Отзывы о книге Illias

Нет, ну это ведь несерьезно - почти неделю читать 400 страниц, которые написаны-то еще и в стихотворной форме, что, по идее, должно наоборот помогать быстрее бежать по страничкам. А тут же не получалось заставить прочитать более 2-х песней в день - просто не лезло. И вдвойне удивительно то, что читать-то нравилось - мне "Илиада" пришлась больше по духу, чем "Одиссея", хотя объясняется это просто - в последней меня совсем уж выводили из себя вечные пиры и объедания, чего в "Илиаде" почти не было.

Хотя чтение этой поэмы сложно в другом плане - тут много перечислений славных воинов с их именами и семейным деревом, которое отслеживают на несколько поколений, пока не дойдут до родства с богами. Что ооочень путает. Особенно тяжело было заставить себя дочитать то длинное перечисление кораблей и воинов, которые они несли на почти трех листах. Но такое попадалось не так уж часто, чтобы испортить впечатление от чтения. И даже, казалось бы, однотипные наступления, в которых то троянцы побеждали, то ахейцы веселили интересны были благодаря новым подробностям и геройствованиями славных воинов.

А как эти герои дрались! Убить противника и в разгар битвы думать не о том, как бы продолжать воевать, а бегом бежать, чтобы забрать оружие и снять доспехи пораженного врага, не обращая внимания на стрелы и опасность вокруг. Весело было читать про это, но на битве Гектора и Ахиллеса я вообще ухахатывалась. Кстати, о шлемоблещущем Гекторе - он так надоел блестеть своим шлемом за всю книгу, что тут дело уже встало не в переживаниях за стороны, за кого я болею - троян или нападающих на Трою, а просто хотелось, чтобы он наконец перестал бегать такой блестящий по полю битвы ><

Боги - отдельный разговор. Они настолько несобранные и непоследовательные, что весь Олимп воспринимался такой себе огромной семьей, где все друг с другом дерутся: сестры-братики задирают друг друга и прибегают жаловаться маме-папе, мать-Гера строит козни против мужа, папик-Зевс сбегает на вершины гор подумать, подальше от этого дурдома. Они чудесны у Гомера все вышли.

Ну и в заключение скажу, что, когда собиралась читать "Илиаду", сидела сравнивала разные переводы и остановилась почему-то на Гнедиче. Он показался самым героическим и внушительным по звучанию. И не могу сказать, что жалею о сделанном выборе.

Бессмертие Гомера в том, что в его гениальных творениях заключены неисчерпаемые запасы общечеловеческих непреходящих ценностей - разума, добра и красоты.

Хочу напомнить, что Троянская война началась из-за бабы. Куча мужиков претендовала на бабу, но выбрала она только одного. А потом ее соблазнил другой. И началась война, которая уничтожила население, и целый город был стерт с лица земли. То есть это море кровищи. А еще у каждого бога, кажется, есть свой любимчик или приплод на земле. Как мило. Вообще греческая мифология - это нечто.

Бессонница. Гомер. Тугие паруса. Я список кораблей прочел до середины

Готовьтесь. Морально готовьтесь к длинным излияниям, продиранию через чудовищный гекзаметр, отсутствию разума, добра и красоты. Я ничего не имею против Гомера, хотя сама история в своей эпичности немного смешит.

Я решила, что вполне доросла до перевода Гнедича, так как не смогла осилить его еще на первом курсе. Да-да, стыд мне и позор.

Оказывается, тут есть два варианта. Если читать Гомера для удовольствия, то нужно выбирать любой перевод не-Гнедича. Если балдеть от языка и точности перевода, то привет, Гнедич!

Сразу же вспоминается цитата одного из моих любимейших авторов по истории Древней Греции:

Для человека, обладающего вкусом, не может быть сомнения, что перевод Гнедича неизмеримо больше дает понять и почувствовать Гомера, чем более поздние переводы Минского и Вересаева. Но перевод Гнедича труден, он не сгибается до читателя, а требует, чтобы читатель подтягивался до него; а это не всякому читателю по вкусу. Каждый, кто преподавал античную литературу на первом курсе филологических факультетов, знает, что студентам всегда рекомендуют читать "Илиаду" по Гнедичу, а студенты тем не менее в большинстве читают ее по Вересаеву. В этом и сказывается разница переводов русского Гомера: Минский переводил для неискушенного читателя надсоновской эпохи, Вересаев - для неискушенного читателя современной эпохи, а Гнедич - для искушенного читателя пушкинской эпохи

Я не смогла подняться над переводом и упала лицом в грязь. Буду реабилитироваться на Одиссее.

