В этой рецензии мне в первую очередь хотелось бы сказать не о самой книге, а об официальном издании и переводе. Книга замечательная, веселая, летняя и я очень рекомендую по возможности читать её либо в оригинале, либо в переводе В. Филиппова.
Как и многие другие, я очень долго ждала выхода этой книги на русском языке. Перевод В. Филиппова, прочитанный много лет назад, очень мне понравился, поэтому от официального я ждала еще больших чудес. Но, увы, читала я перевод М. Юркан и плевалась, и ругалась, и риторически вопрошала у присутствующих «Доколе?!».
Черный «кирпичик» с золотым тиснением, конечно, очень стильно смотрится на полке, да и сам факт издания «Good Omens» на русском языке… но на этом все достоинства издания кончаются. Опечаток – уйма. Верстка – отвратительная. ( «Так верстают только мудаки», хочется процитировать мне, памятуя о том, в каком стиле книгу решили перевести).
Но это мелочи. Другому переводу я бы их, возможно, простила. Но я консервативно считаю, что перевод книг нужно делать, используя как можно меньше слэнговых словечек и новомодных интернет-мемов. Такие вещи недолговечны, мода на них довольно быстро меняется, а книги остаются. Да, есть книги, в которых слэнг уместен и даже более того. Но это совсем не та книга.
А теперь перейдем к цитатам.
Дальше...
М. Юркан.
Дело в том, что в прежние времена, и не так уж давно, здесь через каждые десять ярдов торчали рыболовы, на берегу играли ребятишки, влюбленные парочки приходили сюда послушать плеск и журчание воды, подержаться за руки и няшно проводить мимимишный сассекский закат. Он сам любил прогуляться по берегу с юной Мод, пока дело не дошло до свадьбы. Помнится, тогда и пчелки вились над цветами… Они символизировали.
Я даже не хочу никак это комментировать. Тот же отрывок в оригинале:
I mean, in the old days, and it wasn't that long ago really, there had been an angler every dozen yards along the bank; children had played there; courting couples had come to listen to the splish and gurgle of the river, and to hold hands, and to get all lovey-dovey in the Sussex sunset. He'd done that with Maud, his missus, before they were married. They'd come here to spoon and, on one memorable occasion, fork.
И в переводе В. Филиппова:
Вот в старые добрые времена, и не так уж, то есть, давно, так чуть не на каждом шагу на берегу сидели рыболовы, играли дети, парочки приходили сюда поворковать и послушать плеск волн, держась за руки на фоне суссекского заката. Он и сам сюда приходил, с хозяйкой своей, Мод, до того только, как они, это, поженились. Они приходили сюда помиловаться, и даже, единожды, не только…
М. Юркан
— Так тебя растак!
Азирафаэль выругался впервые за четыре с лишним тысячи лет.
И сразу же, одним листом позже
— Ой, бля… — сказал ангел.
Как тонко схвачен характер-персонажа ангела! Сколь быстро он теряет свой нимб и скатывается в бездну! САРКАЗМ Большинство, я полагаю, догадалось, что так Юркан перевела невинное "Oh,fuck" .
Придирки по мелочи: Четвертого Всадника Юркан окрестила Мусором. Не Загрязнением, прекрасно подходящим словом, а Мусором. Ох, ох, что за эпичность.
Лайза Морроу через страницу превращается в Лайзу Будилоу, а затем снова становится Лайзой Морроу. Etc etc etc.
В заключение хотелось бы сказать, что мне никогда не удавалось понять популярность произведений Пратчетта, а говорящие имена в переводах причиняли мне эстетическую боль. Читала я его только в «чернокирпичных» изданиях «Эксмо». Но после случая с «Знамениями» я, пожалуй, приобрету книгу сэра Пратчетта на языке оригинала, благо знание английского позволяет, и попробую подружиться с ним еще раз.