Отзывы о книге Intimacies

Автор книги - американская писательница, журналист, искусствовед, родившаяся в семье японского происхождения. И при чтении её книги это обстоятельство, мне показалось, определяющим по настроению, чувствам и эмоциям, которые слишком сглажены, настолько, что порой кажется их и нет вовсе.

Главная героиня, прожив некоторое время в Америке, переезжает в Гаагу, чтобы работать в международном суде, так как по профессии она переводчица-синхронистка. На протяжении всей небольшой книги она стремится устроить свою жизнь, в следствие чего ей необходимо налаживать контакты, общаться с людьми, так или иначе выстраивать отношения с той долей близости и доверия, на которую каждый из них готов и способен.

Главы книги, посвящённые её жизни на новом месте, перемежаются главами о работе в суде, где ей тоже необходимо, с одной стороны, стать частью этого коллектива, с другой, сохранить допустимую дистанцию, так многое там требует нервного напряжения и сил.

Общение с подругой, попытка завязать новые отношения с мужчиной, который на тот момент находится в непростой личной ситуации, пытаясь покончить с прошлым и открыть чистую страницу, работа в суде, где слушается дело бывшего главы одного из государств, обвиняемого в страшных преступлениях против собственного народа - вот основные темы книги.

Вся она состоит из недосказанности, меланхолии, отсутствия сильных эмоций и простоты текста. Наверное, с сюжет надо совпасть по настроению или проблемы, затрагиваемые здесь, должны быть близки и понятны, но для меня сюжет прошёл по касательной, особо не трогая. Но как открытие ещё одного современного писателя, пишущего и об азиатах - неплохо.

В книге я встретила тему, которую никогда раньше нигде не видела. Это процессы в Гааге над политическими преступниками, в том числе президентами стран, преимущественно из Африки. Наша главная героиня- переводчица. Да, да, оказывается на процессах присутствует множество переводчиков для достоверности картины, которые, к слову, должны передавать и эмоции речи подсудимого. На параллельном фоне у неё разыгрывается личная драма. Он-она-она. Здесь ничего нового.

В основной же ветке появляется новый персонаж – злобный преступник, который ну совсем не тянет на эту роль. Достаточно цивилизованный бывший президент маленькой страны, который в свое время не смирился с потерей власти. Но опять, каких-то зловещих бесчинств, типа немцев в войну не было. Да, нехорошо, но не более. А представили то его нам… сродни «Магнито» из людей Х.

В общем очень интересная тема, но автор нагнетала, нагнетала обстановку и не вывезла. Не получилось у меня сопереживать героям или с интересом наблюдать за судебным процессом. Всё серо и на 2/3 книги я совсем устала и стала дочитывать «по диагонали», чтобы узнать концовку. И ничего нового я не получила. Жаль потраченного времени.

«Близости, но только если от тупости». Я рыдала каждую главу, без шуток. Рыдала от того, насколько героиня тупая и озабоченная отношением с таким же тупым мужиком. Первоначально повелась на упоминание работы и бесчеловечности одного из преступника, а получила сюжет без сюжета и постоянное нытьё из-за романтического интереса.

Если коротко, то в романе не происходит НИЧЕГО. Инфантильная девушка приезжает в Гаагу, на одной из вечеринок знакомится с женатым мужиком и решает, что да, это идеальный выбор для дальнейших отношений. На работу ей наплевать и вовсе не из-за того, что приходится наблюдать за жестокими людьми, а потому что она куда больше заинтересована чужой личной жизнью. За высокопарным текстом скрывается обычная пустышка, завёрнутая в яркую обложку и чем дальше двигаешься по тексту, тем сильнее это понимаешь. И короткий размер книги никак не помогает.

Авторка вроде пытается ввести сюжетные линии, но ей откровенно скучно их прописывать, поэтому она забрасывает всё и даже не пытается притвориться, что это не так. У героини нет имени, но это ещё куда не шло — всё же не первый такой роман и многие мне нравятся. Ужаснее то, что у героини нет личности. Она откровенная пустышка и я не уверена, что такие личности существуют в реальности. У неё нет никаких амбиций и желаний, она просто плывёт по жизни, не задумываясь ни над чем. Проблема ещё и в том, что остальные персонажи тоже ничего из себя не представляют. Обыкновенные статисты, за которыми неинтересно наблюдать.

