Breasts and Eggs

Несмотря на обманчиво-завлекательную обложку и русское название "Летние истории" (в оригинале книга называется "Груди и яйцеклетки" - сомнительно, что на нашем рынке книга с таким названием стала бы бестселлером), это довольно тяжелая и выморочная книга о том, как живут женщины из рабочего и низшего среднего класса в Японии. У автора легкий кружевной язык, и это скрадывало впечатление о происходящем, да и сами героини не склонны ныть и жалеть себя, они иной жизни просто не видели, и хотя представляют, что все может быть по-другому, но точно не с ними и не в этой жизни.

Первая часть, ранее публиковавшаяся в Японии как новелла, повествует о двух летних днях, когда к начинающей писательнице Нацуко Нацумэ в Токио приезжает из Осаки старшая сестра Макико с дочкой-подростком Мидорико. Мидорико переживает юношескую трансформацию, ее волнует, что происходит с ее меняющимся телом, и не очень нравятся эти изменения, а ее мать внезапно озаботилась увеличением груди за недорого, и из-за этого дочка с ней уже полгода не разговаривает, отделываясь записками. Читать про то, как женщины делают кислотный пилинг сосков, чтобы хоть немного их осветлить, а в идеале добиться нежно-розовых ареол, лично мне было дико, но ведь зачем-то продаются ведь эпиляторы, которые выщипывают волосы, щипчики для завивки ресниц, одно время популярна была химическая завивка волос, и все это придумывали не какие-то садисты (по крайней мере я надеюсь на это), а те же женщины, считающие, что эти девайсы и примочки сделают их красивее. Зацикленность Макико на груди выглядит как кризис среднего возраста, замкнутый на одну "манечку", с которой можно носиться, забивая на остальные неудобные факты - что в свои почти сорок лет она не имеет профессии и нормальной работы, а вынуждена работать хостесс в дешевом баре, чтобы как-то содержать себя и дочь. Сестры часто вспоминают свое нищее детство, холодного и жестокого отца, в один прекрасный день ушедшего из семьи, предоставив разбираться со своими кредиторами жену и тещу, которые тяжело работали и рано умерли (мать вообще сгорела от рака в 46 лет).

А вот вторая часть, события которой происходят через десять лет после первой, была не менее талантливо написана, но затронутая в ней тема совсем не моя, я никогда не понимала стремления несчастных людей родить себе друзей, компанию, сиделку на старость и такое прочее. Многие озабочены тем, как бы заниматься сексом в свое удовольствие и не беременеть, а у Нацуко противоположная проблема - ей хочется забеременеть, но при этом обойтись без секса. Благо, технологии это позволяют, но японские законы запрещают ЭКО и донорство спермы для одиноких незамужних женщин. Мир, конечно, не без добрых людей, и в интернете хватает желающих предложить свои услуги. Изучая вопрос донорства спермы, Нацуко глубоко погружается в тему и даже посещает симпозиумы, которые организовывают вот такие рожденные от анонимных доноров дети, выросшие в неведении о том, кто их отцы. Параллельно она, уже состоявшая писательница с опубликованным дебютным сборником рассказов, пытается работать над романом, а также встречается с редактором, ходит на отраслевые тусовки, общается по телефону с сестрой и племянницей, изредка пересекается с бывшими коллегами из книжного магазина, и в диалогах с ними прослеживается то, чем живет современное японское общество, какое в нем положение женщин, косвенно можно понять, почему в Японии такая низкая рождаемость (спойлер: потому что все дорого, собственное жилье мало кто может себе позволить приобрести, и даже двоим работающим родителям сложно содержать ребенка, а от женщин все ждут жертвенности и сдачи собственной свободы на откуп семье). Львиную долю книги Нацуко мечтает о ребенке и одновременно сомневается, потянет ли, и в разговорах с окружающими находит разнообразные аргументы за и против. Я уже почти устала читать и ждала, что же она решит, но в итоге автор придумала элегантное решение проблемы, чтобы все получили желаемое и остались довольны.