Это фантастическое переплетение мифологии и истории. Прекрасный слог и поэтичность заставляют наслаждаться чтением на внешнем уровне восприятия, а погружение в войну людей на земле и богов на небесах не отпускает твое внимание. Конечно есть моменты, когда хочется отложить книгу в сторонку и собраться с мыслями. Ведь это не просто безэмоциональное повествование истории, а эпос о героях и богах. Все сцены представляются четко и масштабно, будто это многоуровневый театр, где ты можешь наблюдать сразу за несколькими сценами одновременно. Перечисления имен и кораблей, конечно, затормаживают чтение, потому что только роман можно прочитать, пропуская "ненужные" абзацы, а в "Илиаде" это можно сделать, но тогда и картина кажется не такой полноценной. Я думаю, что каждый человек, осмелившийся взяться за чтение эпоса, будет воспринимать "Илиаду" по-своему, рассматривать с различных сторон и найдет в ней свое наслаждение и смысл.

Не буду оригинальной и начну свой отзыв с того, что это было очень непростое чтение. Я мотивировала себя на прочтение каждой песни. Вокруг лежали справочники и краткие содержания, а также список героев людей и богов. Первую песнь начинала читать дважды, потому что первый раз вообще ничего оне поняла. Сюжет, как известно, начинается с 10 года троянской войны, т.е. вдруг в какой-то момент Гомер решил включить "радио" и начать вещать вести с полей героический эпос. С повисшим началом, так уж и быть смирилась, но что делать с нефинальным финалом? Всю дорогу нам твердили, что Ахиллес не переживет эту войну, мать его оплакивала, он сидел почти весь этот отрезок времени на корабле, обижался и спасался...и все это впустую. И почти всю книгу кто-то кого-то жестоко убивает: разрывают животы, перерезают шеи, рубят головы, кровь льется рекой, мозги и глаза брызжут во все стороны. Кажется, что это так скучно и утомительно, а герои вообще не геройские. Ахиллес обиделся, нажаловался маме и почти всю книгу ходит обиженный, отправляет в бой своего лучшего друга вместо себя, косвенно становится причиной его смерти, но винит всех вокруг, кроме себя. А Гектор, который столько раз пытался смыться, можно сказать трусил, или его неразумный братец, который похитил Елену и как бы вообще всю эту кашу заваривший. И в тот момент, когда я уже подумала, что мне болше не вынести всего этого бардака, вдруг пришло смирение и я втянулась, начала переживать за героев, за Андромаху, за Елену, за Фетиду. В моем личном топе сцена прощания Гектора и Андромахи, так трогательно оно. Это сложное, но увлекательное произведение, однозначно, увеличивающее количество связей в мозгу:)

Всегда как-то стыдно признаваться, когда классика не производит особого впечатления или даже не нравится. А именно это и произошло с "Илиадой" Гомера. Поэтому рецензия будет стыдливой.

Так случилось, что половину книги прочитала в переводе Гнедича, а вторую половину в переводе Минского. И именно перевод последнего оказался для меня намного более читаем и понятен. Перевод же Гнедича был сплошным мучением, причем настолько, что порывалась несколько раз плюнуть и бросить. Поэтому советую перевод именно Минского, хотя и он читается довольно сложно.

Почему не мое? Война... Много-много описаний битв и армий (и перечислений героев и, даже, пересчет кораблей). Честно их читала, но из памяти они вытеснялись в ту же секунду, как глаза доходили до конца строчки. Возможно, из-за их обилия, возможно, из-за сложного для восприятия стиля изложения, возможно, из-за отсутствия особого интереса к читаемому. Вот к чему приводит чтение из-под палки:).

Ну и "герои"... Троянская битва, Илиада, Елена. Сколько слышалось и смотрелось об этом! Но, прочитав, поняла насколько мои представления о героях отличаются от представлений Гомера! Все прославленные битвы "героев" мне напоминали скорее склоки их мамаш и папаш. Или игру в Mortal kombat - у кого "игрушки и прибамбасы" круче - тот и победил. А уже славный герой Ахиллес... Мне его поведение после ссоры с Агомемноном, напоминало мое поведение в три года в песочнице, когда кто-то из детей ведерко забирал. Герой так герой.

В прочем, как и остальные. Боюсь, что ни Ахиллес, ни Гектор, ни Агомемнон, да ладно, никто из представленных в книге для меня Героем не стал. Может потому, что героями они становились не по поступкам, а по происхождению.

