Sing, Unburied, Sing

Пренебрежение родительскими правами – это тем, которая заставляет меня сильно злиться и раздражаться, поэтому для меня это было очень раздражающее чтение.
Линия Джоджо и Кайлы, Па и Ма была завораживающей. Описания такие живые, что буквально чувствуешь запахи (приятные и ), слышишь звуки фермы, слог интересный, даже немного повеяло Набоковым.
По ходу повествования проникаешься уважением к Ма и Па, чувствуешь тепло их любви друг к другу, внукам, сочувствуешь и гордишься Джоджо.

И встает вопрос, раз все так хорошо, в чем же проблема? И это проблема – Леони. Причем она умудрилась стать проблемой как для своих родных, так и для меня, как читателя.
Несмотря на то, что она разочарование для своих родителей и детей, она для них родной человек, у них в глубине сердца есть еще частичка любви к ней. Любовь, с которой даже они сами не могут ничего поделать, особенно Джоджо. Он бы и рад быть безразличным, но именно неполученная любовь, неполученная забота, неоправданные ожидания и надежды путем страшного преображения трансформируются в ненависть. Это две стороны одной медали.

Но я не чувствую и не могу чувствовать к Леони ничего, кроме раздражения и злости, и это вина автора. Мне было просто противно читать главы от ее лица, они не помогли мне ее лучше понять, не дали глубины персонажу, совершенно не сыграли в плюс. Она предстает инфантильной, глупой, грубой, жестокой эгоисткой, все ее побуждения сводятся к одержимостью Майклом, к жажде получить внимание от него.
Для чего они, эти главы в романе, чтобы портить впечатление? Почему ей вообще дают слово, будто она может чем-то оправдаться?

Линия с призраками не очень внятная, но может так и задумано, чтобы создавать атмосферу мистики и загадки. Хотелось бы больше ответов и раскрытия этой темы, но в целом можно и так, раз автор так решил.

И напоследок, я не почувствовала того, о чем в своем интервью говорит автор – что эта книга должна давать подросткам надежду на то, что можно преуспеть в жизни, даже если у тебя сложные отношения в семье и много взрослых проблем. Я вообще не увидела в этой книге надежду. Только то, как им тяжело сейчас и как тяжело еще будет.

Прочитай, если не боишься книг о неблагополучных семьях

Американская семейная драма, в которой есть место расовым конфликтам, наркотикам, тюрьме, болезням и несчастным людям, которые страдают от всего вышеперечисленного. Юный Джо Джо, который зовёт мать по имени, а родителями считает бабушку и дедушку, заботится о своей сестрёнке и помогает семье.

Леони, безответственная мать, нюхает кокаин, работает в загородном баре и ждёт отца своих детей с тюрьмы. Он - белый мужчина, она - темнокожая. Его отец встречает Леони с винтовкой на руках, а с матерью Майкла они разговаривали всего 4 раза. Именно поэтому женщина с детьми сама отправляется забирать мужчину из Парчмана.

Люди, которые встречаются нам в этой книге - несчастные. Я не нашла ни одного счастливого человека. Раковые опухоли съедают любимого человека, ты нюхаешь кокаин или сына убивает какой-то поехавший кретин - причин быть несчастными уйма.

Мистика аккуратно переплетается с этими мрачными реалиями, поэтому читателю кажется, что события абсолютно реальными. Я прослушала книгу быстро, мне было очень интересно, каким будет финал. Книга небольшая, язык романа легкий. Автор тонко чувствует своих героев, эмоции живые и трепетные. Каждый из героев заслуживает вашего внимания.

