Логотип LiveLibbetaК основной версии
Обложка
User AvatarВаша оценка
4,2
(6,3K)

The Good Soldier Svejk

26
484
  • Аватар пользователя
    valcome27 мая 2014 г.

    зря, ох зря я так долго тянула с прочтением этой книги. посыпаю голову пеплом и присматриваюсь к бумажному тому в хорошем издании. потому как эту книгу нужно иметь под рукой, когда всё тлен и некому морду набить.
    Швейк прекрасен до одурения, Гашек гениален до последней точки. Даже если знать, что последнюю точку в этой истории поставила смерть, а не сам автор.
    Это такая сатира или даже гротеск второго порядка, когда не понимаешь, Гашек смеется или говорит правду.
    Читать всем, обязательно и перечитывать в качестве таблетки от нынешней гротескной действительности за окном.

    Читать далее
    25
    227
  • Аватар пользователя
    EvgeniyaKhizhnyak8 октября 2023 г.

    Этот неподражаемый Швейк!

    Роман Ярослава Гашека "Похождения бравого солдата Швейка" - это яркая социальная сатира, через которую автор выражает свои антимилитаристские и антимонархические взгляды.

    Образ главного героя Йозефа Швейка является эдакой лакмусовой бумажкой, которая выделает нелепости полицейской, следственной, тюремной и армейской систем Австро-Венгерской империи, а также человеческие пороки. Будучи "официальным идиотом" и "дегенератом", Швейк на фоне всеобщей глупости выглядит самым здравомыслящим человеком. На самом деле он насмешник, саботажник и приверженец итальянской забастовки, а звание "официального идиота" является прикрытием для язвительности и колкостей:



    • На что смотрите? - крикнул подпоручик Дуб.
    • Осмелюсь доложить, господин лейтенант, мы смотрим вниз, в ров.
    • А кто вам разрешил это?
    • Осмелюсь доложить, господин лейтенант, такова воля нашего господина полковника Шлагра из Брука. Когда мы отправились на фронт, он в в своей прощальной речи велел нам, когда мы будем проходить по местам боёв, сугубое внимание обращать на то, как развивалось сражение, чтобы извлечь пользу для себя. И вот здесь, господин лейтенант, в этом рву, мы видим, что солдату приходится бросать при бегстве. Мы здесь поняли, осмелюсь доложить, господин лейтенант, как глупо, когда солдат тащит с собой всякие лишние вещи. Этим он понапрасну отягощает себя. От этого он понапрасну утомляется. Когда солдат тащит на себе такую тяжесть, ему трудно воевать.

      И, кажется, только поручик Лукаш, на которого Швейк свалился в качестве денщика, да вольноопределяющийся Марек догадывались о том, что за "круглым улыбающимся лицом" полного идиота скрывается насмешник:


    Это поистине странно, Швейк, - сказал поручик Лукаш, - вы имеете обыкновение, как я вам уже много раз говорил, особым образом унижать офицерство.

    Также Швейк предстает в образе эдакой армейской Шахерезады, рассказывающей 1001 историю "к слову". Каждый такой рассказ подчинен общей цели обличения и  высмеивания армейских порядков или человеческих пороков.

    Есть в романе сатира и на армейских религиозных служителей, которые представляют собой нелестное зрелище: гуляки, обжоры и пьяницы. При этом Ярослав Гашек обличает не только пороки отдельных людей, но и весь институт церкви, призывающий убивать и быть убитыми во славу императора и Бога:


    Ничего не изменилось с той поры, когда разбойник Войтех, прозванный "святым", истреблял прибалтийских славян с мечом в одной руке и с крестом - в другой.
    Во всей Европе люди, как скот, шли на бойню, куда их рядом с мясниками императорами, королями, президентами и другими владыками и полководцами гнали священнослужители всех вероисповеданий...

    Помимо сатиры на монархию, армию и религию в романе проскальзывают и антивоенные взгляды Гашека, хоть и выраженные в грубой форме:


    Так как здесь проходили и располагались лагерем войска, то повсюду виднелись кучки человеческого кала международного происхождения - представителей всех народов Австрии, Германии и России. Испражнения солдат различных национальностей и вероисповеданий лежали рядом или мирно наслаивались друг на друга безо всяких споров и раздоров.