И так как авторке было лень прописывать хоть что-то, я не стану заморачиваться и просто приведу пример того, что окончательно взбесило меня. Ближе к концу романа начальница героини предлагает ей постоянную работу и повышение. На что эта дура реагирует тем, что наблюдает за одним из посетителей кафе, который изменяет своей жене. Начальница ей: «вы меня вообще слушаете?» Героиня: «да» и её взгляд снова следит за парочкой в кафе. Но следующая сцена ещё лучше. Мужик, по которому сохнет героиня уезжает к своей жене и детям, говорит, что вернётся через неделю, но по итогу задерживается. Он не пишет героине, не звонит ей и вообще не подаёт признаки жизни, но когда возвращается заявляет: «ты это, прости, я человек просто такой, давай дальше строить отношения». И эта тупица такая: «не, мы идеально друг другу подходим, так что давай». Вы реально друг другу подходите — оба откровенные идиоты.

Я пыталась слушать аудиокнигу, но чтица делает роман ещё более унылым. Пыталась читать в электронке и продолжала страдать. «Так может нужно было бросить?» Может быть, но половина была уже прослушана и я всё ещё надеялась на лучшее.

Какое-то странное ощущение у меня осталось после прочтения данного романа. С одной стороны, мне понравилось то, как автор описывает работу международного суда, ощущение героев при жизни в другой стране, в другом городе, с другой стороны в моей голове было вот это недовольство тем, что уже имеется и отсутствие какой-либо цели у героини. Потому что собственно для чего получать крутое и престижное образование, устраиваться на такую работу, если ты не готова к переездам и к карьерной лестнице? Чтобы приехать в другую страну и сидеть в не понимать, что делать? Я в этом смысла не вижу.

Второй момент, который меня реально сильно напрягал, это отношения с иностранцем и тем, кто ещё не развёлся. Я откровенно это не понимаю, зачем лезть в отношения с тем, кто не определился, разводиться ему или нет. Или он развёлся – встречайтесь, или он ещё в браке, пусть и подал заявление – не лезть в это дело. Потому что на чужом несчастье своего счастья, во-первых, не построишь, а во-вторых, человек может легко передумать, и ты останешься в положении брошенной любовницы. А про это мне читать совершенно было не интересно.

Я не увидела в этой книге цели и смысла, ну кроме как в очередной раз показать как современные граждане идут бесцельно и чем это в итоге закончиться? Психотерапевтом и депрессией в лучшем случае, суицидом в худшем.

Поначалу книга показалась скучноватой и бесцветной, но, тем не менее, я почему-то всё ещё думала о ней даже несколько дней спустя. Профессия героини и место действия, несомненно, были любопытны: не так часто встречаются истории о переводчиках да ещё и в Международном Суде.

Имя героини нам неизвестно, но по существу это и не особо важно, потому что автору интересны не столько даты и ключевые события её жизни, сколько её анализ их. Она, несомненно, умна, за что её ценят на новом месте.

Большая часть моих коллег пожили в разных странах и по натуре были космополитами, неотделимыми от своих языков. В эти критерии вписывалась и я. Я с самого начала говорила на английском и японском, то есть на языках родителей, и на французском тоже — провела детство в Париже. Еще я выучила до профессионального уровня испанский и немецкий, хотя они, как и японский, оказались не настолько востребованы, другое дело — английский и французский, рабочие языки Суда.

Но только сложилось впечатление, что она словно плывёт по течению жизни, принимая важные решения как бы между прочим. Однако это, скорее, проявление японской природы в героине: принятие неизбежности, ключевом не только в кодексе самураев, но и во всей японской философии в целом.

Шли дни, и я все больше убеждалась, что покинуть Нью-Йорк было правильно, хотя не факт, что приехать в Гаагу — тоже правильно. Я созерцала особенности здешнего пейзажа с мощным, порой почти пугающим облегчением — потому что это место еще не стало до боли знакомым, память еще не исковеркала его, и потому что я уже искала что-то, хотя сама не понимала что.

Проблема близости в романе не считывается сразу. Она запрятана в череде отношений героини с разными людьми, как профессионально, так и личностно. Но можно ли назвать близостью отношения с коллегой-мужчиной, который хоть и делит с ней постель, ещё не оставил в прошлом предыдущие отношения? А как насчёт подруги, которая почему-то уж очень тщательно готовится к встрече, когда знает, что сопровождать героиню будет тот самый коллега. А может близость сильнее с обвиняемым в военных преступлениях бывшим президентом, речь которого она переводит для всего мира? Ведь, как отметила героиня, её работа — "сокращать дистанцию между языками” и через это — сокращать дистанцию между людьми...

