Отзывы о книге Demons

К-а-к-а-я т-я-г-у-ч-а-я к-н-и-г-а ...

По-прежнему поражаюсь манере писать уважаемого Мэтра русской литературы. Каждое действие персонажей расписывается буквально по-операционно, каждое произнесённое слово практически расчленяется автором на составляющие его звуки (включая междометия и восклицания), а каждая мысль препарируется до мельчайшего нервного импульса. Однако, в сравнении с ощущениями и чувствительными состояниями, испытываемыми при чтении "Братья Карамазовы" и "Идиот", эта книга читается не в пример легче и менее мучительно и напряжно. Можно даже сказать, что читается легко и свободно, без необходимости перечитывания одного и того же предложения или абзаца по нескольку раз — то ли попривык к авторской манере и достоевским особенностям языка, то ли тема ближе и понятнее...

Книга явно представляет собой сатиру на революционные движения и кружки того времени. По крайней мере на движения и кружки российские. И потому представленные в ней "революционные" герои, таковыми, а именно Героями героическими, вовсе не являются. Скорее наоборот, это явные антигерои, внушающие при знакомстве с ними чувство отчуждения и опаски, а также мерзостного ощущения ползающей за шиворотом мокрицы или паука (арахнофобы поймут всю силу этого сравнения!). Которых просто хочется смахнуть со страницы романа, а то и придавить широкой и тяжёлой дланью. Однако же автор не рисует нам розовыми красками и дворянское губернское общество — представленные читателю высшие чиновники в лице губернатора с супругой и прочие фигуры провинциального света не вызывают ни уважения, ни жалости, ни преклонения, ни умиления. Тупик-с, господа, тупик-с...

Напрашивается, кстати говоря, параллель с днями сегодняшними. Поскольку и многие персонажи весьма похожи, да и нынешняя общественная ситуация отбрасывает на ткань действительности те же самые тени, что и полтора столетия назад — те же призывы к топору и бунту, те же федьки с ножами за сапогом и готовностью зарезать кого угодно, те же вызывающие иронию и кривую улыбку фигуры чиновников разных рангов, и те же самые бла-бла-бла на кухнях и в гостиных комнатах...

Весьма актуальная книга! Современная и своевременная!

Петр Степанович немного задумался. — Нет, никто не донесет, — проговорил он решительно, — но — кучка должна остаться кучкой и слушаться, или я их… Экая дрянь народ, однако!

Вот и добралась я до последнего романа так называемого великого пятикнижия Фёдора Михайловича, но, к моему удивлению и сожалению, понравился он мне меньше всего из них. И думаю, виной тому всё же тематика, обычно мне нравятся истории, рассказанные этим классиком, не смущает ни пафос, ни присущая его персонажам истеричность, ни многостраничные рассуждения на разные темы пока я слежу за хитросплетениями сюжета, закрученного вокруг страстей человеческих с накалом, которому могут позавидовать и современные триллеры. И вроде тут всё это есть, но изначально Достоевский взялся за данный роман под впечатлением от громкого убийства на политической почве, а значит закручено всё вокруг политических течений, направлений и революционных заговоров того времени, причём все эти нигилисты, славянофилы, радикальные социалисты и прочая братия показаны либо редкостными мерзавцами, либо наивными идиотами, либо, как ни странно, сочетанием того и другого. Не могу сказать, что я хорошо или плохо отношусь к оппозиционерам того времени, скорее я отношусь ровно, а потому мне хотелось бы большего разнообразия характеров, чтобы можно было хоть кому-то из этой компании если не сопереживать, то хотя бы не испытывать равнодушия к судьбе. И по итогу жаль-то мне много кого было, автор тут показал себя прям с кровожадной стороны, убив, к моему удивлению, под конец бОльшую часть действующих лиц, но как-то мимоходом, по верхам, как жалко жертву преступления, упомянутого мельком по новостям.

Местом действия в этот раз стал не любимый Достоевским мрачный и промозглый Петербург, а маленький провинциальный городок и его окрестности, куда приезжают из заграницы Николай - сын вдовствующей генеральши Ставрогиной, молодой человек с крайне сомнительной репутацией, Лиза - красавица на выданье, ещё и с богатым приданым, и Пётр - сын небогатого, но жутко образованного (как минимум по его собственному мнению) помещика Верховенского, последние двадцать лет проведшего в непонятном услужении у Ставрогиной. И вот в основном вокруг этих персонажей и будет закручиваться сюжет, плюс ещё куча второстепенных действующих лиц, включая членов революционного кружка, мечтающего о новом пути для России, каком особо непонятно, ключевая идея - разрушить то, что есть. Тут ещё и в своём роде тайны прошлого, шантаж и всяческие геометрические любовные фигуры, что звучит крайне вкусно и интригующе, но при этом середина романа для меня откровенно провисла, показалась нудною и затянутой. Возможно, что именно из-за политической подоплёки я просто вчитывалась в роман дольше, чем обычно и по факту вчиталась лишь к последней трети, которую и дочитала за один присест, а ведь до этого поглощала историю очень порционно, конечно, свою роль сыграло и отсутствие свободного времени, но всё же, всё же...

