Art & Lies

Я люблю тебя. На этой ниточке висит вселенная.

Мертвые едут на работу, трутся друг о друга серые руки трупов в разверзнутой могиле, громоздятся штабели в оцинкованных гробах машин, подземки и поездов. Жуткие экипажи раскрашены в яркие цвета – цвета гильотин, их корзин и лезвий, радостные, как сама казнь. Каждый мужчина, каждая женщина восходят на собственный эшафот, опускаются на колени, а их убивают – день за днем. Все подбирают свои отрубленные головы, садятся в метро и едут домой. Некоторые говорят, что работа им нравится.

Хотя разводов стало намного больше, чем раньше, количество браков тоже увеличилось. Едва пара торопливо рубила один узел, обе стороны начинали лихорадочно вязать веревочки в два новых. И шли они по проходу, в счастье-несчастье, богатство-бедность, здоровье-болезни, "пока Смерть не разлучит нас". И Смерть их разлучала -- смерть чувств, красоты, всего, кроме самых банальных удовольствий. Вскоре они умирали друг для друга и винили друг друга в скуке, одной на двоих.

Рукопашная между живым и мертвым. Поэт и слово оживляют друг друга изо рта в рот. Поцелуй меня лощиной рта -- котлованом, из которого добывают слова, занесенные песками времени. Поцелуй меня лощиной рта, и я заговорю на языках.

Ее поцелуй; ласка или приветствие губами; бильярдные шары, что сталкиваются, катясь; капля сургуча.

Когда все говорят одним говором, поэт уже не может говорить. Богатство языка питается разнообразием. Где нет разнообразия, нет и богатства. Среди мертвых не существует различий.

Ешь те же яблоки; день и ночь -- сутки прочь. Читай те же газеты; день и ночь -- сутки прочь. Включай телевизор; день и ночь -- сутки прочь. Тверди о своей неповторимости одним и тем же голосом. День и ночь -- сутки прочь.

- Малюющая женщина -- все равно что плачущий мужчина. Оба делают это плохо.

На что же мне тогда опереться, если не на свое прошлое, не на свою объективность, не на чистые белые халаты науки? Должен ли я признать выдумкой самого себя? Человек, состоящий всего лишь из пространства и света, булавочная головка на булавочной головке планеты, затерянной среди звезд? Le silence éternel de ces espaces infinis m'effraie. Человек, клюнувший на крючок Времени.

Непреложная, хоть и бросающаяся в глаза истина по прежнему состоит в том, что вещи кладут на место силой, но на месте они лежат спокойно. Иными словами, все на свете имеет дом, пространство, которое ему подходит, и если ему не мешать, оно будет стремиться туда, руководствуясь чем-то вроде инстинкта.

Dwie rzeczy w sposób zasadniczy odróżniają istotę ludzką od innych zwierząt: zainteresowanie przeszłością i możliwości, jakie daje język. Połączone, dają trzecią wartość: Sztukę.

Homofobia i mizogynia ułożone do snu pod białymi prześcieradłami okrutnej nauki.