    Особую пикантность роману придает тот факт, что своих персонажей Гашек списал с реально существовавших людей, и то, что он даже их имена оставил без изменений.

    Неудивительно, что "Похождения бравого солдата Швейка" вот уже сто лет (роман был написан в 1921 - 1923) остаются популярными во многих странах мира и будут таковыми оставаться впредь. Ведь пока в обществе сохраняются невежество, пошлость, жадность, кумовство, продажность, подхалимство и другие человеческие пороки, этот роман будет оставаться актуальным и будет приобретать все новых и новых поклонников.

    Я же осталась от Швейка и его армейской одиссеи в полном восторге и обязательно буду перечитывать этот роман.

    Читать далее
    23
    441
  • Аватар пользователя
    grebenka7 октября 2021 г.

    Честно говоря, совсем не зашло. У меня вообще с юмористической литературой отношения сложные. Мне обычно смешно то, что не смешно другим и не смешно то, от чего другие животы надрывают.
    Здесь есть Швейк, идиот со справкой, что называется. И юмор крутится вокруг этого - он ведет себя так как от него не ожидают, то ли троллит, то ли правда вот такой он странный. Но мне это все напомнило истории из серии запустить тортом в лицо соседу, он потом тебе и всем весело. Ну вот мне не весело от этого, совсем.

    Читать далее
    23
    1,1K
  • Аватар пользователя
    Verdena_Tori30 апреля 2020 г.

    "Бессмертие - это всего лишь вездесущность во времени"

    Трудно писать о книгах, которые очень любишь и о которых все уже сказано другими. Роман о Швейке - моя самая главная и, пожалуй, первая литературная любовь, а заодно и утешение во всех скорбях, которых с возрастом, как и у любого из нас, неизбежно становится больше. Старая толстая книга из дедушкиного шкафа, и с ней я - так уж вышло - по жизни, как с песней. Она не ставит всерьез, без глумлений, ни одного философского вопроса, но зато дает ответы и на те вопросы, что были заданы, и на те, что не были, и на те, что никому и в голову не пришло бы задавать, - ответы порой грубые, непритязательные, но какие же, страшно подумать, уместные и подходящие ко всему бессмысленному и слепому, что треплет и мотает по земле всякого отдельно взятого человека, чья жизнь, как говаривал Швейк, ни черта не стоит.

    Похождения бравого солдата - неисчерпаемый пласт бытия, разомкнутого во времени и пространстве. Вчера и сегодня, пять лет назад и под нынешний новый год, в самые темные и трудные дни передо мной снова и снова появляются все те, кто по воле автора навеки обречены ехать на фронт, шагать под конвоем, не вставать из-за стола в трактирах, терпеть добавочный клистир и сосуществовать под одной обложкой. Давайте взглянем на кое-кого из них еще раз, пока их общая неразрешимая история, лишенная положенного всякому приличному повествованию исхода, не покатилась опять по закольцованным рельсам, проложенным из 1914 года в бессмертие и обратно.

    Очень жаль, что мы никогда не узнаем, как звали Марека, хоть он и не единственный, кого постигла такая участь: в тексте у большинства персонажей нет имен, одни только фамилии. Марек, бывший студент классической философии, балагур, сочинитель и разгильдяй, был со мной, когда на исходе третьего часа ночи мой карандаш рвал бумагу, а руки мерзли от ужаса перед последним в жизни экзаменом. Вместо того, чтобы в судорожном бессилии писать ответ на еще один вопрос, я перечитывала главу о великих зоологических открытиях, явленных миру в арестантском вагоне, и нас с Мареком - вопреки всем законам логики - пронесло.

    По-своему мил, трогателен и вовсе не так уж прост кадет Биглер, начинавший путь на страницах романа незамутненным юнцом, авансом приписавшим себе всевозможные подвиги на полях сражений и даже выдумавшим про запас целый список заглавий для своих мемуаров. Жаль, нельзя сказать наверняка, что вышло из него в итоге.