А ещё, конечно, Достоевского не назовёшь и в страшном сне лёгким и позитивным автором, но почему-то такого послевкусия, как после "Бесов" у меня не было ни от "ПиН", ни от "Идиота", ни от других его произведений, гаденькое какое-то, мол все бабы бл@ди, весь мир бардак, любимый дядя и тот м@дак... Персонажи любо прям мерзкие, либо глупые до невозможности, либо всё вместе, какое-то шоу уродов, ни одного светлого пятна, а уж главгад вообще вызывает ассоциации с каким-то опереточным злодеем, накрутил, навертел, наинтриговал и ушёл в закат абсолютно безнаказанным. Но, пожалуй, самое обидное, что для меня именно он и оказался самым непрописанным и картонным персонажем, что им руководило, почему он такая гадина, как будто просто кайфующая от творимого им зла? Ответов нет, а ведь тому же Николаю Ставрогину автор отсыпал обоснуя, хотя от него меня воротило не меньше, но я в него поверила, а вот в Пётр Верховенский так до конца и остался для меня фигурой неживой, каким-то собирательным образом хитрого и расчётливого человека, прикрывающего своё подленькое нутро за Идеей.

Однако же при всех этих недостатках оценку произведению я не натягивала, пусть и любимый автор, пусть и признанный классик, но на это я особо никогда не смотрю, всё же чувствуется здесь всё то, что я у Достоевского обычно люблю, по сути могла бы быть для меня ещё одна его книга-истерика (а это мне по душе), но вот, видимо, моё некоторое равнодушие к основной теме романа, которая-то больше всего и интересовала автора при написании, испортила впечатление, снизив градус накала и заставив несколько заскучать в середине истории. Тем не менее под конец читалось уже взахлёб и хотя перечитывать я вряд ли буду даже на воображаемой пенсии, всё же очень рада, что прочла, так как из всех русских классиков того периода Достоевский для меня особенный и его творчество я хочу вычитать по полной, чтобы получить максимальное о нём представление, да и некоторые мысли в голове крутятся уже сутки после прочтения, а это тоже показатель, что несмотря ни на что история, рассказанная писателем и судьбы его персонажей, не оставили меня полностью равнодушной.

В смутное время колебания или перехода всегда и везде появляются разные людишки. Я не про тех так называемых «передовых» говорю, которые всегда спешат прежде всех (главная забота) и хотя очень часто с глупейшею, но всё же с определенною более или менее целью. Нет, я говорю лишь про сволочь. Во всякое переходное время подымается эта сволочь, которая есть в каждом обществе, и уже не только безо всякой цели, но даже не имея и признака мысли, а лишь выражая собою изо всех сил беспокойство и нетерпение. Между тем эта сволочь, сама не зная того, почти всегда подпадает под команду той малой кучки «передовых», которые действуют с определенною целью, и та направляет весь этот сор куда ей угодно, если только сама не состоит из совершенных идиотов, что, впрочем, тоже случается.

Иногда книги можно разбирать до бесконечности. Особенно когда делать ничего не хочется - и это один из самых приятных способов ничего не делать.) Потому что каждый новый разбор заставляет смотреть не только на героев, но и на то, какие механизмы внутри них работают. После Ставрогина в "Бесах" - очередь Петра Верховенского.) Итак. У него нет той загадочной неподвижности, которая окружает Ставрогина. Верховенский, наоборот, всё время действует. Он говорит, убеждает, строит планы, соединяет людей между собой. Но за этой активностью есть очень тревожная вещь. Ему как будто не столько нужна сама идея, сколько возможность использовать её как инструмент. Он прекрасно понимает человеческую слабость. Понимает, что человеку часто хочется принадлежать чему-то большему, чем он сам, получить простое объяснение сложного мира, почувствовать себя частью важного дела. И именно это он превращает в способ управления. Верховенский не ведёт людей за собой потому, что верит в них. Он собирает вокруг себя систему, где каждый человек становится нужным не как личность, а как функция. Один должен поверить. Другой - сомневаться. Третий - выполнить. И постепенно возникает ощущение, что в этой конструкции уже никто не действует по-настоящему свободно. Самое неприятное в Верховенском - не его умение обманывать. Обман сам по себе у Достоевского встречается часто. Пугает другое: он способен настолько привыкнуть к собственной логике, что перестаёт видеть разницу между живым человеком и частью замысла. Для него разрушение становится почти доказательством того, что система работает. Чем больше вокруг хаоса, тем легче ему объяснить, что именно поэтому его идеи необходимы. И в этом есть один из главных ужасов романа. Разрушительные идеи редко приходят в виде открытого желания разрушить. Чаще они приходят с обещанием порядка, нового начала, правильного будущего. Но когда ради этого будущего человек перестаёт видеть ценность отдельных людей, идея уже начинает жить своей собственной жизнью. Верховенский страшен не тем, что он просто злой. Он страшен тем, что умеет превращать чужие убеждения, страхи и надежды в работающий механизм. И тогда "Бесы" становятся не только романом о политике или споре идей. Это история о том, как легко человек может потерять себя, если ему предлагают готовый смысл вместо собственного. Всем спасибо!)