Как итог, прочиталось с интересом, но проблемы недовольства собственной внешностью я уже переросла, что ли, а переживания на тему как бы ухитриться родить, не имея партнера, от меня бесконечно далеки. Если кому интересно, чем живут тридцати-сорокалетние женщины не шибко богатого достатка в Японии, можно попробовать.

Вот есть такие книги, которые в принципе ничем не примечательны. Да и цели у них, как таковых особо нет. Ну, есть и есть. Вот и тут такая же ситуация. Нет ничего плохого в этой книге, просто она не особо впечатляет и не производит должного ощущения воодушевления.

История достаточно проста, есть главная героиня, которая просто пытается выжить и её доходов хватает исключительно на содержание себя и худо – бедно что-то кушать и как-то жить. У неё есть сестра, которая имеет дочь – подростка, работала она на работе которая позволяла хоть как-то себя обеспечить, но, тут ей в голову пришла идея о том, что ей бы надо увеличить себе грудь, быть может, это принесёт ей успех. Правда денег на это нет, да и мама отговаривает нерадивую мамашу в эту ерунду не лезть. Но и тут есть свои нюансы. Девочка – подросток, а у подростков свои проблемы и сложности. В частности переходный возраст, проблема изменения/не изменения тела и другие проблемы с ломкой характера. В общем, три женщины начинают пытаться жить вместе и наладить отношения. А вот что из этого выйдет, вы узнаете позже.

В принципе, написано хорошо, рассказано о героинях и их судьбах тоже прекрасно, но вот слишком уж это бытовое, повседневное и скучное. Я не особо впечатлилась, однако, сериал бы я подобного плана посмотрела или аниме.

Не могу сказать, что проблемы, образующие центр этой книги (пубертатные мучения, увеличение груди, онкология, сексуальные трудности, зачатие детей с помощью банка спермы и т.п.), были для меня сверхактуальными, да и утверждение, что у самого (!) Харуки Мураками авторские истории вызвали «изумление и восторг», показалось не столько правдой, сколько его патерналистским вкладом в молодежный писательский энтузиазм Японии. Но что прочитано, то прочитано, а прочитано было от корки до корки.

Конечно, это смело можно было бы не читать, истории более чем незамысловатые. Но в этой книге я увидела Японию, ее мужчин и женщин, ее социальное пространство совсем с иной, непривычной мне стороны. Начитавшись культурантропологов, чаще всего я воспринимала японцев несколько ограниченно - сквозь экзотическую призму их самобытно-закрытой-для-других культуры, технологий и традиций, где они кажутся больше похожими друг на друга и воплощающими некую «японскую идею», чем различающимися и являющими миру собственную аутентичность. Здесь же мне выпал шанс сквозь своеобразное увеличительное стекло рассмотреть их персональную идентичность в более привычной и в более общечеловеческой и даже клинической оптике: со стороны их возрастных особенностей (какие они, тридцати-сорокалетние японцы?), с точки зрения социальной (бедные социальные слои) и половой (женщины) принадлежности, со стороны потребностной (чего они хотят от жизни?) и личностной (чего хотят от самих себя?) сфер, со стороны их ментальности, позволяющей справляться с повседневностью (вот вы стали бы в горе разбивать о свою голову несвежие яйца и этим пытаться выразить себя и воздействовать на других? – а они могут! Ну, и не зря же это “Breasts and eggs”).

Весь роман вертится вокруг вопроса, каково это - быть женщиной в современной Японии. По сути, автор пытается уловить тенденции, общие для современных женщин в принципе, независимо от культуры и традиционных практик, и в чем-то ей это даже удается (и тем не менее этнический колорит мешает). В этом ключевом вопросе, иллюстрируемом историями героини Нацуко Нацумэ (в этом месте я попристальней взглянула на фотографию автора на нахзаце, кстати, весьма своеобразную), сосредоточено все: чего хочет женщина, что ей не нравится, чего она избегает, какими средствами пользуется для достижения своих целей, как решает интимные проблемы, что для японки значат семья, ребенок, партнер, работа, творчество, свобода, выбор и т.д. Это и ее собственные размышления, ее истории, и одновременно – типичные женские истории, уводящие от традиционного понимания женских ролей.