Но начнем с сюжета. Десятый год идет Троянская война. Мы встречаем знаменитейших воителей Греции (также именуются данайцами либо ахейцами) , преимущественно царей и царевичей, которые уже устали воевать вдали от дома и не получать никакого результата. 

Поводом к началу войны стала спартанская царица Елена. Троянский царевич Парис, прибывший в Спарту с дипломатическим визитом, сбежал с ней вместе в Трою, где они поженились. Брошенный супруг, царь Спарты Менелай, такому повороту событий не обрадовался. Вместе со своим братом Агамемноном Менелай собирает войско, чтобы вернуть Елену в Спарту.

Но, несмотря на всю мощь данайцев Илион, также известный как Троя, до сих пор стоит. И, как известно, именно в таких условиях мелкие недовольства превращаются в большие конфликты.

Так и случилось, когда Агамемнону пришлось вернуть Хрисеиду, девушку которую он добыл в битве, ее отцу (под страхом гнева богов). Обозленный Агамемнон решает забрать добычу Ахиллеса - Брисеиду (да, у девушек, которых они добыли как трофей даже нет имен, они просто называются по имени отца - дочь Хриса и дочь Бриса). Ахиллес, который среди ахейцев считается самым могучим воином, в ответ отказывается выходить в бой, до тех пор пока ему не вернут Брисеиду.

А между тем, боги тоже следят за войной, выбирают себе любимчиков и помогают им...

Кому интересно идти на войну из-за чужой жены? Много лет провести вдали от дома, проживая в палатке вместо привычных дворцов, покинуть жен и детей и, вероятнее всего, не вернуться домой? Мне кажется, в наше время люди уже не пошли бы воевать просто потому что так нужно... Ах, да, точно.

Ведет их, в первую очередь, вечная слава. Праздно сидя на троне невозможно запомниться, а вот уехать в военный поход и прибыть с золотом и рабами - это выход. По возвращению победителей ждут песни и легенды о их доблести и возможность прославить не только себя, но и своих отцов и сыновей.

Читая, понимаешь, насколько для греков важен род. Они настолько неделимы от своей родословной, что часто патронимы используются вместо имен. Менелай и Агамемнон именуются просто Атридами, то есть сыновьями Атрея. Ахиллес - Пелид, Аякс - Теламонид, Гектор - Приамид, а Эней - Анхизид. Иногда даже просто умереть, один раз быть упомянутым на страницах в качестве сына кого-то - это достижение.

Но ахейцев в бой ведет не только возможность прославить себя и свой род, но и пропаганда. Елена уходит с Парисом добровольно и выходит за него замуж по любви, но Атриды преподносят ее уход как дерзкое похищение, а Елену - как деву в беде, которая ждет своего супруга.

Нет, да никто из ахеян не думает в дом возвратиться
Прежде, покуда троянской жены на одре не обымет
И не отметит за печаль и за тайные слезы Елены,
Если ж кто-либо сильно желает лишь в дом возвратиться,
Пусть корабля своего многовеслого он прикоснется:
Прежде других, малодушный, найдет себе смерть и погибель

Елена в Трое терзается муками совести, чего совсем нельзя ожидать от женщины которая просто так бросает мужа и детей и уходит в ночи. Но, что удивительно, троянцы не винят ее и отговаривают сдаться, несмотря на то что это решило бы их проблемы. Приам, царь Трои, принимает Елену как свою дочь. Такое ощущение, что в Древней Греции брак - это все равно что у нас сожительство, без какого-либо оформления договоров или свадеб с большим количеством свидетелей. Потому что никто не говорит о том, что Елена поступила как-то неправильно, когда вышла замуж при живом предыдущем муже. Менелай десять лет собирался на войну и десять лет воевал. Значит ли это, что, если бы Менелаю было бы лень отвоевывать ее и он просто женился бы на другой, Елена с Парисом продолжили бы жить в Трое и все были бы счастливы?

Гомер не выбирает стороны в этой войне. Для него и Гектор - божественный, и Ахиллес - благородный. Он воспевает и ахейцев и троянцев. Для него одинаково равны жертвы с обеих сторон, каждого павшего он описывает, не радуясь и не печалясь его смерти.