В рамках виртуального книжного клуба "Борцы с долгостроем"

Нечаевым, вероятно, я бы не мог сделаться никогда, но нечаевцем, не ручаюсь, может, и мог бы... во дни моей юности... Ф.М.Достоевский

Главное открытие Достоевского в том, что русская революция - это феномен не политический, а религиозный. Н.А.Бердяев

Потрясающе...до самых основ, до самых тёмных, пыльных и позабытых закоулков души. Так я и осталась замершей над последней страницей романа глубокой летней ночью на даче вдали от цивилизации. Так до сих пор и кружатся вокруг бесы и загубленные ими души погибших героев романа. Даже робею писать, боюсь заблудиться в этом многоэтажном и многоподъездном здании Русской Трагедии, возведённом Достоевским. Сколько же там комнат, комнатёнок и чуланчиков, наполненных страданием, болью, страхом и одиночеством. Как жаль, что критики девятнадцого столетия не захотели открыть все двери, обозвали роман пасквилем и освистали ФМ, и какое счастье, что двадцатый век взял огромную связку ключей и снова открыл двери подъездов...

Да, роман, несомненно, политический, кровоточащий от болезней того времени, но это не всё... Он невероятно актуален и сейчас. Он вечен, и герои его вечны. Николай Всеволодович Ставрогин. Завладел всеми моими мыслями. Потряс своим расколом, метаниями, своей "теплотой" ("Знаю твои дела; ты ни холоден, ни горяч; о, если бы ты был холоден или горяч! Но как ты тепл, а не горяч и не холоден, то извергну тебя из уст Моих" - читает ему Тихон из "Апокалипсиса", с ходу угадав его трагедию). Не могу я уложить в себе, сколько внутренней смелости, а может равнодушия нужно, чтобы совершать то, на что ОТ СКУКИ(!) решался Ставрогин. Нет, любой человек грешен, негармоничен, вечно мечется, ищет логики в себе и в окружающих, но чтобы так, как Николай. В нём столько харизмы... Он - "барчук", красив, умён, бесстаршен, горд... В него влюблено столько женщин... Не в этом же причина? Не поверю! Стать для некоторых чуть не идолом, но говорить им совершенно противоположные вещи (ты верь в Бога, а ты отрицай, например). "Пользоваться" несколькими женщинами, с наслаждением их обманывая, да ещё и желать их столкнуть, чтоб побольнее было им, а ему...для пробы. Для той же пробы совершить страшную гнусность, о которой и говорить не буду (кто читал - поймёт). Для того же странного удовольствия такая женитьба. И прочее, и прочее. Там у ФМ ещё много про Ставрогина припасено... Выбросить жизнь свою на ветер и быть смыслом жизни для такого количества людей. Парадокс! Не зря Достоевский хотел всю жизнь написать произведение "Житие великого грешника"... Вот и родился он у него в "Бесах". И, что удивительно и даже ужасно, мне глубоко симпатичен Николай Всеволодович, мне жаль его, и страшно встретить такого ставрогина на своём жизненном пути. Не знаю, кем я стала бы для такого - Лизой или Дашей, а может Марьей Шатовой? Избави... Пётр Степанович Верховенский. Исторический Сергей Геннадьевич Нечаев собственной персоной. Нигилист, революционер, лидер "Народной Расправы" 19 столетия. Человек, ещё с уроков истории в школе заинтересовавший меня. И вот он здесь. Циничный, изворотливый, злой, безжалостный, бесчувственный. Готовый и совершающий тот страшний поступок, которым так известен Нечаев. И много разных других поступков, всё в романе... Он - откровенно противен, страшен, потому что практик, в отличие от Ставрогина. Хотя, по логике, Ставрогин должен быть страшнее. Но не получается. Женские образы. Как всегда у Достоевского, он верен себе. Они разные, но они такие женщины, каждая из которых поражает. Импульсивная красавица Лизавета Николаевна (наидостойнейшая партия Ставрогину, кабы не...), тихая Даша, готовая к "мармеладовщине", обе Марьи... И все для Ставрогина. Не говорю уж о его матери генеральше Варваре Петровне, в итоге оказавшейся тоже обыкновенной женщиной (меня умилили эти сцены в конце). Старики-либералы . Они выглядят самыми карикатурными, но они - слепок эпохи, на мой взгляд. Изнеженный, экзальтированный, живущий прошлыми "подвигами" приживальщик Верховенский - льдина, дрейфующая по морю современности и вызывающая смех и презрение. Хотя в итоге все ж истинно пришёл к Богу и "правде" с Ней. Ну а Кармазинов, конечно, прототип самого Ивана Сергеевича Тургенева, о взаимоотношениях которого с Достоевским не известно только ленивому. Всё, что в романе связано в революцией, у меня вызывет ужас своей бесовщиной. Тот же ужас, который истпытываю, когда вспоминаю о прошедшем столетии. То же смятение от мысли, что так смогли растоптать всё, что создали до... Говорить об этом можно много, тем более больное, но выдержусь в рамках. А в целом, весь роман проникнут мыслью о том, что бесы покинут людей, войдут в свиней, и свиньи прыгнут в пучину вод со скалы. Вот только кто будет, а может уже кто-то был, этими свиньями? Может, такие как Пётр Верховенский, которого Достоевский всё же отпускает (????) в романе? Наверно, для того и отпускает... А люди сядут у ног Иисусовых. Всё как в эпиграфе к роману. В этом весь человеколюбец Достоевский, показавший всё смятение души человеческой, способность этой души к выбору. А раз душа способна выбрать, то невозможно Злу навечно закабалить её! Вот так-то!