Можно сказать, что это роман без начала и конца. Героиня поймана, как насекомое в смоле, в одном, сравнительно небольшом, периоде её жизни. Я поняла, что в итоге понравилось мне в истории — неоднозначность очевидного, меланхоличность ежедневного и всегда ускользающая идея близости с кем-то.

Выходит, наши личности чрезвычайно изменчивы, а с ними и все течение нашей жизни — какая неудобная мысль.

именно так я читала роман Кэти Китамуры: в оцепенении, с застывшими слезами на глазах даже боялась дышать удивительно наверно то, что книга похожа на исследование разных форм близостей: преступника и переводчика, мужчины в отношениях и новой подруги, женщин между собой, коллег, передающих дело друг другу, дочери и матери. Часто в контексте романа слышится слово "унижение", мне кажется, оно тонкой нитью лежит между строк, дышит, ползает и подрастает. Наша главная героиня вступает в должность переводчицы в суде, её задача.. быть бесстрастной, ведь это "особенность характера всех сотрудников". Героиня исследует свои чувства, состояния, ходит в кафе, она буквально всех сканирует, не отсвечивая. Даже находясь в квартире своего парня, присутствия не оставляет, думает, что её не замечает коллега-адвокат, уборщица, начальница. Она так и звенит - я, пустое место. Но это не так, люди вокруг делают все как раз наоборот. А она только исследует этот факт, не больше.

На моментах в суде у меня захватывало дух, я застывала, ждала, когда процесс закончится и девушка пойдет домой, чтобы вместе с ней, перевести дыхание и снова прослушать тяжелейшие секунды текста. Книга очень понравилась. Наверно потому что пронзило чувство похожести характеров, пути, этнического вопроса и особенности "понять вообще всё - в определенных обстоятельствах, про определенных людей. В этом моя сила и слабость."

Мелкотравчатый и заносчивый, он умеет шарить в потемках человеческих душ. В тех местах, куда обычные люди не суются. И это дает ему кучу власти, даже когда он заперт в камере.

Как вообще можно после этого дышать?

Эти люди владели лишь обрывками нарратива, и тем не менее они возьмут эти обрывки и соорудят из них повесть не хуже всех прочих - повесть, которая будет казаться цельной.

Во второй половине книги главная героиня идет на открытие выставки в музее, и там её внимание привлекает картина Юдит Лейстер "Предложение". Автор три страницы описывает детали картины и сильнейшее впечатление от неё. Пишет про то, как мужчина плотоядно улыбается и держит женщину за плечо, как он хочет купить любовь за деньги и уверен в своем праве, а бедная девушка, склонившись над шитьем, вся закостенела от ужаса и воплощает в себе образцовую скромность. Попутно упоминается символика цветов - мужчина выглядит нарочитым темным пятном, а женщина изображена в белом, чтобы подчеркнуть разницу между добром и злом. Есть и рассуждения о том, что картину написала одна из немногих женщин-художниц Золотого века голландской живописи - да еще в 1631 году и в возрасте 22 лет. Темы искушения, домогательства, запугивания автор поминает наравне с оценкой сочетания двух непримиримых личных позиций - того диссонанса, "который дает жизнь холсту". А теперь посмотрите на эту картину и ответьте для себя на вопрос, не слишком ли автор перестаралась со столь подробной её интерпретацией? Не ощутили ли вы разочарование? Простоту впечатления в сравнении с длинным, манифестоподобным описанием?

Примерно такое же впечатление у меня от всей книги - замах на рубль, удар на копейку. Есть героиня и её окружение, есть интересный сеттинг работы в международном суде, есть масса вброшенных в повествование сложных тем, но все они, даже при попытках их нагнетания автором, не оправдывают итогового слабого звучания, которое к тому же словно дробится на несколько разных мелодий, не складываясь в единую симфонию.