Книга написана в «пространстве между» - между феминистическими тенденциями и традиционным архетипическим восприятием женских ролей, где-то посередине. Похоже, для автора, как для самурая, была важна не цель, а путь, по которому следует героиня, поэтому она растянута во времени и, видимо, автобиографична. Написано довольно просто, глубокой экзистенциальности нет или она скрыта от читателя. Много быта и сожалений, одиноких блужданий в попытках куда-то деться от самой себя, поверхностных отношений, пива, прокладок, банных наблюдений и неконтролируемых, а еще больше сдерживаемых изо всех сил, эмоций. И очень-очень-очень мало любви в любом смысле слова. Мне книга не очень понравилась (женское, слишком женское – как в приемной гинеколога), но и изначально было понятно, что она – на любителя из числа женской аудитории околобальзаковского возраста. Но в каком-то смысле это был новый опыт знакомства с современным менеджерским отношением к своей жизни, становящимся нормой со всеми ее последствиями.

Я вообще-то не люблю в отзывах писать, что эта книга о том-то и о том-то. Всегда хочется уйти от этого школьного формата. Но с «Летними историями» у меня не получается. Потому что сюжета в привычном смысле тут немного, зато тем столько, что хочется просто перечислять их, загибать пальцы и кивать: да, вот это важно, и это тоже, и это, а вот это так вообще!

1. Первая часть – это парочка дней из жизни трех женщин. К Нацуко приезжает старшая сестра Макико с дочерью. Они гуляют, едят, разговаривают, вспоминают детство, и в этих разговорах раскрывается все напряжение их жизней. Например, Макико одержима идеей увеличить грудь. И это местами доведено до такого абсурда, что я реально ловила себя на хихиканье. Настолько это было навязчиво, настолько не к месту. При этом у нее нет денег, она еле сводит концы с концами, но живет мыслью о дорогостоящей операции как о каком-то спасении. И вот это уже грустно.

2. Вторая часть – уже более развернутая история самой Нацуко, ее размышлений о материнстве, одиночестве и праве распоряжаться своей жизнью и телом.

Эта часть мне понравилась даже больше первой, тк там появляется целая галерея женских опытов. Каваками показывает очень разные сценарии женской судьбы через призму партнерства и материнства. Потому что у женщины вообще-то нет заложенной программы, как ей надо жить (и как у нее в итоге получится жить). Она может родить и быть счастливой, родить и быть несчастной, не родить и быть счастливой, не родить и быть несчастной. Добавляем в эту комбинацию еще одну переменную в виде мужчины и получаем счастливых женщин в браке, несчастных женщин в браке, нормальных вовлеченных отцов, тех, кто исчезает, тех, кто формально остается, но по сути не участвует в жизни ребенка. Убираем переменную и получаем: счастливых одиноких женщин, несчастных одиноких женщин и тд и тп. Сценариев миллион.

И это важно, потому что материнство и партнерство здесь перестает быть чем-то единым и понятным. Нет одной модели, нет правильного сценария. Есть разные жизни, разные обстоятельства, разная степень выбора. И наверное эта неопределенность и вариативность должна пугать, но меня это скорее успокоило и приземлило. Потому что никто на этом свете не проживет две одинаковые судьбы и то, что есть у меня – мое и больше ничье.

И вот получается, что в книге ничего особо не происходит. Просто люди встречаются друг с другом, о чем-то разговаривают, делятся своими страхами, проблемами и мечтами. Или не встречаются, а просто пускают тебя в свою голову. Но в каждом втором диалоге ты узнаешь кусочек себя. В каждой второй мысли угадываешь кусочки своих мыслей тоже. И книга из-за этого становится близкой на каком-то физически ощутимом уровне. Не герои! Не автор. А вот именно сама книга как объект. Наверное в этом и есть прелесть медленных японских романов, из-за которых они так западают мне в душу.

Очень хорошо!