P.S. И у меня снова очень удачное уничтожение долгостроя!!!

Роман Ф.М.Достоевского "Бесы" писался им почти два года в период с 1870 по 1872 год, в коем и состоялась первая его публикация. Сам Автор в последствии утверждал, что не собирался писать такое развернутое произведение, говорил , что наболело и просто хочется высказать, все что на сердце, из-за чего, наверное, "Бесов" и признают как одно из самых политизированных произведений Фёдора Михайловича. Роман, основанный на реальных событиях, так называемое "Нечаевское дело", связанное с убийством в 1869 году революционерами кружка "Народная расправа", даже спустя столетия поражает своей актуальностью и подчас даже пророческими мыслями, и , пусть он известен не так, как , возможно, "Преступление и наказание" или скажем "Идиот", это нисколько не умаляет его достоинств. Действие разворачивается в небольшом губернском городе N и поместье одной из старинных жительниц Ставрогиной Варвары Петровны, уже с первых страниц читатель может составить первое впечатление о Ставрогиной и ее, мягко говоря, странной привязанности в лице Верховенского, так и выплескивающем на нас свой негатив и жуткое нытье уже в первой главе. Бедная Варвара Петровна, до чего же надо дойти в своем душевном кризисе, чтоб пригреть рядом такого отвратительного и омерзительного гражданина.Тьфу. Но, конечно, эта не основная сюжетная линия, а лишь дополнение к той, которая разовьется чуть позже и где главными действующими лицами будут революционеры-народники. Одним из достоинств романа, на мой взгляд, является неспешное и плавное повествование именно с первой главы с поместья Ставрогиной, которая нас по сути уже начинает погружать в довольно вязкую и тягучую атмосферу конца 19 века. В первой части будут подняты такие серьезные вопросы как конфликт интересов, связь поколений и , конечно же, тема любви с весьма нестандартным исходом. Вторая и третья части будут разворачивать полотно дальше и дальше, заставляя читателя иногда позевывать, а иногда широко раскрывать глаза, просто не находя слов. Если в первой части сюжет крутится, в основном между Ставрогиной, Верховенским, Николаем и т.д., то в следующих частях линии сходятся, образуя интригующее хитросплетение повествования. Вообще, в данном романе очень много различных персонажей, каждый из которых имеет что-то свое, особенное, неповторимое, важное для восприятия, не мог Фёдор Михайлович не затронуть одну из любимых тем-религию, пример явствует уже с первых страниц в виде эпиграфа. Хотя мне особенно понравилась другая фраза Шатова, которую он вопит, сверкая глазами "У кого нет народа, у того нет и Бога". Блестящая фраза, вечно молодая и современная. Произведение написано красивым русским языком, однако,довольно сложным для восприятия, особенно для человека, никогда ранее не читавшего произведения Ф.М.Достоевского. Скажем, "Бесы" не тот роман, на мой субъективный взгляд, с которого нужно начинать знакомство с писателем. Эту книгу нельзя просто вот так взять и читать, Прежде чем погрузиться в атмосферу будет совсем не лишним почитать и вспомнить знания по истории России в конце 19 столетия, об основных реформах и народных настроениях. Лишь обстоятельно подойдя к данному роману, можно действительно погрузиться в эпоху и получить эмоционально-духовное наслаждение. Короче , это тот случай, когда книгу надо читать с умом!

«Всё художественное хорошо; даже то, что плохо – тоже хорошо» «Зит» С. Парра, песнь XXVII, трибьют Кириллову

Писать рецензию на Достоевского это значит повторять то, что уже было не раз сказано. Нельзя сказать, что не понравилось, ибо «классика же», наше всё; сказать, что понравилось – ничего не сказать, пошло как-то. С другой стороны такая мрачная атмосфера не должна нравиться людям – слово «нравится» в отношении таких книг не уместно; а сказать «не нравится» - это попытка откреститься от своих грехов. Сказать что-либо новое – обвинят в неканоничности.

Мне «Бесы» попались как всегда вовремя, ну, или я истолковал текст так, что он мне показался своевременным. «Пашенька, хватит уже читать пьяным! Хватит читать в состоянии крайней усталости! Хватит читать ночами и ранними утрами! Хватит читать в состоянии расстроенной психики! Ты видишь кроликов там, где их нет!» — заговорили наперебой бесы С. П. и А. П. внутри меня.

