Сын негодяя

Роман Соржа Шаландона "Сын негодяя" в длинном списке Ясной поляны 2024. Самая неожиданная французская книга о Второй мировой. Герой-рассказчик журналист и сын человека, все его детство рассказывавшего о своем участии в Сопротивлении. Первый удар по образу героя-отца нанес дед, обронив как-то, что тот "был не на той стороне". В ответ на расспросы мальчишки, папа прекратил общение со своим отцом и рассказы о военных подвигах.

До 1983 года, когда уже взрослым, герой прослушал на автоответчике надиктованное задыхающимся отцовским голосом сообщение, из которого следовало, что тот был в Шарлемане - такой французский аналог власовцев. Чудовищный удар, сын потребовал объяснений и он их получил, отец признался, что во время войны служил в войсках СС, уточнив - за пределами Франции. Последнее важно для обоих: соотечественников он как-бы не убивал, а конец войны встретил, защищая от большевиков обреченный Берлин, и раненные товарищи умирали у него на руках. На смену героизму маки пришла чудовищная, но в каком-то смысле не менее притягательная романтика нацизма.

Нет, это тоже не было правдой. Подлинная истина об отце открылась сыну позже и оказалась историей патологического лжеца, одержимого наполеоно-манией оставить след в истории, если в чем и гениального - так в изворотливости и умении выходить невредимым из ситуаций, стоивших другим свободы и жизни. Параллельно камерной истории отца и сына, в романе разворачивается большая - суд в 1987 над нацистским военным преступником Клаусом Барби (не путать с куклой Барби, во французском фиксрованное ударение на последний слог, и в прежней нашей традиции лилльский палач писался "Барбье"). Сорж освещает процесс как журналист, отец присутствует на заседаниях зрителем, с фальшивой орденской ленточкой Почетного легиона, изображая борца Сопротивления.

От свидетельских показаний перехватывает дыхание и слезы наворачиваются, но всякий раз, находя глазами отца, сын видит лишь циника, играющего роль, который как-то в сердцах бросил: "Примерно один процент французов был в сопротивлении, примерно один стал коллаборационистами, остальные во время войны сидели с удочками". Невольно вспоминаются десятки прочитанных французских книг, в которых каждый первый боролся против фашистов, и задаешься вопросом, как такая героическая нация сдалась в 24 часа? Уникальность книги в этом, а не в хитросплетениях отцовско-сыновних отношений и лабиринтах лжи, которыми отец заставляет блуждать рассказчика.

Скорее наоборот, эти лабиринты отражение порождаемой войной в умах и сердцах неразберихи, общей дезориентированности людей, крайним выражением которой стали метания молодого дурачка между армиями. Впрочем, вы можете составить о романе собственное мнение, которое совсем не совпадет с моим, его электронная версия есть на Букмейте и Литресе

Я удивляюсь ,как самые стоящие ,самые нужные в наше время книги проходят мимо читательского внимания. Пока ни одной оценки этой книги. Очень жаль, надеюсь, произведение найдет понимающего и рефлексирующего читателя. Думаю, Издательство Ивана Лимбаха не зря выбирает в последний год книги для издания, так или иначе связанные с историей  падения немецкого нацизма. Могу сказать им лишь "Браво!" ,поскольку вижу в этом своеобразный ответ происходящему ныне в России. Так или иначе, всем ,кто сейчас участвует в войне в Украине, придётся также сидеть в зале судебного заседания в качестве подсудимых , только надеюсь времени с окончания войны до суда пройдёт гораздо меньше, чем понадобилось для трибунала над  нацистскими преступниками. И все ,кто повинен в убийствах украинских мирных граждан, понесут своё наказание. А книгу читать больно. Никаких выводов для себя наш народ не сделал. Хотя, наверное, те, кто убивает мирное население и бомбит города, книг не читает.