Рассказчица, имя и возраст которой мы так и не узнаем, как и сама Китамура, является ребенком двух миров, сочетая в себе восточные и западные черты своих родителей, однако на истории это особо не скажется. После смерти отца и переезда матери в Сингапур, героиня бежит из Нью-Йорка в Гаагу, имея годовой контракт на работу переводчицей-синхронисткой в суде, где на скамье подсудимых оказываются сплошь террористы и военные преступники. Женщина предана профессии и очень дисциплинирована, но постоянно рассуждает о пропастях между словами, языками и передаваемыми ими смыслами. Изо всех сил стараясь стянуть и аккуратно сшить эти разрывы на работе, она то и дело рушится в них в личной жизни. Возле дома её единственной подруги происходит жестокое ограбление, и героиня вдруг становится одержима его жертвой. Её парень-голландец отправляется в Лиссабон, чтобы развестись, но застревает там на многие недели и перестает отвечать на сообщения. Сальный тип с вечеринки неожиданно оказывается блестящим адвокатом. Бывший африканский президент, от чьего списка преступлений хочется в ужасе зажмуриться, проявляет сочувствие и участие. Всё это подается бегло, едва ли не вскользь, и как-то двусмысленно, отчего никак не получается уловить даже не истинную подоплеку, а саму суть событий - словно абсолютно всё тут этически сомнительно или как-то еще дискомфортно, а ты в итоге чувствуешь скорее настроение, чем сюжет.

Неуловима и сама героиня - её образ размыт и прозрачен, как акварельный рисунок, где намечены лишь цветовые пятна, но оставлены без внимания детали. Китамура не слишком щедра на прорисовку, она задает лишь контуры, внутри которых каждый может разглядеть что-нибудь свое: проблемы с матерью? минимум друзей? гиперфиксация или, напротив, страх близости? И раз уж перевод в понимании героини это не столько линейное развитие, сколько извилистый путь, изобилующий неожиданными развилками и тупиками, то и познание читателем действующих лиц тут превращается примерно в то же самое - муторное блуждание по лабиринтам языка и человеческой натуры, где дольше всех выдерживает профессионал, способный вовремя отключить личную осознанность и полностью отдавшийся течению текста.

Впрочем, в итоге я так и не смогла определиться, зачем вообще это всё. Ощущение постоянной угрозы, исходящей то от одного, то от другого персонажа, никак себя не оправдывает. Очень часто чувствуется что-то вроде желания провести не слишком явную параллель между работой героини и её неспособностью интерпретировать окружающие события и мотивы людей, но эта мысль будто брошена на волю лениво плещущихся в истории волн и никуда не приплывает. Остается куча вопросов без ответов, масса мелких событий и упоминаний, ведущих в никуда - читатель, как и героиня, обречен увязнуть в процессе "перевода" для себя этих осколков чужого нарратива, давно утратив за сосредоточенностью и механистическими действиями общий смысл. Разрозненные переживания рассказчицы, её неспособность выстроить связное повествование о своей собственной жизни кажутся странными, чуть ли не клаустрофобичными, но временами завораживают чем-то неуловимо - и неприятно? - знакомым. Тут много об обязательствах и компромиссах, о том, как мы обманываем друг друга и самих себя, сохраняя главную черту своего повествования - убедительность.

Но получается ли в финале достигнуть самой главной из всех описанных и подразумеваемых там близостей - близости автора и читателя? Сомневаюсь. Хотя все участники процесса очень старались.

Никто из нас не способен по-настоящему видеть мир, в котором мы живем... мы видим этот мир лишь иногда, мельком, чтобы снова не увидеть его, может быть, никогда. На удивление легко позабыть то, чему мы стали свидетелями, ужасающий образ или голос, произносящий непроизносимое, чтобы жить в этом мире, мы должны забывать, и мы забываем, мы все время живем в состоянии "я знаю, но я не знаю".

Приятного вам шелеста страниц!

После недавнего знакомства с американской писательницей японского происхождения Кэти Китамурой по её работе «Audition» (шорт-лист Букера’25), я был рад прочесть и более ранний, переведённый на русский роман «Близости». Сразу оговорюсь, что хоть мы с художественным методом Кэти не сходимся характерами (она любит метко и скупо вписывать глубокий психологизм в свои сюжеты, а я по старинке поклоняюсь размашистым и словоохотливым описаниям), я остался от книги под большим впечатлением. Главная героиня «Близости», переводчица-синхронистка из Гонконга попадает на работу в Международный уголовный суд Гааги, где в течение повествования будет приставлена к осуждённому за преступление против человечности Президенту неназванной африканской страны. У очевидного из названия и ожидаемого сближения героини и гослидера в изгнании будет также множество интересных рефренов: язык станет не только связующим мостиком между несколькими персонажами, но и средством погружения в души, мысли и мотивации склочного антиквара и его сестры, подруги из арт-тусовки, своенравного звёздного адвоката и даже новоиспечённого бойфренда, на поверку оказавшегося женатым и с детьми. За небольшой хронометраж романа героине приходится найти в шумной комнате громких, перебивающих друг друга голосов свой собственный, решить, чего она на самом деле хочет от своей карьеры, понять, как много может роднить нас с самыми противоречивыми и странными людьми и одновременно отдалять нас от ближайших друзей, если научиться подобному синхронному переводу от сердца к сердцу. То, как виртуозно блёклой и безынтересной на первый взгляд девушке удаётся не только перевести для суда высказывания осуждённого, но и уловить за речью, поступками и жестами окружающих её людей их реальные намерения и мысли, а также блестяще препарировать и понять, к примеру, современное искусство, с которым она столкнётся — сплошь ниточки одной катушки, оформляющие и подсвечивающие глубину личности героини. Получился не только очень интимный и лиричный роман о силе языка и важности точного его перевода, но и прекрасный ромком в духе «Lost in translation» о том, как важно порой давать людям и себе второй шанс: произвести впечатление, понравиться, задержаться в жизни кого-то или и вовсе начать всё сначала.