Кстати, о Гекторе. Я уже говорила, о том, что мне больше всего из участников войны нравится Гектор. Представьте, что вы наследник престола, недавно женились и ваша любимая жена родила здорового сына. Ваш младший брат уехал с важной дипломатической миссией, от которой зависит благополучие вашего государства. И, вместо того, чтобы наладить отношения между царствами, или хотя бы просто побыть в гостях и вернуться,  он возвращается с женой хозяина дома. И теперь вам ничего не остается, как защищать свою страну, потому что если вы проиграете, то мучительная смерть постигнет не только вашего брата, вас или Елену, но и вашего младенца-сына, жену, отца и всех кого вы когда-либо знали и любили.

Поэтому среди всей этой толпы насильников, разбойников, страдальцев и глупцов, Гектор действительно божественный.

Боги тут присутствуют, и играют большую роль. Зевс что-то запрещает, а Гера ищет способы обойти его запреты, боги спускаются на поле боя и помогают своим любимчикам. Но в то же время сложно иногда отличить действия богов от красивой метафоры. Например, свои действия Елена объясняет влиянием Афродиты, что можно перевести как в порыве страсти, а новости приносит Ирида, спускающаяся с Олимпа в образе кого-то из приближенных.

И напоследок, о переводе Гнедича. Я и не знала, что этому переводу почти двести лет, но он действительно настолько прекрасный, что сложно сделать что-то подобное. Перевод наполнен архаичными и сложными словами (лилейнораменная, шлемоблещущий, волоокая и т.д.) и поначалу очень тяжело подстроиться под текст. Но, когда привыкаешь, то замечаешь что каждый персонаж говорит определенным темпом, с определенным настроением и их очень легко различить.

Но большая часть событий - это битва. По сути, Илиада - это боевик. Описаний битв много, постоянно хлещет кровь, вылезают органы, погибают люди. И для меня эти битвы никак не различаются. Движения сюжета вне битв немного и оттого мне было так скучно читать, несмотря на то, что вначале мне очень нравилось повествование.

Так что, к Илиаде я еще вернусь. Когда-нибудь.

Это было очень тяжело. Намного тяжелее, чем "Одиссея". Да что там, "Одиссея" вообще была сказочкой по сравнению с этой переписью трупов на троянском поле. Иначе оно почему-то не хотело восприниматься.

Почти все 600 страниц Гомер с упоением и неиссякаемой тягой к повторению одного и того же рассказывает нам, кто чей сын и чьего сына убил, чем и куда стукнув. Изредка автор, правда, отвлекается на козни богов, и это интересно. Но такое бывает крайне редко. Так что готовиться тут надо к худшему - к длиннющему описанию небольшого кусочка бестолковой войны. Где все бестолково помрут, а жестокие боги позабавятся...

К стыду своему произведение школьной программы за какой-то там класс, я прочел только в....короче, земную жизнь пройдя до половины, а то и больше. Причина по которой я (довольно активный в молодости читатель) не совладал с Гомером - перевод Гнедича, который отпугивал меня еще в школе. Даже сейчас, взяв в руки издание Лит. Памятников. на первую страницу с комментариями у меня ушло пол часа. Если вы не читали Гомера по тем же причинам, вам может показаться полезным мой опыт.

Следует отметить, что Гомер в любом переводе - не самое простое чтение, поскольку 1) в эпосе огромное количество действующих лиц 2) персонажи называются часто не каким-то одним именем, а несколькими разными, синонимичными прозвищами. Например, бог Апполон может быть назван сыном Лето и Зевса или Фебом (то есть, лучезарным, сияющим) или же Сминфеем (то есть, «истребителем полевых мышей»). А еще он сребролукий и златокудрый бог света. Эгио́х - (греч. эгидодержец), эпитет Зевса как бога, обладавшего эгидой, а Эгида - это щит Зевса. В центре щита была прикреплена отрубленная голова Медузы Горгоны. Считалось, что этим щитом Зевс вздымает грозные бури. Пелид многосветлый - это сын царя мифического греческого племени мирмидонян Пелея и морской богини Фетиды. Поэтому Пелид = сын Пелея, так же как Кронид = сын Крона (Зевс), так же каж Атрид (сын Атрея) = греческий царь Агамемнон. Все эти прозвища - нечто вроде отчеств или же устойчивых синонимичных названий. Например, советские люди знают, что эпический герой Ильич по прозвищу Ленин - это Владимир Ильич Ульянов, сын Ильи Ульянова, ну или в крайнем случае - Леонид Брежнев - сын Ильи Брежнева.