Это небольшой роман, и он хорошо написан, но я читала его мучительно долго. Вроде бы ничего не объединяло меня с главным героем: я рано разочаровалась в собственном отце, но у меня никогда не было поводов считать его негодяем. Разве что маленьким негодником (не по возрасту, а по качеству), но кто идеален?
И все-таки читать было сложно, хотя автор пишет максимально отстраненно, «объективно», не выжимая у читателя слезу. Только факты, только фиксация собственных эмоций и переживаний, только бесконечные вопросы. А вопросы эти не могут не возникать: каково это, когда узнаешь, что твой отец – этакий Феликс Круль, патологический лжец, бегавший из армии в армию во время Второй мировой и не испытывающий по этому поводу ни малейшей неловкости? Тот, кого ты считал героем (хоть и достаточно злым и противным), оказался дешевкой. Как это возможно? Почему его не разоблачили? И что с этим делать сейчас?
Параллельно с исследованием жизни отца главный герой – судебный журналист – принимает участие в процессе над шефом лионского гестапо Клаусом Барби. Барби – хладнокровный убийца и настоящий садист, и хотя автор очень корректен в описаниях его деяний, читать это все равно тяжело. Впрочем, большой вопрос, кто из двух персонажей – папенька или лионский мясник вызывает большее отвращение (оба два).
Внешне очень простой, но ставящий сложные вопросы роман, сильно пересекающийся с сегодняшним днем.

СОЯ:6+8+7=7,0

Вообще сложно назвать это произведение в полном смысле художественной литературой. За все время, что я отвел этой небольшой повести (романом язык не поворачивается назвать) меня не покидало ощущение, что я читаю такое, знаете ли, крепкое и вдумчивое журналистское расследование. Что и не мудрено, ведь автор в первую очередь журналист, и несмотря на то, что книга вошла в шорт-лист мною лично любимой Гонкуровской премии, она осталась далека от настоящего литературного произведения.

Словно автор пересмотрел мини-сериалов от Netflix и выдал свою историю, основанную на реальных событиях. Более того, почти все, что он описывает, и впрямь произошло лично с ним. Поэтому из плюсов - читается быстро и легко, как и любой криминальный захватывающий репортаж. Жонглируя фактами и событиями дней минувших, автор рассказывает свою незамысловатую историю и выясняет тайно своего отца. Правда, по итогу тайна сама по себе из разряда "ну такое". Мечты и ошибки юности, а у кого из нас их не было. В какой-то момент кажется что еще чуть-чуть и автор скатиться в педагогические наставления и морализаторство, отчего озноб пробирает, но умело выруливает и оставляет на суд читателя пораскинуть мозгами, а стоила ли вся эта история отдельного романа.

Буду краток. Если хочется скоротать вечер-другой чем-то интригующим, но не погружая себя в ужасы века нынешнего, почитайте расследования из прошлого, а именно "Сын негодяя" за авторством господина Шаландона. Что-нибудь дельное, да вынесете.

Жанр, который смешивает документальность и художественность, всегда привлекал мое внимание. Особенно, когда автор пытается осмыслить что-то глубоко личное. Реальность дает ему материал, а художественность - средства для этого. Сын негодяя - скорее журналистский роман, биографическая драма, наполненная яркими образами. Две линии, две личности, два увеличительных стекла. Одно для Клауса Барби, немецкого военного преступника, другое для отца главного рассказчика, самого Соржа. Именно к его отцу будут напрямую обращены многие строки романа. Слова из диалога, которого так и не случилось в реальности.

Из тишины вырвутся имена детей приюта Изье, которых 6 апреля 1944 года по доносу арестовало гестапо. 44 ребёнка и 7 воспитателей были депортированы в лагеря смерти.

Из тишины зазвучат голоса женщин и мужчин, которых пытали, но которые дожили до дня суда над своим мучителем.

Из тьмы и тишины архива появится военное дело отца Соржа. Вспыхнет паутина лжи масштабом в целую жизнь, даже в несколько жизней членов семьи. И мы увидим насколько глубокие раны оставляют секреты.

Отец Соржа - человек, скроенный из противоречий и обманов. История процесса над Клаусом Барби служит таким обрамлением истории семейной. По мере того, как протекает суд, рассказчик мучительно раскапывает прошлое отца и пытается разобраться в себе, в том, что унаследовал вместе со знанием.

Повествование колеблется между прошлым и настоящим, создает ритм, показывает дезориентацию от раскрытия давно похороненных секретов. И получается в итоге убедительная и сильно личная летопись человеческой слабости и силы, героизме и трусости - историй, которые мы рассказываем сами себе, чтобы жить с прошлым.

