Veba Yılı Günlüğü

The casual reader of, or dipper into, A Journal of the Plague Year, uninformed as to Daniel Defoe's date of birth or his literary aims and methods, may be forgiven for thinking it a genuine book of memoirs. This is what it reads like and is meant to read like - a rapid, colloquial, sometimes clumsy setting-down of reminiscences of a great historical event that was lived through by a plain London merchant with a passion for facts, a certain journalistic talent, but - apart from that familiarity with the Bible to be assumed in Restoration dissenting business-men - no literary pretensions whatever.
(Introduction by Anthony Burgess)

"Был у меня близкий друг доктор по фамилии
Хитт; я частенько посещал его в те мрачные дни
и весьма благодарен ему за советы и указания, как
лучше уберечься от заразы, когда ходишь по улицам
(а он заметил, что я нередко это делаю), и что
держать во рту, когда выходишь из дома. Он тоже
довольно часто навещал меня, и, так как был он таким
же хорошим христианином, как и хорошим врачом,
беседы с ним были великой поддержкой для меня в
самые страшные времена.
Было начало августа, и чума жутко
свирепствовала в тех местах, где я жил; доктор Хитт, зайдя
навестить меня и обнаружив, что я столь часто
решаюсь выходить на улицу, пылко убеждал меня
запереться в доме вместе с домочадцами и никому не
разрешать выходить; наглухо закрыть все окна и
ставни, опустить занавеси и ни при каких
обстоятельствах не открывать их; но до того хорошенько
прокурить те комнаты, где окно или дверь пришлось
бы открывать, используя для этого смолу, серу,
порох и тому подобное; так мы и поступили; но,
поскольку у меня не было запаса провизии для столь
уединенного житья, полностью запереться в доме
было невозможно. Однако я попытался, хоть и с
большим опозданием, сделать кое-какие приготовления, прежде всего, запастись всем необходимым для
выпечки хлеба и приготовления пива; я пошел и
купил два мешка муки, так что в течение нескольких
недель мы выпекали хлеб сами, в печке; потом я купил
солоду и наварил столько пива, сколько поместилось в
имевшихся у меня бочонках, то есть недель на пять-
шесть..."

"Упоминаю я об этом еще и потому, что, по-
моему, для каждого это самый лучший способ
принимать решение, особенно если человек обладает
чувством долга и ждет какого-либо указания, как
себя вести; в таком случае он должен внимательно
приглядываться к знакам или знамениям, которые
приходятся на это время, и смотреть, как они
соотносятся друг с другом и как, вместе взятые,
соотносятся со стоящей перед ним дилеммой; а потом,
думаю, он может уверенно рассматривать их как
указания свыше относительно того, что является его
истинным долгом в данных обстоятельствах..."

М.: Ладомир, Наука, 1997. С. 383. Примечания.
"Сам Дефо был активным сторонником развития
торговли, в том числе и колониальной, о чем он не раз писал
и в художественных произведениях, и в трактатах: «В
Торговле заключается благосостояние мира; Торговля
делает людей богатыми либо бедными, отличает одну нацию
от другой; Торговля питает промышленность, а
промышленность порождает Торговлю; Торговля
перераспределяет естественные богатства мира, и Торговля приводит к
новому уровню благосостояния, о котором не могла
помыслить Природа» («Всеобщая история Торговли, в
особенности в' отношении ее к британской коммерции»,
1713). С государственной точки зрения Дефо
приветствовал даже работорговлю, хотя в нравственном плане
осуждал «торговцев человеческими душами» за жестокое
отношение к неграм (см. сатирическое стихотворение
«Исправление нравов», 1703, и роман «Полковник Джек»). В своих
трактатах на экономические темы Дефо считал развитие
работорговли одним из эффективных способов
оздоровления британской коммерции (см. «Опыт о проектах»,
«План английской торговли»). Об этом же он пишет в
1710 г. и в издаваемой им газете «Обозрение», называя
работорговлю «самой полезной и прибыльной статьей торговли
из всех в общей британской коммерции».