Необходимо также знать и некоторые термины или названия античных предметов. Ахейцы именуются пышнопоножными из-за своих красивых доспехов от колена до щиколотки (поножи). Гекато́мба - (др.-греч. «сто быков») — это торжественное жертвоприношение из ста (или любого другого количества) быков (или других жертвенных животных). Форминга — струнный инструмент с четырьмя струнами (лира — с семью струнами). Зефир - западный ветер, а Евра и Нота -ветры Востока и Юга, то етсь южно-восточный ветер.

Сразу успокою, количество самых главных действующих лиц - относительно невелико и если продраться сквозь сложности первых 30-40 страниц, запомнить, кто чей сын, брат, сестра и жена (а иногда и сестра и жена в одном лице, у богов инцест допускался), то дальше читать поэму не сложно. Исключением является только каталог кораблей во второй песне (1186 кораблей из тучи различных мест Греции). Интересно, что этот каталог кораблей, который Мандельштам использовал вместо снотворного (Бессонница. Гомер. Тугие паруса. Я список кораблей прочёл до середины...) особенно любили смаковать греки. Где-то в методичках я нашел такой вопрос на проверку знания Илиады "Сколько кораблей прибыли из Афин?" Так что, если вам попадется в компании заносчивый античник, просто попросите его прочитать наизусть каталог кораблей (до середины)!

А теперь, изложив, вкратце, сложности чтения Илиады в любом переводе, отметим, что перевод Гнедича изобилует старославянскими выражениями, чтобы создать у современного читателя ту же муку при чтении, что и гомеровский текст несколько сот лет спустя его написания - у юного, но древнего грека классической эпохи. То есть, греческая архаика имитируется старославянской архаикой. Поэтому всем советую именно перевод Вересаева, который в бумаге будет найти не легко, так как полностью перевод Вересаева издавался первый и последний раз в 1949 (сокращенные издания для школы не в счет). Ведь нет большего греха для студента-филолога, чем читать Илиаду в переводе Вересаева.

Не стану пересказывать содержание поэмы, но отмечу несколько общих моментов. Во первых, взаимоотношение богов и людей в этой истории. Боги, за редким исключением, являются смертным в виде обычных людей, иногда в образе друга того, кого они хотят обмануть или что-то посоветовать. Действия богов в сражениях главным образом заключается в наполнении силой, духом, бодростью героев, то есть, боги действуют как допинг на смертных и казалось бы уже поникший, усталый и раненный герой, вдруг оживает и начинает яростно мочить всех вокруг. Впрочем, иногда боги проявляют себя в природных катаклизмах: насылают болезнь, туман из-за которого не видно противника, Зевс может попросту метнуть молнию в кого нужно, а Посейдон вздыбить море. Гефест может и сковать непробиваемые доспехи Аххилу. Бывает, боги отклонят копье или стрелу, летящую, казалось бы, прямо в героя, на погибель. В особых случаях, когда клиент упорно стремиться погибнуть, бог может скрыть место боя туманом и перенести героя в другое место. Таким образом, отступление выглядит как мужественное сопротивление богу, который перенес героя подальше от опасностей.

Описание битв - весьма реалистично и местами натуралистично. Большинство ран (в том числе смертельных) происходят отнюдь не в грудь, а в наименее прикрытые щитом места: лицо, ухо, шея, глаз, пах. Кровь в поэме не красная, а черная. Корабли - то загнутые, то вогнутые и тоже черные. Слово мозг встречается нередко и в сочетании со словом вытекший, а слово члены - в сочетании с расслабил (то есть обмяк и упал). Важно не просто убить врага, но и снять с поверженного доспехи, а еще лучше надругаться над трупом. Поэтому противники сражаются и за доспехи и за труп павшего героя.

Для тех, кто решил не читать поэмы, но будет держать ответ на экзамене, отмечу, что эпос описывает только маленькую часть 10-летнего противостояния ахейцев и троянцев. Вцентре поэмы - конфликт Ахиллеса с Агамемноном с одной стороны и Ахиллеса с Гектором - с другой. Ненависть Ахиллеса к им обоим насыщается. Ахиллес мстит за смерть друга Партокла и убивает Гектора, а поэма заканчивается тем, что отец Гектора Приам вымаливает у Ахиллеса труп сына и хоронит его. А армия ахейцев продолжает стоят под Троей и никаких историй с взятием Трои и троянским конем в поэме нет и Ахиллеса никто не поражает стрелой в пятку! На вопрос сколько раз Гектор перед смертью обежал вокруг Трои - нужно сказать три, а на вопрос в какое место Ахиллес поразил Гектора - нужно сказать в шею. На вопрос, кто вам из героев больше всего понравился - можно сказать царь Пилоса, старик Нестор . Он не слишком утруждал себя участием в сражениях, но зато давал советы и часто говорил (в поэтической форме, конечно) что-то в духе "Эх, был бы я помоложе, держите меня семеро, я бы ему вмиг люлей выписал".