Май 1987 год, Франция, город Лион во время судебного процесса над нацистским приступником, автор, вспоминая слова своего деда «ты сын негодяя», узнаёт страшную правду о родном отце, который во время войны перешёл не только на вражескую сторону, но и примерял на себя разные роли. Каждому придётся ответить за содеянное!

Книга своего рода исповедь «сына негодяя» Соржа Шаландона-журналиста, который непосредственно освещал Лионский процесс.
Без слез её читать просто не возможно. Это Манифест тому, что никогда не должно повториться, что преступления против человечности не могут быть оправданы!

Самыми сильными и горькими сценами являются показания свидетелей-потерпевших, поимённо зачитанный,в зале суда,список детей приюта Изьë и сцена после вынесения окончательного приговора приступнику!

Читать такое очень тяжело, но я всё равно каждому буду советовать эту книгу! ПАМЯТЬ! Вот что необходимо всегда хранить! О таком Никогда Нельзя Забывать!

Сорж Шаландон (1952 года рождения) - французский журналист, который в 21ом веке стал писать книги. Его литературное творчество органично продолжает его журналистскую работу и «Сын негодяя» тому хороший пример. В 1987 году Шоландок освещает в прессе громкий судебный процесс над Клаусом Барби – главой гестапо во французском Лионе, прозванный за свои зверства «лионским мясником».

Истории жизни Барби достойна отдельного большого исследования (наверняка оно существуют). В романе мы видим его уже престарелым на скамье подсудимых, куда он попал из Боливии. Многие фашистские бонзы сбежали от правосудия в Латинскую Америку после Второй Мировой войны. Но кому-то всё же удалось воздать по заслугам. Самый известный случай – это дело Адольфа Эйхмана - «архитектора Холокоста». Его выкрали из Аргентины израильские спецслужбы в 1960 году и еврейское государство провело над ним открытый судебный процесс. Там в качестве журналистки была философ Ханна Арендт, написавшая впоследствии знаменитую книгу «Банальность зла. Эйхман в Иерусалиме». Но сейчас речь не о ней.

В 1987ом Шаландон присутствует на суде Барби, а в 2021 году пишет роман «Сын негодяя», где снова возвращается к тому процессу. Зачем? В 2014 году в возрасте 91 года умирает отец Шаландона. Отношения у них всю жизнь были плохие. Отец не разделял левацких убеждений сына. Сын всю жизнь пытался докопаться до сути отца, который был для него закрыт. В 2020 году Сорж Шаландон получает доступ к архивному делу своего отца (вышел срок тайны). И что узнаёт сын? Его отец никогда не был героем Сопротивления, которым тот себя рисовал при жизни. Его судили в 1945 году за измену родине, на основании косвенных данных. Жизнь отца предстаёт перед сыном, как нечто непостижимое.

Это был ещё юнец, который всю войну то и делал, что переходил с одной стороны на другую, в итоге к финалу он имел несколько удостоверений личности от разных военных подразделений: немецкое, французское, американское. На всякий случай вступил во французскую коммунистическую партию, но потом всем говорил, что ненавидит коммунистов. Зачем переметнулся к врагу? Чтобы навредить ему саботажем. Ведь потом он от них сбежал! И так далее. С одной стороны – кажется, ну никакой логики и стратегии в этом нет! А с другой – и не надо логики, просто убежать из горячей точки. Тут нет никаких идей и принципов. То ли дьявольский эгоизм, то ли вселенский страх.

При чём здесь Клаус Барби? Шаландон совмещает два процесса в 1987 году. Якобы он получает доступ к делу отца уже тогда. И мы получаем процедурал в квадрате. Общество разбирается и судит большого преступника, а отдельный человек параллельно пытается разобраться в своём отце. Не ради вынесения ему приговора. Он бы рад обойтись без приговора. Он пытается вывести отца на искренний разговор. Предъявляет отцу документы из прошлого, просит признаться, дабы не осудить, а простить. Отец же в плену психологических защит, как престарелый хищник скалит зубы и скрывается в темноте.

