Цитаты из книги Птицы

Констебль Доддж утомленно вздохнул: с недавнего времени Перкинс решил его доконать этими своими полицейскими делами. Вечно суется, куда не просят, лезет во всякое, вынюхивает и — страшно подумать — расследует!

Молчание продолжило делать вид, что оно является тишиной вследствие отсутствия того, кто мог бы ее нарушить.

— А когда это было? — Очень-очень давно… Позавчера. — Что?! — Ну, или лет десять назад.

Смеялись все: хохотали головорезы, кого-то душащие, хохотали те, кого душили. Смеялась даже без пяти секунд жертва убийства, спрятанная среди пальто на одной из вешалок, с торчащим в спине ножом.

Он не строил догадки о том, что будет дальше, не просчитывал никакие варианты, не задумывался о том, сколько ему так сидеть. Он просто ждал. Ждал убийцу…

Ведь нельзя по-настоящему так радоваться чему-то и хоть сколько-нибудь быть счастливым, когда тебя уже завтра или даже нынешним вечером ждут одни напасти, а потом — лишь угрюмые дни и плохие люди. Когда тебя ждет обычная жизнь и отравляющая душу рутина.

Он попытался оскорбленно уставиться в стену. И вдруг понял, что не может этого сделать — вся стена напротив кровати представляла собой один большой книжный шкаф. Сотни книг теснились на полках, как трамвайные пассажиры в холодный день. Финч даже испугался за Арабеллу — если она все это прочитала, то у нее в любой момент может расколоться черепушка. Все знания из этих книжек явно давили на черепушку девочки — видимо, именно поэтому она всегда такая злая.

Не бойся! Ты же отсталый! Веди себя, как отсталый! Помнишь, в книге про отсталых говорилось, что им и море по колено? Это значит, что они ничего не боятся. Так что не бойся! Будь отсталым, раз им так хочется!

Ваш дедушка сказал, что собирается наблюдать бурю вблизи. А кто мы такие, чтобы спорить с клиентом. — Мистер Тэррити набрал воздух в грудь и продекламировал: — «Стекольная компания Тэррити» всегда выполнит ваш заказ, даже если вы его сделали из психиатрической лечебницы. Но лишь в случае мгновенной оплаты, разумеется.

При этом здесь не было никаких билетиков с номерами или вещателей, сообщающих, что «ваша очередь, слепые вы болваны, как раз подошла».

— Вы попали в затруднительное положение, мистер? — спросил он. Финч опешил. Он огляделся, выискивая упомянутого мистера, но так его и не обнаружил. Констебль смотрел прямо на него — уставился в упор и не моргал.

Мальчик мгновенно понял, что Горри по сравнению с центром города — вовсе не сонный, а устаревший и впавший в кому. Их словно разделяли не мили, а года.

Изредка над головой раздавался трескучий голос, озвучивающий номер дождавшегося счастливчика, что казалось Финчу совершенно излишним, поскольку очередь и так продвигалась. Он не понимал, зачем вообще нужны билетики с номерами и оповещение. Кажется, именно это дедушка называл унылым, как ком пыли под кроватью, словом «бюрократия».

Часы на стене словно забыли о том, что им надо идти, а женщина-клерк явно никуда не торопилась, и вместе с ней были вынуждены не торопиться все прочие.

И все же эта женщина была не просто каким-то взрослым — она была мадам Кларой и вела себя совершенно не по-детски, а скорее, как королева, которой принадлежит весь мир, и никто, к слову, совершенно не против.

Консьержка проглотила застрявший в горле ком размером с дом № 17.

Промямлил он с таким видом, будто Финч ему не просто испортил замечательное путешествие в компании мадам Клары длиной в семь этажей, а испоганил всю жизнь.

Даже если она решит убить его, то пусть! Ей можно.

Женщинам не нужна дружба, Финч, запомни это. Им подавай только счет! Иначе почему, стоит тебе что-то сказать, они тут же принимаются вопить в кафе: „Счет, пожалуйста!“?