тгк: читаю, вникаю

Миэко Каваками – любимица Харуки Мураками (начнём с рифмы!). Да такая, что сам знаменитый японец наговорил ей на целую книгу в серии интервью. А "Летние истории" (2019) назвал "изумлением и восторгом", если верить цитате на обложке. Сам же роман предстаёт дополненной версией новеллы 2008 года (появилась вторая часть, а первую автор переписала). Наследие Мураками в тексте заметно невооружённым глазом. Иногда кажется, что Нацу, альтер-эго писательницы, – эдакая женская версия лирического героя ряда романов мэтра. Такой же разговорный, несфокусированный, казуальный стиль со сменой тем и локаций, потерянные характеры средних лет без особой цели в жизни, много необязательной, но очень красочной бытовухи, разве что магического реализма не завезли. Но он тут бы смотрелся как на корове седло.

На этом сходства заканчиваются и начинается Каваками. За внешней неряшливостью и аморфностью происходящего (все ходят, готовят и пьют, ездят на метро, разговаривают без особого смысла, плачут и смеются, рефлексируют и впадают в ступор) скрывается жёсткий феминистический монолог-размышление о том, каково это – осознавать себя женщиной, распоряжаться собственным телом, в том числе возможностью иметь ребёнка и жить в современном сексистском обществе. При этом без императивов и истин: выводы, которые делает для себя героиня, максимально размытые, сквозящие неуверенностью, оставляющие много пространства для "работы" читателя.

В отличие от того же Харуки Мураками текст получается не сентиментальным и созерцательным, а жизненным, реалистичным, провокационным, до крайности натуралистическим в описании физиологических процессов и природных механизмов. Но поскольку в нём, по сути, нет стержня, сердцевины, готовьтесь к относительно смазанному, хаотичному, затянутому повествованию с многочисленными метаниями, потоками сознания, самоповторами и внутренними конфликтами, особенно во второй части (которая, очевидно, контрастирует с первой). Но общий тон и мысли, посылы, концепции, заложенные в него – неприкрытые, агрессивные и временами крайне неприятные, – вполне искупают издержки формы. Если хотите, это своеобразная прививка сывороткой реальности, попытка ущипнуть типичные женские страдальческие романы об одиночестве и нелёгкой судьбе.

Читая уже четвертую книгу японских писательниц, я на самом деле готова рекомендовать это буквальное погружение в истории азиатских авторов, происходящие вроде бы и на нашей планете, а вроде бы и нет. Разница менталитетов, и в то же время люди-то везде одинаковые... В плане читательского опыта интереснейшее мероприятие.

Поскольку для себя я решила, что мне автор нравится, то захотелось прочитать еще что-нибудь, но вот пока переводов нет, что жаль. «Летние истории» советую, я не пожалела нисколько, что купила эту книгу, настолько она оказалась пронзительно рассказанной.

Прочитал по совету Луизы, не пожалел ни минутки, ни рубля ))

Если начать описывать, что в этой книжке есть, можно подумать, что это очередная Анни Эрно.
Феминизм, деторождение, увеличение груди, дружба, секс, женщины, мужчины, подростки, писательство, интеллект и творчество... у Эрно всё это тоже манифестируется, но не более того, там всё шито белой ниткой и лишь бы в повесточку попасть (ещё мне кажется, что Эрно просто не любит ни людей, ни писать книжки, но в конъюнктуру вписываться умеет).

А здесь всё по-настоящему: живёт, дышит и светится. Персонажи трогательные, обстоятельства житейские, отношения человечные и при всей небанальности описываемых историй в них не просто веришь. Им "доверяешь": мол, эх, девушки-тетёньки мои, вы же такие умницы, такие классные, вы же всё правильно сделаете, да? Да, они всё сделали как надо )

Если вы, как я, думаете, зачем же она слепила в одну книжку две совершенно разные истории... то ответ в книжке есть, а разговоре главной героини с Сэнгавой. Спойлерить не хочу, но при вполне спокойном общем впечатлении от книги — ритм там порою бешеный.

А больше всего порадовала простая человеческая человечность этой книжки.
Жаль, нобелевки дают за другое.