Читать «Сын негодяя» интересно. Что же отец? Признается или как? А что сделают с Барби (главное не лезть в гугл)? Интрига держит. Подача текста в жанре журналистского расследования мне нравится. Но через всё повествование сквозит бессилие автора достучаться до отца. Вопросы заданы, но они остаются без ответа.

Сорж Шаландон — французский писатель, журналист и судебный репортёр, догадывавшийся об неоднозначном прошлом своего отца. Брошенная дедом вскользь фраза — «ты сын негодяя» — надолго запала в детскую память.

В центре книги — реальные исторические события: суд над нацистским военным преступником, шефом гестапо, известным своей зверской жестокостью, Клаусом Барби . Сам автор присутствует на процессе в качестве судебного репортёра. Расстрелы, пытки, искалеченные жизни и судьбы, но главное событие, которое человечество не смогло ему простить - дом в коммуне Изьё, укрывавший еврейских детей перед отправкой в Швейцарию. Именно рукой Барби был подписан приказ об их депортации в Освенцим.
Процесс стартовал 11 мая 1987 года и сразу стал мировым событием. Уже 4 июля того же года Барби признали виновным в преступлениях против человечности и приговорили к пожизненному заключению.

Судебное дело заставляет Соржа Шаландона вновь столкнуться с детскими сомнениями, только теперь он хитростью заполучает отцовское судебное дело. Несмотря на то, что Шаландон старший всё-таки «признаётся» в дезертирстве и в том, что защищал бункер Гитлера до последнего, факты из его старого дела разительно не сходятся. В военную биографию отца автор погружается постепенно, повсюду таская с собой архивные материалы. Даже на процессе Клауса Барби он вчитывается в написанное, всматривается в отца, наблюдающего за судебным заседанием, и проводит параллели между ним и шефом гестапо…

Школа и тогда ещё умеренное патриотическое воспитание с ежегодным показом военных фильмов возвели внутри меня высоченную стену психологической защиты. Принципиально не смотрю военные фильмы и не читаю подобную литературу. Но настолько велик был мой интерес к книге Соржа Шаландона, что я решила уступить на время принципам и погрузиться в материал. Да и в шорт-лист Гонкуровской премии не попадают случайно.

В случае с этой книгой именно короткие предложения дополнительно накаляют повествование и захватывают читателя. Было непросто с аббревиатурами разного рода войск, но пояснительные сноски имеются. Благодарна автору за милость: он не выжимает читательские слёзы. Да, тема безусловно сложная, но писатель не издевается, выдавливая последнее из и без того тяжелых тем. Достаточно подробно описан сам процесс судебного заседания, свидетельские показания, речи защиты и обвинения, а главное — поведение самого Клауса Барби. Он ведь даже умудрился отказаться участвовать в заседании, представляете уровень дерзости?

Развязка сразила, а авторские пояснения на последней странице просто припечатали к стулу. Шикарное переосмысление из разряда: «А что, если…?» Что было бы, если бы автор узнал всю подноготную ещё при жизни отца? Что было бы, если была возможность обсудить случившееся, задать вопросы? Финальные строчки дают читателю понять, что книга — болезненная попытка осуществить уже неосуществимое: попытка поговорить с уже ушедшим отцом.

«Сын негодяя» — книга, которая не выжимает слёзы, а просто пригвождает к месту, как удар астероида. Спасибо.

8/10

Был ли его отец участником французского Сопротивления или служил в СС? Расследование поступков отца во время Второй мировой войны занимает почти все повествование в романе французского писателя и журналиста Соржа Шаландона. Чем больше он узнает, тем больше находит несоответствий и в итоге путается окончательно.

Сорж Шаландон вводит читателей в зал правосудия в Лионе, делает их наблюдателями процесса против нацистского преступника Клауса Барби. С 1942 по 1944 год он был шефом гестапо города Лиона. Известен звериной жестокостью, за что получил прозвища «лионский мясник» и «палач Лиона». Как и многие другие нацисты, включая Адольфа Эйхмана и Йозефа Менгеле, Барби после Второй мировой войны скрылся в Южной Америке по «Крысиной тропе». Начал новую жизнь под именем Клауса Альтмана в столице Боливии Ла-Пас. В начале 1970-х годов французские журналисты Серж и Беата Кларсфельд нашли его. И после долгих переговоров в 1983 году Барби был экстрадирован во Францию. В 1987 году процесс против уже 73-летнего обвиняемого, приговоренного к смертной казни дважды в 1952 и 1954 годах, был сопровожден невероятным интересом со стороны мировых СМИ.