Жизнь знает о моей страсти к лёгким проявлениям экстремального и поэтому иногда подкидывает крутых виражей. Нет ничего экстремальнее вовремя прочитанной книги, она как гололёд на повороте – заносит в кюветы. В нужное время нужная книга усиливает эффект, если эта книга своей волной цепляет текущую волну настроения. В итоге резонанс усиливается в разы и тебя так нешуточно колбасит. Это не вопрос впечатления, а скорее проблема важности и способности осмысления происходящего и читаемого. Впрочем, всё это не важно, как сказал бы господин Кириллов.

Бесы подкрадываются незаметно, по одному — прийди они целой армией с явной войной, то их бы заметили и дали бы отпор сплошным огнём серебряных пуль из пулемёта. А так сами, наверное, знаете, что Бесы приходят в нашу жизнь тихо и незаметно, иногда мы их даже пускаем или сами бесом прокрадываемся в чужую жизнь. Бесы скапливаются внутри, а потом прорывают наружу целые легионы свиней. Бесы тоже тонут, между прочим, вместе со свиньями; но это возмездие уже не имеет значения.

Первый бес. Все потуги стать человекобогом (или богочеловеком?) заканчиваются простой смертью. Причём, после неё нет ни человека, ни бога, ни человекобога, ни богочеловека. А может и есть – никто не знает же. Парадоксальная реакция смешивания ингредиентов, когда обратно их уже не получить из готового продукта. И наоборот - сколько не мешай дым и воду, полено обратно не получишь. Человек всегда будет человеком и никем выше, но, возможно, только ниже; но не выше. Застрелился; богом не стал.

Самый трагичный герой все русской литературы – Николай Ставрогин. Люди, у которых есть сила, красота, таланты, богатство, власть, харизма - всегда несчастны. Сильный человек лишён возможности быть слабым, главного убежища любого человечка. Сильные люди беззащитны, им приходиться противостоять против всех окружающих, которые постоянно до них домогаются, окружают и ждут – такой напор со временем ломает любого. Вода точит камень, мы сами пассивно убиваем сильных. Повесился; не нашёл счастья, но обрёл (вечный) покой.

Седьмой бес. Три основных вопроса девятнадцатого столетия: «что делать?», «кто виноват?» и «кому на руси жить хорошо?» - шутка, конечно, но крайне близка к правде. В двадцатом веке главный вопрос нам задал Серёжа Бодров в одном из своих немногих фильмов: «В чём сила, брат?» Если в девятнадцатом веке на те три вопроса ответы могли немного варьироваться, то на вопрос двадцатого века можно ответить однозначно – сила в словах. Все арсеналы мира ничто перед потоками информации; слова всё шевелят. Бегает Липутин, там сям подслушает, туда-сюда передаст, и бегает дальше, собирает фидбэк, мутит, пылит и шорох наводит. Потом ещё разочек веслом взмахнёт, воду смутит и дальше бегать туда-сюда собирать и распространять. А потом в дело включается Великий Организатор Пётр Верховенский и начинается настоящая Валпургиева ночь в стакане воды.

Девятый бес. Слабохарактерность. Извечная проблема, кстати. От неё проблем возникает больше, чем от дураков, дорог и алкоголизма. Впрочем, все эти три проблемы, а с ними и ещё сотенка других, возникают как раз из-за неё родимой. У одних нет характера сделать как надо, у других характера слишком много, чтобы заставлять слабые характеры делать не то. Отправился на прогулку; сбрендил и умер.

Тринадцатый бес. Сильнохарактерность. Вся суть любой оппозиции: «Они первые были бы страшно несчастливы, если бы Россия как-нибудь вдруг перестроилась, хоть бы даже на их лад, и как-нибудь вдруг стала безмерно богата и счастлива». Этим бесом я не одержим, о нём писать не буду. Скажу за героя: Намутил и убежал; не пострадал.

Омммм, главный герой романа – Кириллов. Нет, не так – главный герой всей русской литературы – А. Н. Кириллов. Из всей толпы суетящихся героев, бегающих, страдающих, делающих глупости и пытающихся их исправить, он был единственным разумным, кто нашёл настоящий выход из всего этого и не суетился; он решил выйти, - и ведь не поспоришь! - как ещё выйти, кроме как выйти? В некотором смысле он постиг дзен. Правда, немного нестандартным способом - русским. Револьвер мне в руку, по белу свету я больше не ходок! Кириллов – первый представитель русского дзена, хуммм…

Ещё пара бесов. Безысходность и отверженность. Полное осознание неминуемого движения к пропасти даёт в некотором смысле свободу. По дороге мелькают звёзды, но они высоко, далеко и совсем не в той плоскости. Остаётся лететь к пропасти, срывая придорожные ромашки, временами перерезать глотки и напиваться. Проломили череп; в некотором смысле тоже нашёл выход.

Предпоследний бес. Иллюзия равенства. Рабы должны служить и быть рабами. Рабы должны быть рабами настолько, чтобы не понимать рабства, только тогда они будут говорить «равенство!» и это будет освещать их грязь так, что она будет выглядеть ярким морем кристально чистой воды. Отправились на каторгу; всё осталось как и прежде.