"Близости" – роман интонаций и нюансов. В нём фактически нет сюжета, хотя вы можете поискать, да и сам текст сконструирован в виде потока. Боюсь сказать, сознания. Нет, скорее настроения и эмоций. В нём есть прямая речь, но она не выделена абзацами, а намеренно вмонтирована в них, чтобы эффект погружения был полным. Получается лаконичный (в том числе по количеству страниц) внутренний монолог о поиске собственного голоса от женщины, которая обычно пытается передать голос других. И одновременно – о попытке разобраться в себе, но очень вялой (не в плохом, скорее сентиментальном смысле), безнадёжной и безрезультатной в конце концов. Решение в финале книги героиня принимает (даже несколько!), но вот к чему они ведут, мы так и не узнаем. Возможно, желание начать новую жизнь и порвать с прошлым вызовет обратный эффект.

Китамура исследует привязанности и близости всех мастей, не только личную. Пикантности сюжету придаёт реальный судебный процесс, который красной нитью проходит через весь текст. Лоран Гбагбо стал первым в истории главой государства, представшим перед Международным уголовным судом за преступления против человечества, но, как и в книге, его вину не удалось доказать. Связь с ним через стекло, попытка понять, что движет этим человек, пусть и опосредованно, и особенно взгляды, которыми героиня обменивается с чернокожим диктатором из Кот-д'Ивуара, – ещё один пласт повествования.

Ответ на вопрос, зачем нужен этот роман, будет относительным. Скорее для того, чтобы задать себе вполне банальные и жизненные вопросы, которые возникают у нас постоянно. Тем более у героини "Близостей" даже нет имени. Это такой усреднённый типаж  во вполне типичной ситуации. Если же вы не попадёте в поток, то все эти метания могут показаться вам бессмысленными, разреженными и несфокусированными, учитывая финал. Но это не мой случай.

Четвертый роман Кэти Китамуры посвящен переводчице-синхронистке, плывущей по течению и исследующей границы серой морали.

О главной героине мы знаем немногое: отец умер после продолжительной болезни, мать уехала в Сингапур, а сама она — переехала из Нью-Йорка в Гаагу, чтобы работать синхронистом в суде. Ее задача — в реальном времени переводить показания свидетелей и преступников с одного языка на другой. Почти сразу же героиня сталкивается с насилием, которое будет преследовать ее на протяжении книги, иногда являясь явно в суде, а иногда — маячить где-то на периферии, со слов знакомых и друзей.

Героиня серьезно относится к своей работе и старается передать все тонкости языка, темпа, эмоций говорящего. Она считает себя инструментом: отключая голову и пропуская через себя чужую речь, впадает в своего рода транс и в какой-то момент перестает понимать смысл слов, которые произносит. Трансляция чужих мыслей делает ее уязвимой, слишком открытой для враждебных настроений и желаний. Как говорить от имени свидетеля массового убийства? Или от имени коррумпированного политика, виновного в геноциде? Язык проигрывает перед лицом насилия, и героиня постепенно начинает терять себя.

Обезличивание и неопределенность — важные элементы романа. Безымянная героиня, потерявшаяся между культурами, языками и моральными принципами, живет в квартире, которая ей не принадлежит, спит с женатым мужчиной и не знает, продлят ли рабочий контракт. Рассуждая о красоте и харизме окружающих людей, она кажется простодушной и посредственной. Но постепенно мы замечаем, что при всей ее безликости остальные персонажи так или иначе тянутся к ней.

Китамура держит дистанцию с читателем, сбивая с толку сухостью языка. Однако обманчивая недосказанность на деле оказывается продуманной конструкцией, на которой держится роман. Так умеет только очень проницательный писатель.