «Из всех покойных писателей в мире, – пылко произнес он, – Терри Пратчетт – самый живой». Мне это показалось неоспоримой истиной – и кажется до сих пор.

А вот чего у него еще не было, так это меча. Практически первой реакцией Терри, когда Колин сообщил новости, был вопрос: «Мне теперь можно носить меч?» Тот ответил, что сомневается. «Терри решил, что это как-то неправильно», – говорит Колин.

Но Терри мог хотя бы выковать меч, несмотря на жалкие ханжеские правила насчет его ношения на людях. Причем выковать по старинке.

Итак, теперь он и правда был сэр Теренс Пратчетт – какой же невероятной показалась бы эта перспектива его учителям в те времена, когда он залезал на парты в начальной школе; но все-таки это случилось, воплотив самые невероятные из амбициозных мечтаний Айлин Пратчетт. Он получил собственный герб – книги и кукушечья иглоногая сова на шлеме, – а также латинский девиз: «Noli timere messorem» – или, как это звучит в оригинале от Blue Oyster Cult, «Не бойся жнеца» (Don’t Fear the Reaper).

Если он выдержал и позволил фильму появиться на свет, то только потому, что теперь болезнь и ее разоблачение стали его миссией. Он не собирался становиться затворником и страдать от Альцгеймера в одиночку, хоть это и было ближе его характеру; он страдал открыто, чтобы видели все, и надеялся что-то этим изменить. И, чего бы ему это ни стоило в плане досады и потраченных нервов, двухсерийная документалка на национальном телевидении неизбежно должна была внести огромный вклад.

В 2003‐м, через год после выхода кинохита «Гарри Поттер и Тайная комната» и через два года после выхода кинохита «Гарри Поттер и философский камень», а также через год и два соответственно после выхода первых двух хитов Питера Джексона из трилогии «Властелин колец», Терри дал интервью своему американскому издателю HarperCollins. В нем есть следующий отрывок:

ВОПРОС: Сейчас, когда фэнтези считается кассовым, что не дает Плоскому миру выйти на большой экран?

ТЕРРИ: Э‐э… в основном я.

Когда Энн послала Терри подробный – на несколько страниц – список замечаний к первому черновику «Финта», он позвонил ей и сказал: «По сути, Энн ты мне тут пытаешься сказать: "Напиши книжку получше"». И бросил трубку. Но, конечно, успокоившись, прошелся по ее пунктам – и все-таки написал книжку получше, а ведь ради этого в конечном счете все и делается.