«Бесы» это как зеркало, которое показывает одни только морщины, бородавки и прыщи за которыми не видно морды. Очень мрачная книга, без проблесков. Хэппи энд: Все умерли; кто не умер сошёл с ума.

Главый бес. Зацикленность. Все перевороты и революции заканчиваются началом новых переворотов и революций. Сколько королям головы не руби, столько же будут появляться новые. Как грибы после радиоактивного дождичка. Бунты вспыхивают и угасают; история идёт дальше своим чередом.

И вот протянул я её на много дней, читая в два раза медленнее обычного. Прочитал в третий раз. Мне всегда было испытанием во время хороших книг не спиться; читая Достоевского я мечтал о бочонке чистого спирта. «Пашенька, твоя метафизика убьёт тебя быстрее цирроза!» Кажется, что когда говорят «я читал эту книгу три раза» всё понятно и с книгой, и с читавшим её — так что эта фраза и должна была стать всей рецензией.

Мы надевали лавровые венки на вшивые головы.

В 1869-м году революционным кружком "Народная расправа" под руководством С. Нечаева было совершено убийство студента Иванова, выступившего против нечаевцев, которые всеми путями добивались у властей закрытия Петровской сельскохозяйственной академии (год основания 1865). Это преступление легло в основу идеи создания Достоевским романа "Бесы". Роман - вызов, роман - обвинение, роман - укор, в сути которого содержится предупреждение: "В людей вселились бесы, и они смертельно опасны. Мир под угрозой."

"Бесы", как и любое другое произведение Достоевского, - это, прежде всего, чистейшая философия, благодатная почва для размышлений и погружений в человеческую суть. "Бесы" - это пророчество, которое изрек писатель не намеками, а прямым текстом. Он показал главного беса - Петра Верховенского, лжеборца за права и за справедливость, на первый взгляд, самого обычного молодого человека. Но если приглядеться...

Никто не скажет, что он дурен собой, но лицо его никому не нравится. Голова его удлинена к затылку и как бы сплюснута с боков, так что лицо его кажется вострым. Лоб его высок и узок, но черты лица мелки; глаз вострый, носик маленький и востренький, губы длинные и тонкие. Выражение лица словно болезненное, но это только кажется. У него какая-то сухая складка на щеках и около скул, что придает ему вид как бы выздоравливающего после тяжкой болезни. И однако же он совершенно здоров, силен и даже никогда не был болен. Он ходит и движется очень торопливо, но никуда не торопится. Кажется, ничего не может привести его в смущение; при всяких обстоятельствах и в каком угодно обществе он останется тот же. В нем большое самодовольство, но сам он его в себе не примечает нисколько. Говорит он скоро, торопливо, но в то же время самоуверенно, и не лезет за словом в карман. Его мысли спокойны, несмотря на торопливый вид, отчетливы и окончательны, — и это особенно выдается. Выговор у него удивительно ясен; слова его сыплются, как ровные, крупные зернышки, всегда подобранные и всегда готовые к вашим услугам. Сначала это вам и нравится, но потом станет противно, и именно от этого слишком уже ясного выговора, от этого бисера вечно готовых слов. Вам как-то начинает представляться, что язык у него во рту должно быть какой-нибудь особенной формы, какой-нибудь необыкновенно длинный и тонкий, ужасно красный и с чрезвычайно вострым, беспрерывно и невольно вертящимся кончиком...

Образ черта передан настолько красноречиво и ясно, что кровь стынет в венах, хочется перевести дыхание, переждать, унять мелкую дрожь. Это не только внешние признаки, но и прекрасный проводник во внутренний мир персонажа, состоящего, казалось бы, из одних противоречий. Верховенский - самовлюбленный тип, в нем принцип эго является ведущим и главным звеном в цепи, формирующей характер личности. Он - манипулятор, считающий людей рабами, стадом, где все рабы равны и равноправны, для которых необходим правитель, естественно, в лице Верховенского. Его цель - это абсолютно обезличенное и безвольное общество, безропотно подчиняющееся ему - великому и всемогущему. Общество, которое он, время от времени, должен будет подвергать судорогам, чтобы знали... Главное оружие на этом пути - это страх, точнее, внушение страха. Раб должен бояться - только так возможно поработить его и заставить склонить голову. Если обратить внимание на фрагмент с найденными Верховенским, письмами его матери, в которых есть намек на сомнение о его происхождении, то и тут можно разглядеть насколько он гадлив, испорчен изначально в своей сути. Верховенский лжив до мозга костей. Его ложь не откровенна, и это страшно. Он управляет незаметно, исподтишка. Город весь в его власти, словно муха, попавшая в ловко сплетенную паутину, вырваться из которой почти невозможно, или же грозит увечьями. Взять, к примеру, ряд фактов, где Верховенский, вооружившись ложью (лжесвидетельство), представляет события совсем в ином свете, и этим самым доводит губернатора Лембке до умопомрачения. Верховенский убежден, что ему удастся создать и управлять государством, которое будет соответствовать его представлениям о понятии "справедливость". Он считает, что для этого, в первую очередь, нужно разрушить нравственную и религиозную основу, на котором держится общество. После же, разобщить людей, разорвать круг и уничтожить идею сплоченности, посеять смуту и агитировать пороки:

Народ пьян, матери пьяны, дети пьяны, церкви пусты, а на судах: "двести розог, или тащи ведро". О, дайте, дайте, взрасти поколению. Жаль только, что некогда ждать, а то пусть бы они еще попьянее стали!