Подобраться к отзыву об этой книге достаточно сложно. В мой длинный список желаемых к прочтению данное произведение попало в прошлом году после того, как долго висело в рекомендациях Яндекс.Книги, ЛитРес и ещё где-то.
Мои ожидания от книги? Честно, я не знала чего ожидать. Давайте, обратимся к аннотация книги: «В этой истории три рассказчика. Леони, далеко не идеальная мать двоих детей, в вечном конфликте с собой и с окружающими. Её тринадцатилетний сын Джоджо, который куда больше, чем Леони, заботится о своей пятилетней сестрёнке, учится у деда тому, что значит быть мужчиной. И ещё один рассказчик — это погибший в тюрьме Парчман мальчик Ричи, ровесник Джоджо.
Леони с детьми отправляется в ту самую тюрьму, забирать их только что освобождённого отца, Майкла. В пути по Миссисипи и сами герои, и читатели узнают многое и о тайнах семьи, и о тяготах жизни на американском Юге.»
Исходя из этой аннотации, я жидала чего-то неспешного, поучительного... В итоге получился небольшой диссонанс. На самом деле я бы выделила бы ещё четвертого рассказчика – Па. Именно из его рассказов, которые вплетены в повествование мы узнаем о Ричи. О том, каким он был.
Неспешность повествования я получила, но в нагрузку к этому ещё и чувство мерзкого опустошения, которое я испытывала от чтения «Щегла» Донны Тартт.
Те же ненужные дети, которые находят поддержку друг в друге. Сироты при живых родителях, которые находят успокоение в наркотическом дурмане и друг друге.
Леони – мать детей. Она поглощена собой и своими чувствами к отцу детей, который, к слову, почти всю книгу сидит в тюрьме. Однако же на один небольшой момент появляется чувство, что в женщине просыпается тот самый "материнский инстинкт":
«Возможно, потому что часть меня хотела, чтобы Микаэла рванулась ко мне, а не к Джоджо, чтобы она вымазала апельсиново-оранжевой рвотой именно мою рубашку, ища своим маленьким загорелым тельцем мое, всегда мое, чтобы наши сердца были разделены лишь тонкими клетками наших ребер, поднимающимися и опускающимися от вздохов, чтобы наша кровь бежала по венам синхронно. Возможно, потому что я хочу, чтобы она закопалась у меня на груди, ища утешение, а не у своего брата. Возможно, потому что Джоджо даже не смотрит на меня; все его внимание уделено телу у него на руках, душе малышки, которую он старается успокоить, а мое внимание распределено сразу на все вокруг. Даже сейчас моя преданность непостоянна.»
Но нет. Это просто прибежавшая рябь, тень, которая тут же растворяется буквально через несколько страниц:
«Приятно побыть злой, направить слова мимо ребенка, которого я не могу ударить, и позволить моей злости коснуться другого. Того, для которого я вечно недостаточно хороша. Для него я не Мама. Только Леони, имя, обернутое вокруг тех же разочарованных слогов, которые я слышала от Мамы, от Па, даже от Гивена всю свою чертову жизнь.»
В книге автор поднимает не только проблему отцов и детей (Леони и Джоджо с Каждой, Леони и Па с Ма), но и более общую проблему: проблему расизма, межрасовых отношений. Для меня она заключена в одной единственной мысли, которую продумала Леони. Она не сказала её вслух. Смысл сводится к тому, что если в одном помещении будут находиться белый человек и афроамериканец, то при всех одинаковых вводных при контакте с полицией (в тексте эта мысль мелькает на фоне употребления запрещенных веществ) белый человек отделается штрафом, а афроамериканец ответит по всей строгости.
Честно, книга оставила после себя тяжёлое впечатление оно не хорошее и не плохое. Мне жаль детей, которые видят чуть больше, чем взрослые:
«– Идите домой, – говорит она.
Призраки вздрагивают, но не уходят. Они все еще раскачиваются с открытыми ртами. Кайла поднимает одну руку, ладонью вверх, как будто пытается успокоить Каспера, но призраки не успокаиваются, не поднимаются и не исчезают. Они остаются. Кайла начинает петь песню из не складывающихся друг с другом, корявых слов, которые я не могу понять. Только мелодию, низкую, но громкую, как шум и колыхание деревьев, которая перекрывает их шепот, но в то же время переплетается с ним. И призраки шире открывают свои рты, и их лица складываются по краям, так что они выглядят, как будто плачут, но не могут. Кайла поет громче.»

Тяжёлая история о разных поколениях, переплетенных в одной временной точке. В центре сюжета проблема американских негров на протяжении десятков лет: годы идут, но боль остаётся. В описываемой современности автор показывает разрушение и без того непростой жизни семьи на грани бедности руками её наркозависимой дочери.
Герои вызывают эмоции, но далеко не всегда и не все. Удачная партия сына разбивается на фоне блеклой массовки и типичных представителей белого юга: полицейский, нечистивый адвокат, подружка-наркоманка, возрастной расист и другие, все они собраны как будто из типичных образов и не дают возможности отнестись к ним с какой-то эмоцией. Все они похожи на призраков, которых автор хорошо различает, и которых, по его мнению, должны различать и другие. Из-за этого книга получилась полной печали и боли, которую хочется скорее прочитать и забыть: в ней нет ядра, в ней нет увлечения, способного сделать из пусть и тяжёлой, но всё же проходной и обыденной истории то, что запомнится на фоне личной истории читателя.
Чужие голоса пытаются кричать о своей боли поколений, но расслышать их за океаном не удастся. И не стоит прислушиваться к далеким голосам размытых призраков.