    Поручик Лукаш, чуть ли не единственный герой с прописанным внутренним миром в произведении, жанр которого формально не предполагает погружения в глубинную суть персонажа, - воплощенный образец непротивления злу насилием. И неважно, по слабости характера ли, по доброте ли душевной, по стечению ли обстоятельств. Советские авторы предисловий, послесловий и всякого рода комментариев, сопровождавших серьезные издания, в поиске унылых сравнений нередко называли господина поручика неудавшимся Дон Кихотом и - видимо, из общей неприязни к старорежимному офицерству - предлагали читателю испытывать к нему легкое презрение. Я вот не испытываю нисколько, а напротив - питаю симпатию и глубокое сочувствие. Один тот факт, что он ни разу не поднял руки на Швейка (и на Балоуна заодно), исчерпывающим образом говорит о нем все. И еще то, что он не застрелился. За время знакомства со своим подчиненным Лукаш, в прошлом колотивший денщиков, явно вырос духовно и многое понял, и я с теплотой вспоминаю о нем всякий раз, когда приходится терпеть, стиснув зубы и не задаваясь вопросом "за что?". Его дальнейшую судьбу автор тоже забрал с собой в могилу, но как же хочется верить в то, что он вернулся с войны живым и долгие годы после продолжал выслушивать Швейковы бредни, встречаясь с бывшим ординарцем просто так, по дружбе.

    Благодаря трудам уважаемых исследователей и энтузиастов сегодня нам доступно немало информации о прототипах геров. Вот они, существовавшие на самом деле и поневоле ставшие литературными персонажами: поручик Рудольф Лукас, впоследствии капитан и майор, по свидетельствам современников - отличный офицер и на редкость порядочный человек, вовсе не страдавший избыточной слабостью к женскому полу; его обаятельный и болтливый денщик Франтишек Страшлипка, попавший вместе с Гашеком в русский плен; фельдфебель Ян Ванек, который был награжден за храбрость; капитан Винченц Сагнер, отличившийся в боях; кадет Ганс Биглер, после знакомства с романом уже в немолодом возрасте сам, и не без иронии, написавший о себе в газету. Все они пережили войну, и дальше у каждого из них была своя судьба, узнать о которой можно в сети (к сожалению, по большей части на иностранных ресурсах, но есть и заслуживающее внимания современное русскоязычное исследование). Многие исследователи сходятся на том, что автор наделил некоторых своих героев - того же Биглера - не самыми приятными чертами, раздав им при этом имена реальных людей, подобных черт не имевших. Плохо ли это? Да, наверное, не слишком здорово. Но жизнь - загадочная штука, а то, что после, до и за ее пределами - вообще никому не ведомо, так почему бы не представить, будто годы спустя все они где-то далеко от нас повстречались и с автором, и друг с другом, и со своими литературными двойниками - и как-нибудь между собой разобрались?

    Может, и к лучшему, что роман остался неоконченным, учитывая всю неоднозначность дальнейших исторических событий и гипотетическую возможность появления Швейка со товарищи в рядах Чехословацкого корпуса или где-нибудь еще. Герои, не проникая за грань вымысла, остаются литературными персонажами, и у читателя нет большой нужды оценивать их поступки согласно собственному представлению об исторической справедливости.

    "Швейк" в глубине своей - печальная и очень страшная книга. Но смешная до заикания, этого не отнять. Как бы там ни было, я бесконечно люблю их всех, даже полковника Шредера, пусть он и знаменит лишь тем, что вляпался пальцем в кошачий помет. И самого пана Ярослава, который стоит где-то между Швейком и Мареком и сквозь столетие глядит на нас грустными, несмотря на все лукавые ухмылки на письме и в жизни, глазами. Кстати, сегодня исполняется ровно 137 лет со дня его рождения. И он, и Швейк, и случайные люди неблизкой теперь уже эпохи, которым по некоей причине суждено было попасться под руку автору и стать героями романа, давно вошли в вечность, где и пребудут.

    И так далее. Несомненно.

    Читать далее
    Содержит спойлеры
    23
    1,9K