Имеет ли смысл добавить что-то еще? Вопрос риторический.

А кто же Ставрогин? Что же он? Явный нигилист, переживающий кризис умирания идеалов. Он не имеет устойчивых целей, убеждений и стремлений. Для него существует единственная "правда" - презрение. Он разочарован миром, где ничего не внушает доверия, Ставрогин опустошен изнутри, он ненавидит свое состояние: жизнь, без права на выбор. Ведь все же на одно лицо - непонятно где правда где ложь, где зло где добро... Кругом только хаос, смятение и упадок. Николай Ставрогин для самого Достоевского - это:

Князь - мрачный, страстный, демонический и беспорядочный характер, безо всякой меры, с высшим вопросом, дошедшим до "быть или не быть?"

Ставрогин переполнен презрением, скорее, к самому себе, чем к миру и обществу. Он утратил интерес к жизни, как таковой. Он, как бы, вышел за пределы собственного Я, превратившись в безучастного наблюдателя своей судьбы, которую он считает обманом, иллюзией:

Я знаю, что мне надо бы убить себя, смести себя с земли как подлое насекомое; но я боюсь самоубийства, ибо боюсь показать великодушие. Я знаю, что это будет еще обман, - последний обман в бесконечном ряду обманов.

Ставрогин так же противоречив, как и Верховенский, но он не влюблен в себя, в нем нет эгомании. В нем противостояние Добра и Зла, вечная борьба, итог которой неясен:

Я все так же, как и всегда прежде, могу пожелать сделать доброе дело и ощущаю от того удовольствие; рядом желаю и злого и тоже чувствую удовольствие.

Полная деградация личности Ставрогина наступает в момент, когда он попытался совратить 12-летнюю Матрешу. Он довел девочку до состояния абсолютной ненависти к самой себе от мысли, что она убила в себе Бога. И даже, наблюдая за душевными терзаниями Матреши, Ставрогин не почувствовал жалости к ней - он возненавидел свою жертву. Ставрогин преспокойно пошел играть в карты - трагедия девочки не имела для него никакого значения. Кто же он - Ставрогин? В корне слова нигилист кроется латинское nihil - в переводе ничто. Фамилия Ставрогин, ставрос с греческого σταυρός, будет означать крест... Для кого-то он - бесконечно несчастный человек, для кого-то бездушный злодей, но в итоге он, все же, заблудшее в себе, существо, разочаровавшееся и впавшее в глубокое отчаяние. Грешник, признавший этот факт.

Верховенский и Ставрогин - это только центральные персонажи романа. В нем нет второстепенных героев, несмотря на полифонию. Огромное количество характеров, рассмотренных и раскрытых Достоевским с предельной ясностью, дает право считать каждого из них главным и важным. Много голосов, но разные тембры - они все звучат в удивительной гармонии, создавая безупречный хор. Мир в вихре хаоса, ожидающий избавления... Шоу продолжается...

Роман тяжёлый, многогранный, отражающий всю глубину человеческих пороков, ужас идей, которые словно "бесы " могут захватить умы и привести к разрушению. Роман был написан под впечатлением от растущих радикальных и террористических движений в России. Читая его, мы буквально чувствуем напряжение, витающее в воздухе, ощущаем вихрь противоречивых мыслей героев, их страхи, метания, отчаяние и тягу к разрушению.
К примеру, некоторые монологи Петра Верховенского о его планах на будущее России:

Жажда образования есть уже жажда аристократическая. Чуть-чуть семейство или любовь, вот уже и желание собственности. Мы уморим желание; мы пустим пьянство, сплетни, доносы; мы пустим неслыханный разврат; мы всякого гения потушим в младенчестве. Все к одному знаменателю, полное равенство... Необходимо лишь необходимое – вот девиз земного шара отселе.

«Бесы» многоуровневый роман, в котором Достоевский соединяет множество важных социальных проблем того времени. Я выделю те, которые сумела рассмотреть в романе:
▪️борьба между старой, традиционной, "христианской" Россией и новыми, революционными идеями, которые автор воспринимал как разрушительные и безнравственные, сравнивая их с духовным "бесовством", погубившим и старую, и новую интеллигенцию (монологи и рассуждения  Степана Трофимовича Верховенского и его сына Петра Степановича Верховенского, диаметрально противоположных по характеру, а также Ивана Шатова);
▪️падение человека, имеющего деньги и власть, порочность, которая может пробудить самые тёмные стороны человеческой души (на протяжении всего романа мы наблюдаем падение Николая Ставрогина, его стремительный полет в бездну).
▪️критика идеи "сверхчеловека", связь идеи "воля к власти" и нигилизма, так в романе прослеживается глубокое предвосхищение и критика идей, которые позже будут ассоциироваться с философией Ницше (интересна фигура Кириллова, его рассуждения о счастье, вере, смысле жизни и человеческой душе, а также диалоги Кириллова с Петром Верховенским и Николаем Ставрогиным).