История, начавшаяся от лица тринадцатилетнего мальчика Джоджо, который считает родителями бабушку и дедушку при живых и вполне здоровых биологических маме и папе, захватила с первых строк.

Каждая новая страница переворачивала что-то болезненное и жгучее внутри меня: вот Леони (мать мальчика) оставляет его без присмотра и тот ранит ногу крышкой консервной банки; вот она высмеивает его самодельный обед, даже не пытаясь приготовить что-то сама. Таких моментов будет еще очень много и каждый раз от злости у меня перехватывало дыхание.

Почему? Почему? Почему? Этот вопрос не переставал мучить меня постоянно. И лишь когда автор раскрыла всю глубину чувств той самой Леони к Майклу, отцу ее детей, ответ начал обретать четкие формы. Всю любовь, на какую была способна эта женщина, она отдала этому парню. Именно с ним она надеялась построить счастливое будущее, которое не покажется таковым ни одному здравомыслящему человеку. Ее откровенно бесят попытки партнера уделить внимание детям и в то же время она надеется, что рождение нового ребенка, который был бы сильнее похож на отца, сблизит их. 

Наверное, я бы не смогла удержать себя на плаву в этом потоке боли, натыкаясь на скалы безразличия, и дочитать до конца. Но есть в книге и то, что дарит надежду. Теплую, искрящуюся, неубиваемую. Это отношения мальчика Джоджо и его трехлетней сестры. Дети постоянно тянутся друг к другу, находят друг в друге утешение, поддержку, заботу. Они стоят на страже своего маленького мира, крепко взявшись за руки, и ничто: ни ненависть матери, ни жестокость отца, ни все остальные беды, что несет время и люди, не разорвут эту прочную связь.

Если рядом есть хотя бы один человек, который любит тебя, человек, которому ты важен, ты найдешь в себе силы двигаться вперед.

О рыдающих в одиночестве, о потерянных, о застрявших в пучине мрака.

«Нас так много. Нажимающих. Не на те клавиши. Бродящих. Против течения. Песни».

В июле газета The New York Times выпустила масштабный проект — список 100 лучших книг XIX века. Среди них роман Джесмин Уорд, который недавно вышел на русском языке в издательстве Corpus.

Захватывающее переплетение роуд-бук, магического реализма и семейной саги в атмосфере Американского Юга. В этом сочетании громко звучат проблемы расовой дискриминации, важность семейных ценностей и горечь потерь.

В романе три рассказчика: мать-наркоманка с отсутствующим материнским инстинктом, её сын-подросток Джоджо, ставший родителем для своей младшей сестры, и призрак мальчика Ричи, который погиб много лет назад в тюрьме Парчман. К слову, эта тюрьма - реальное место в Миссисипи, куда отправляли малолетних преступников. Именно сюда направляются герои романа, чтобы встретить из тюрьмы мужа/отца.

Путешествие становится психологической трансформацией для Джоджо. В пути он сталкивается с призраками прошлого, видит неприкрытую расовую ненависть и обнаруживает свой дар.

Джесмин Уорд удалось через замкнутость пространства показать сложные межличностные отношения персонажей, поднять центральные темы романа, правдиво представить культурный и исторический контекст Юга. В котором любой житель планеты найдет что-то схожее. Просто потому, что на каждой странице автор говорит о прошлом, его влиянии на настоящее и цикличности событий.

«Идея, к которой я возвращаюсь снова и снова: время не линейно, и мы все живем с последствиями прошлого» — говорит Уорд.

Несмотря на то, что в романе много тоски и печали, сквозь сердце тьмы мерцает свет надежды и любви. И звучит песня о доме, где каждый - свет для другого.

«…думал, что смогу, когда узнаю. Пересечь воды. Оказаться дома. Может быть, там я смог бы стать чем-то другим. Может быть, я мог бы. Стать. Песней».