Некоторые эпитеты не вполне ясны. Например, не ясно означает ли слово пространнодержавный , то что Агамемнон "держал поляну", то есть, контролировал территорию или же еще что-то?

Осторожно, поэма написана гекзаметром и поэтому а) ее невозможно читать без внутреннего проговаривания и б) это проговаривание вырабатывает привычку потом проговаривать и разбивать все фразы на шесть метров, что не всегда получается :).

Муза, поведай о книге, что первой стоит в мирозданье,
Труд вековой, что Гомером, слепым песнопевцем, нам явлен.
Семь городов, говорят, препирались за право рожденья
Старца сего, что не зрел глазами, но видел душою.
Он, как фундамент, лежит в основаньи словесности нашей,
В век полумифический нас унося, где герои и боги
Жили бок о бок, а честь добывалась железом и кровью.
Книгу сию — «Илиаду» — берусь я воспеть и восславить.

Знайте ж, кто ищет здесь повесть о полном падении Трои:
В книге сей нет ни Коня деревянного, ни разоренья.
Дней пятьдесят лишь один, на десятом году той осады,
Взял в обработку певец, чтоб явить нам трагедию духа.
В центре всего — злая распря царя Агамемнона с храбрым
Сыном Пелея — Ахиллом, подобным бессмертным по силе.
Царь отобрал Брисеиду, трофей и награду героя,
Гнев зарождая в груди, что «ахеянам бедствия сделал».
Всё повествованье — то хроника бед, когда вождь благородный
Выбыл из битвы, а Гектор троянский теснил к кораблям их.
Лишь когда друг Патрокл пал во прах, в чужих латах сраженный,
Вышел Ахилл, и жестоко отмстил, и убил он Приамида.
Кончилось всё не огнем, но слезами и тризной печальной:
Старец Приам лобызал убийцы ужасные руки,
Тело сына прося, и враги вместе плакали горько.
Здесь не война лишь гремит, но конфликт человека и рока.

Что же вложил тот аэд в это длинное, тяжкое слово?
Мысль, что гордыня — «гибрис» — наказуема карой «немезис».
Гнев разрушает того, кто его в своем сердце лелеет,
Но и в жестокости войн есть место для человечности хрупкой.
Краткость жизни людской — словно листья в лесу опадают —
Требует памяти вечной, что «клеос» зовется у греков.

Имя творенью — «Илиада», что значит «поэма о Трое»,
Ибо «Илион» — так град называли в священных напевах.
Смысл здесь двояк: хоть ядром служит гнев одного человека,
Тень от него накрывает судьбу всего гордого града.
Часть заменяет здесь целое — так синекдоха играет:
Рушится мир и уклад вслед за сломанной честью Ахилла.

Дух же поэмы пропитан железом, и потом, и солью.
Ритм гипнотический вводит в транс древнего сказа читателя
Через повтор постоянных, чеканных и звучных эпитетов.
Но не в баталиях суть, а в подтексте глубоком, теологическом:
Боги — не просто кумиры, но силы капризной природы,
Волей людей они правят, как ветер послушным кормилом,
Зевс и Афина нам кажут, что тщетна свобода людская.
Горечь войны здесь дана через мирные жизни сравненья:
Словно на стадо напал лев, иль пахарь идет за волами —
Так через быт и ремесла нам смерть видна пуще и ярче.
Но испытуем, читатель, здесь будешь ты древней манерой:
Там, во второй из песней, встает «Судов перечень» длинный —
Словно гранита скала, он поток повествованья стесняет,
Требуя, чтоб имена всех героев ты с честью прослушал.
Взгляд же смутит твой, быть может, жестокость тех дней архаичных —
Пропасть меж нами легла в понимании долга и правды:
Женщин, как утварь иль скот, здесь делят мужи после боя.

Свиток свернув, я главу преклоняю пред гением чистым.
Спросишь: зачем нам читать эти тысячи строк стародавних?
Чтобы натуру свою просветить в роковой час страданий.
Книга сия — это код, что в фундамент культуры заложен,
То инициация духа, где ты прикасаешься к Бездне.
Мир изменился вокруг: копья сменились ракетами,
Лишь природа страстей и конфликтов осталась едина.
Труд сей великий постигнув, ты взором окинешь всю вечность.