Главный герой Николай Ставрогин –самый загадочный и противоречивый персонаж, который представляет собой человека без идеалов. Несмотря на свою внешнюю привлекательность, он потерял всякую веру и идеалы, став духовным "бесом", который лишь распространяет вокруг себя хаос и разрушение.

Достоевский в своем произведении  обнажает человеческие пороки, он показывает разрушительное воздействие безбожных идеологий, которые могут захватить человека, приводя к моральному разложению и насильственной смене существующего порядка. И преступления, совершенные героями романа, словно предрекают потрясения, которые всколыхнут российское общество в начале XX века.

Прочитала я "Бесы" Достоевского, давно хотела. Для меня Достоевский - это гипертрофированные персонажи, у которых все "слишком". Слишком инфантильный. Слишком фанатичный. Слишком апатичный. Слишком помешан на самоубийстве. Ранее я читала у Федора Михайловича: 1. Ф. М. Достоевский - Униженные и оскорбленные - очень печальная книга, которая меня лично, сильно не зацепила (я думаю в силу моих тогдашних 20ти лет); 2. Фёдор Достоевский - Братья Карамазовы - понравился и сюжет, и размышления автора,читала неопубликованные главы, некоторые главы перечитывала, и даже подарила знакомому эту книгу; 3. Фёдор Достоевский - Идиот - прочитала относительно легко, убедилась в том, что писать о нездоровых людях - это любимая тема Достоевского, заинтересовалась его биографией - подтвердила свои подозрения, что автор и сам был нездоров; 4. Ф. М. Достоевский - Преступление и наказание - основное удовольствие получила о сюжете, книга зацепила однозначно и заставила размышлять долго и тяжело, показалась, что многое не поняла. Прочитала комментарии С. В. Белов - Роман Ф. М. Достоевского Преступление и наказание. Комментарий , которые абсолютно меня запутали и сделали ситуацию еще хуже в плане понимания романа. Бесы. Тут вообще все тяжело. Я не поняла ничего. Меня особо не заинтересовал сюжет - как по мне его и не было. Пишут, что Достоевский задумывал "Бесы" как лучший свой роман. Ох не знаю. Видимо, для меня это глубоко, я так "не нырну". Возможно лет через 10 прочитаю. Еще есть минимум 3 книги Достоевкого, которые я хотела бы прочитать - пока воздержусь. Если у кого-то есть желание написать мне, простыми словами, что я проглядела в романе, напишите мне, буду благодарна.

Роман почти такой же большой, как и "Братья Карамазовы", (поэтому) как вариант предлагаю так же, как бы мельком обозначить (здесь) некоторыми "реперными" точками некоторые сюжетно-содержательно-смысловые линии.. Итак. Смысловые. Как всегда Достоевский вкладывает в уста (и мысли) героев прежде всего свои мысли (и идеи).. ведь именно для этого он вообще и писал (за деньги тоже конечно, но деньги в данном случае важный, но не главный бонус для него).. Он видит "томления" более-менее думающего человека быть кем-то.. но в условиях невозможности для всех (желающих быть таковыми) реально быть им (этим кем-то), он показывает в каких формах эти желания (как бы "компенсаторно") реализуются.. Он видит и прекрасно показывает эту нашу вечную ситуацию идеализирования заграницы, и людей, побывавших там (а ведь и до сих пор ситуация сия во многом сохраняется.. да когда же это кончится-то, прости хосспади).. Он видит конечно, что есть и "стадо" и "пастухи", но он и так же видит, как разнородно (это) "стадо" и что на самом деле и не совсем даже и стадо оно, а скорее такая хамелеонообразная трепетно-чувственная масса.. Сюжетно-содержательные. Если так объективно посмотреть (как бы со стороны) на "картину быта" романа этого (и вообще), то что мы можем (у)видеть: толпа праздных бездельников шляется (по одиночке и группками) к друг другу, записки передают (ладно, понятно, что ни телефонов ни электронной почты нет, но тем не менее), строят интриги, распускают слухи, периодически устраивают спонтанно-неспонтанные "перформансы".. Вот, собственно, и весь сюжет, казалось бы.. Ну не весь конечно. Там ещё и дух витает.. дух заговорческий ("революционный").. в томлении "изменить" что-нибудь "быть кем-нибудь" или просто "быть" ходят люди всяческие, амбициозные, и не очень.. от скуки и "вообще" живет себе разношерстный народ губернского города, живет как может.. Но самое интересное, что "срез" жизни этого города, это не только картинка жизни одного города, даже не только одной страны.. это вообще такой "общий срез" (мысле-картинки человеческого существования).. вот что ещё важно и вот (что ещё ценно).. Или, как говорил Бердяев в своей статье "Ставрогин" (немного подробнее о ней - в моей предыдущей рецензии): "Бесы" – также мировая символическая трагедия". PS. Да, трагедия, но (чуть не забыл) - на самом деле это и одновременно самое юморное и самое тяжелое произведение Достоевского, как по мне.