LOVEстории

Поставил одним из тегов "женская проза" и тут же усомнился, однако тег оставил — всё-таки собранные в этом сборнике романы и рассказы автора явно имеют крен в женскую сторону. Не в том смысле, что это нечто антимужское или того паче воинствующее женское, но просто и главные героини произведений женщины, и весь событийно-драматический и даже трагический ряд крутится вокруг женских имён и судеб — именно женщины являются осью вращения всего содержания сборника.

По временному отрезку это где-то конец восьмидесятых и до начала нового тысячелетия, ну и антураж соответствующий, и проблематика до оскомины знакомая и до зубовного скрежета. Однако, как обычно это и бывает у Щербаковой, в центре её внимания (и нашего, читатель, тоже) не внешние события (хотя именно они всегда являются отправной точкой для подключения Щербаковой к судьбам своих героинь и последующего сопровождения их по жизни), а мир переживаний и отреагирований своих разновозрастных и таких непростых дамочек на всю эту внешнюю калейдоскопную мозаику. И уж казалось бы — что нового и неожиданного может придумать (или подглядеть) автор в этой жизни и в этой до малейших подробностей знакомой стране и людях, а вот поди ж ты, каждый раз радуешься и сострадаешь всем этим щербаковским красивым и отвратным женщинам, каждый раз вместе с ними надеешься и ждёшь, что вот ещё немного и всё переменится...

И остаётся только вместе с одной из героинь одного из романов Щербаковой воскликнуть "Господи! Научи нас! И правда, прости Еву! Мы ещё только-только расщеперили глазки. И без тебя, Боже, нам не справиться. Всё у нас туманится, всё не в фокусе..."

...из всей этой "бабской" триады (см. остальные две рецензии) время действия в этой повести самое растянутое: история начинается аж до войны (воспоминание о картине, нарисованной немцем, собачке и конфетах) и заканчивается как-то даже в 90-е. История любовного треугольника: повествовательница, Мая и ее муж Володя. Поветсовательница - из бараков, росла в неполной семье, но выбилась в люди, Мая - не от мира сего, Володя - типичнейший наимужик. Ну и там дети у них какие-то со своими судьбами - Саид (омг, прямо как в пьесе Жана Жене), Вава-белуга (почему-то тут вспомнился Сорокин со своей "хзкакойтампощету любовью Марины")... В общем, все такие разные, непростые-несложившиеся, но все-таки вместе.

Все это так лихо закручено-заверчено, мило завернуто и до ужаса напоминает историйки, кажется, Токаревой, которые меня как-то угораздило прочитать. Прям аж слюнослезу хочется пустить от умиления над всем этим. А, да. И здесь не обошлось без Юджина О'Нила: ну прямо "Страсти под вязами", перенесенные на удобренную совочком почву и без кровавого конца.