С первых строк можно подумать, что это книга о бедности. Потому что Нацуко рассказывает о детстве и выживании. О том, как они с сестрой Макико остались одни - отец ушел, мать умерла от рака груди, бабушка спустя два года от рака легких. И девочках пришлось работать. Учится и работать.
Прошло много лет, девушки выросли. У Макико дочь подросток Мидорико, с которой она пытается найти общий язык (а если быть точнее дочь не разговаривает с мамой уже полгода).
Эта книга рассказ. Эта книга рассуждение. Эта книга ступени жизни.
В ней столько всего, нет не намешано. Три человека и у каждого свои страхи, мечты, желания.
Нацуко. У нее нет детей. И она одинока. У нее в голове сидит мысль о том, что можно и без детей прожить. Но потом задумывается об ЭКО с донорством. Вы знаете, я прекрасно понимала весь этот ее путь. Потому что у меня тоже был период одиночества и принятия мыслей.
Макико. Она недовольна своей фигурой и хочет вернуть те формы, которые были до родов. (И тут я тоже понимаю). Она готова потратить на это огромные деньги, которых у нее нет.
Мидорико. Подросток, которая не может нормально общаться со сверстницами, потому что ей не интересны пустые разговоры. А еще ей очень хочется быть понятой мамой.
Казалось бы простые проблемы, которые живут и преследуют многих людей. Но в том-то и ценность книги. Это простые люди. Понятные.
Это бытовая проза, в которой нет звезд, волшебства и чудес с неба.
Это неспешное повествование - ты ходишь, сидишь, ешь вместе с героинями. Подслушиваешь их разговоры и читаешь дневник.
Это хорошая женская проза. Но будьте готовы к тому, что встретите некоторую откровенность - потому что это разговоры между близкими людьми.

Роман нейтрально переведенный у нас как "Летние истории" в оригинале называется "Breasts and eggs", дословно - "груди и яйцеклетки". Естественно, настолько провокационное название вряд ли можно было ожидать от нашего издательства, да и русскоязычные читатели пока не готовы к такой откровенной телесности и "расчленения" женских образов на ̶"̶с̶и̶с̶ь̶к̶и̶-̶п̶и̶с̶ь̶к̶и̶"̶ первичные и вторичные половые органы. Однако оригинал как нельзя лучше отражает суть и смысл романа, а вот аннотация в русскоязычном переводе если и не врет, то описывает всего лишь одну треть этой "летней истории"  и вообще не передает идею, заложенную автором.

Действительно, в начале нам рассказывают о встрече трех женщин одной семьи: Нацуко Нацумэ, ее сестры и племянницы в Токио. Нацуко переехала в большой город из провинциальной Осаки еще десять лет назад в надежде написать книгу, но до сих пор ничеего не издала. Ее сестра мечтает увеличить грудь, потому что недовольна ни формой своей естественной, ни ее цветом (да, да, оказывается это тоже важно), а племянница находится в том самом гормональном пубертате, когда " у всех уже начались, а у меня нет", "мальчики обращают внимание на тех, у кого уже есть грудь , и  это не я" и прочее, хорошо всем девочкам известное. Кроме того племянница сознательно не разговаривает, а общается с тетей и матерью исключительно записками.

Собственно на этом и заканчивается та часть, которая упомянута в аннотации. Только вот смысл книги не в том, чтобы показать как трое родных женщин в итоге приходят к настоящей близости, а в том, чтобы показать проблемы современных женщин и их зависимость от собственных несовершенных (или кажущихся таковыми)  тел, и как они меняются каждые 5-10 лет.

Тут мы переходит ко второму слову в оригинальном названии, к тем самым "eggs". Дело в том, что на трети книги история делает прыжок на 7 лет лет вперед, и мы встречаем уже другую Нацуко. Нацуко, которая таки стала писателем, но теперь у нее другая мечта - стать матерью. Проблема не только в том, что она одинока, и у нее нет мужа или близкого человека, с которым она могла бы зачать, но и в том, что и ее тело "подводит" хозяйку - Нацуко не любит секс и никогда не испытывает удовольствие. Остается одно - искусственное оплодотворение, которое официально доступно исключительно парам в отношениях.

