Сын негодяя

И надо быть осторожным со словами «свои» и «враги», потому что история написана победителями.

Он не заплатил за прошлое. Заплатить - не значит отсидеть в тюрьме, это значит посмотреть в лицо самому себе. И сказать правду мне. Он отвечал перед судьями, но не перед своим сыном. Им он кричал о несправедливости. А мне преподносил выдуманную реальность. Как будто так ничего и не понял и ни о чем не жалеет.

Твой отец был не на той стороне.

Тебя не очень волновала суть вещей, был бы блеск.

День был чернее ночи. Дождь колошматил стекла – просил пустить его в дом. На минутку. Только глотнуть пивка.

Обрати свои слезы в чернила.

- Какой смысл судить кого-то спустя сорок лет? - помню, фыркнул однажды отец.

- Потому что время не стерло память, ни личную, ни коллективную, - ответил ему Пьер Трюш.

Матери до сих пор оплакивают своих детей. Некоторые из бывших депортированных рассказали нам, что все сорок лет не спят по ночам. Приговор должен быть вынесен, потому что люди должны понять, что такое преступление против человечности. Этот приговор должен стать частью нашей цивилизации.

Увидев меня, мама встала из-за стола:
– Сынок! Вот это сюрприз!
Я давно не видел, чтобы она улыбалась. Веселье в семейные обязанности не входило.

Франция стала другой, но работа у мамы осталась та же. Красный и синий карандаши, чернильная печать, дать или не дать разрешение на строительство в зависимости от резолюции начальства, наложенной на документ. Как и в жизни, она ни разу не решилась вмешаться в ход вещей. Изменить «нет» на «да». Сделать шаг в сторону. Раскладывала запросы по папкам и ставила штамп, какой велели.