В романе «Сын негодяя» Шаландон отправляется в сердце семейной тьмы. Этот текст автофикционален. Рассказчик — он же главный герой, он же автор романа. Когда ему было десять лет, дедушка назвал Шаландона «сыном негодяя». С тех пор этот ярлык приклеился к нему. Через 25 лет после этого он следит за процессом против Клауса Барби в качестве корреспондента точно так же, как это делал сам автор для газеты Libération.

На процессе было огромное количество свидетелей, гражданских наблюдателей, представителей различных организаций и порядка 800 журналистов со всего мира. Суд над Барби начался 11 мая 1987 года.

Так записал Сорж «на правой странице нового блокнота». Захватывающее изображение. Отец Шаландона одержим Барби. Он пытается обманом получить пропуск на судебный процесс, что у него прекрасно получается. Сын наблюдает за ним: как он засыпает во время свидетельских показаний или смотрит в потолок и как дрожит от волнения при появлении Барби. Что пережил этот человек? Что он скрывает?

Каждый день сын допрашивает отца, чтобы услышать правдивую историю человека, который «был не на той стороне», и раскрыть семейную тайну. А отец рассказывает абсурдные истории геройства молодого человека в период оккупации. Он сменил пять военных форм и скакал, как танцор, между всеми фронтами. Но сын получает доступ к секретным архивным документам. Они проливают свет на прошлое отца, показывают его как редкостного фантазера и коллаборациониста. Согласно этим документам, в 1944 году отец был осужден по статье за угрозу национальной безопасности. Он получил один год тюрьмы и пять лет поражения в правах.

Таким образом, читатели принимают участие в двух процессах: впечатляющий суд над Клаусом Барби и тихое, сопровождающееся стыдом расследование автора против его отца-фантазера. Он был не просто предателем не только из-за своей жалкой военной истории, но и потому, что в течение многих лет лгал собственному сыну.

Роман начинается с места, которое стоит в центре обвинения в процессе Барби. Это почти пустой детский дом в Изьё, где 6 апреля 1944 года схватили, а затем депортировали в Освенцим 44 еврейских детей и семерых взрослых. Серж Кларсфельд, сам едва избежавший рейда в 1943 году, был вызван адвокатом пострадавших. Журналист называет каждого из депортированных детей по имени. Ни один из них не вернулся. Беззвучный голос Кларсфельда читает Кадиш за каждого ребенка. Это эмоционально очень мощный эпизод.

Барби, который иногда не является в суд и протестует против его «похищения» из Боливии, улыбается и до последнего отрицает свою ответственность за это и другие преступления. Тем не менее после 36 дней слушания Барби был приговорен к пятикратному пожизненному заключению без учета обстоятельств, смягчающих наказание. Он умер в тюрьме 25 сентября 1991 года.

Литература о преступлениях и наказаниях деятелей национал-социализма присутствует и успешна на мировом книжном рынке. Шаландон добавляет к этим летописям еще одну, личную главу. Не в последнюю очередь из-за этой параллели и сжатости возникает мощь «Сына негодяя». С одной стороны, мы видим сценическое изображение процесса Барби — атмосферу в суде, волнующие показания свидетелей и гражданских истцов, выдержки из молитв. С другой — следим за автором, попавшим в лабиринт лжи и пытающимся из него выбраться, чтобы найти правду, узнать истинную историю своего отца. Тот был, как постоянно упоминается в романе, не просто грубым и злым, а, скорее, до самой своей смерти в 2014 году обладал качествами настоящего романиста.

Что делает эта книга с читателем? Существует ли одна на всех правда и справедливые наказания? Клаус Барби был осужден. Отец Шаландона приговорен. Но туман над его судьбой и в уме автора никогда полностью не рассеется. Истина и правосудие — сложные богини. Они не всегда дают простые ответы. И не освобождают нас от обязанности продолжать задавать вопросы.