При этом про сестру Нацуко и ее племянницу далее в книге будет совсем немного, они уезжают в родной город и появляются в романе исключительно в воспоминаниях и телефонных звонках героини. Почему дочь не разговаривала с матерью, увеличила ли сестра грудь, и дало ли ей это долгожданное счастье...все это также остается за кадром, прожектор наведен на совсем других героев и другие проблемы.

Когда случился этот разворот на 180 градусов, я знатно удивилась . Ничего не намекало на то, что это будет роман из небольших зарисовок из жизни разных женщин, как говорится - "что вижу, то пою", но когда я поняла, что проблема не в книге, а в аннотации, все стало на свои места.

Миэко Каваками написала (и довольно хорошо кстати) о женщинах и их проблемах. Кто-то пишет, что она хотела проанализировать именно положение японской современной женщины, но лично я ничего исключительно японского здесь не увидела. Чувствуют ли европейские (американские, африканские..еще какие-то) женщины, что их тело "недостаточно нормальное"? Смущает ли девочек-подростков возрастные изменения в других странах? Мечтают ли одинокие женщины о детях и обращаются ли к ЭКО и донорству спермы в России или Сингапуре? Переживают ли женщины, чья работа предполагает быть красивой и молодой, что старея, у них будет падать заработок, а на смену будут приходить бойкие, свежие и румяные? Конечно, иначе фильм "Субстанция" не прогремел бы так громко!

А еще здесь есть тема насилия в семье (в том числе сексуального), тема рака и много что еще, что связано с телом женщины и тем, как оно управляет ею.

Важно ли все это? Безусловно да. Интересно ли было именно мне? Не знаю. Хорошо ли пишет Миэко Каваками? Точно хорошо, буду знакомиться дальше.

Вот и она, самая долгожданная новинка сезона!

Миэко Каваками известна на Родине и за пределами романами об очень тихих женщинах – если героини Саяки Мураты не стесняются бунтовать против всего мира и не видят в этом ничего странного, героини Миэко Кавками все время находятся как бы в потоке, но при этом – в своих мыслях. Лимитированность внешних контактов для ее героинь выкручена просто на максимум. Поэтому очень часто главная героиня романов Каваками будет выходить на улицу и задавать вопросы почти первым встречным, пока они невзначай не раскроются. Тогда их просто прорывает, как дамбу, и на героиню с читателем выплёскивается чуть ли не вся жизнь персонажа со всеми приятными и неприятными подробностями: кто кого бросил, кто на что рассчитывал, кто наследство не дал, кто кого никогда не любил.

Героиня «Летних историй» или в оригинале «Похождений Нацу» переехала из бедного района Осаки в Токио. Она мечтала стать писательницей, но в первой повести она даже и близко не продвинулась к цели.

В Осаке осталась старшая сестра Макико, которая заменила ей мать, и взрослеющая племянница Мидорико. Женщина и девочка постоянно варятся в котле пересудов о совершенной красоте и моде – и не удивительно, Макико всю жизнь работает хостесс. И пока Макико использует перессуды о красоте как щит, Мидорико находится в постоянном ужасе от самого факта взросления – она за собой проследить не может, а ей уже начали долбать счастьем материнства (девочке 12 лет, на минуточку).

Часть I целиком посвящена рефлексии взросления и увядания человека. Не надо пугаться, это в целом довольно позитивное повествование, показывающее, что все проблемы решаемы, если хотя бы иногда разговаривать с близкими.

Часть II поднимает вопрос репродуктивной политики: имеет ли право женщина, которая не рассматривает для себя союз с кем бы то ни было, завести ребенка? Общественное мнение Японии однозначно отвечает, что нет. Нацуко спорит как про себя, так и публично, доказывая, что все наше поведение, мягко говоря, эгоистично, а не только деторождение.

Не переживайте: по сути, это роман про одинокую неуверенную в себе писательницу, которая вспоминает собственное детство и очень хочет завести ребенка.

Единственное, что я отмечу: книга очень откровенная в плане физиологии. Периодически Нацуко зацикливается на вещах, на которых я бы не стала, например, на обнаженных телах в женской бане, представляя идеальное тело мерой комфорта и достоинства.