Рецензия на книгу

• 

  Verdena_Tori30 апреля 2020 г.

  "Бессмертие - это всего лишь вездесущность во времени"

  Трудно писать о книгах, которые очень любишь и о которых все уже сказано другими. Роман о Швейке - моя самая главная и, пожалуй, первая литературная любовь, а заодно и утешение во всех скорбях, которых с возрастом, как и у любого из нас, неизбежно становится больше. Старая толстая книга из дедушкиного шкафа, и с ней я - так уж вышло - по жизни, как с песней. Она не ставит всерьез, без глумлений, ни одного философского вопроса, но зато дает ответы и на те вопросы, что были заданы, и на те, что не были, и на те, что никому и в голову не пришло бы задавать, - ответы порой грубые, непритязательные, но какие же, страшно подумать, уместные и подходящие ко всему бессмысленному и слепому, что треплет и мотает по земле всякого отдельно взятого человека, чья жизнь, как говаривал Швейк, ни черта не стоит.

  Похождения бравого солдата - неисчерпаемый пласт бытия, разомкнутого во времени и пространстве. Вчера и сегодня, пять лет назад и под нынешний новый год, в самые темные и трудные дни передо мной снова и снова появляются все те, кто по воле автора навеки обречены ехать на фронт, шагать под конвоем, не вставать из-за стола в трактирах, терпеть добавочный клистир и сосуществовать под одной обложкой. Давайте взглянем на кое-кого из них еще раз, пока их общая неразрешимая история, лишенная положенного всякому приличному повествованию исхода, не покатилась опять по закольцованным рельсам, проложенным из 1914 года в бессмертие и обратно.

  Очень жаль, что мы никогда не узнаем, как звали Марека, хоть он и не единственный, кого постигла такая участь: в тексте у большинства персонажей нет имен, одни только фамилии. Марек, бывший студент классической философии, балагур, сочинитель и разгильдяй, был со мной, когда на исходе третьего часа ночи мой карандаш рвал бумагу, а руки мерзли от ужаса перед последним в жизни экзаменом. Вместо того, чтобы в судорожном бессилии писать ответ на еще один вопрос, я перечитывала главу о великих зоологических открытиях, явленных миру в арестантском вагоне, и нас с Мареком - вопреки всем законам логики - пронесло.

  По-своему мил, трогателен и вовсе не так уж прост кадет Биглер, начинавший путь на страницах романа незамутненным юнцом, авансом приписавшим себе всевозможные подвиги на полях сражений и даже выдумавшим про запас целый список заглавий для своих мемуаров. Жаль, нельзя сказать наверняка, что вышло из него в итоге.

  Поручик Лукаш, чуть ли не единственный герой с прописанным внутренним миром в произведении, жанр которого формально не предполагает погружения в глубинную суть персонажа, - воплощенный образец непротивления злу насилием. И неважно, по слабости характера ли, по доброте ли душевной, по стечению ли обстоятельств. Советские авторы предисловий, послесловий и всякого рода комментариев, сопровождавших серьезные издания, в поиске унылых сравнений нередко называли господина поручика неудавшимся Дон Кихотом и - видимо, из общей неприязни к старорежимному офицерству - предлагали читателю испытывать к нему легкое презрение. Я вот не испытываю нисколько, а напротив - питаю симпатию и глубокое сочувствие. Один тот факт, что он ни разу не поднял руки на Швейка (и на Балоуна заодно), исчерпывающим образом говорит о нем все. И еще то, что он не застрелился. За время знакомства со своим подчиненным Лукаш, в прошлом колотивший денщиков, явно вырос духовно и многое понял, и я с теплотой вспоминаю о нем всякий раз, когда приходится терпеть, стиснув зубы и не задаваясь вопросом "за что?". Его дальнейшую судьбу автор тоже забрал с собой в могилу, но как же хочется верить в то, что он вернулся с войны живым и долгие годы после продолжал выслушивать Швейковы бредни, встречаясь с бывшим ординарцем просто так, по дружбе.

  Благодаря трудам уважаемых исследователей и энтузиастов сегодня нам доступно немало информации о прототипах геров. Вот они, существовавшие на самом деле и поневоле ставшие литературными персонажами: поручик Рудольф Лукас, впоследствии капитан и майор, по свидетельствам современников - отличный офицер и на редкость порядочный человек, вовсе не страдавший избыточной слабостью к женскому полу; его обаятельный и болтливый денщик Франтишек Страшлипка, попавший вместе с Гашеком в русский плен; фельдфебель Ян Ванек, который был награжден за храбрость; капитан Винченц Сагнер, отличившийся в боях; кадет Ганс Биглер, после знакомства с романом уже в немолодом возрасте сам, и не без иронии, написавший о себе в газету. Все они пережили войну, и дальше у каждого из них была своя судьба, узнать о которой можно в сети (к сожалению, по большей части на иностранных ресурсах, но есть и заслуживающее внимания современное русскоязычное исследование). Многие исследователи сходятся на том, что автор наделил некоторых своих героев - того же Биглера - не самыми приятными чертами, раздав им при этом имена реальных людей, подобных черт не имевших. Плохо ли это? Да, наверное, не слишком здорово. Но жизнь - загадочная штука, а то, что после, до и за ее пределами - вообще никому не ведомо, так почему бы не представить, будто годы спустя все они где-то далеко от нас повстречались и с автором, и друг с другом, и со своими литературными двойниками - и как-нибудь между собой разобрались?
  
  Может, и к лучшему, что роман остался неоконченным, учитывая всю неоднозначность дальнейших исторических событий и гипотетическую возможность появления Швейка со товарищи в рядах Чехословацкого корпуса или где-нибудь еще. Герои, не проникая за грань вымысла, остаются литературными персонажами, и у читателя нет большой нужды оценивать их поступки согласно собственному представлению об исторической справедливости.

  "Швейк" в глубине своей - печальная и очень страшная книга. Но смешная до заикания, этого не отнять. Как бы там ни было, я бесконечно люблю их всех, даже полковника Шредера, пусть он и знаменит лишь тем, что вляпался пальцем в кошачий помет. И самого пана Ярослава, который стоит где-то между Швейком и Мареком и сквозь столетие глядит на нас грустными, несмотря на все лукавые ухмылки на письме и в жизни, глазами. Кстати, сегодня исполняется ровно 137 лет со дня его рождения. И он, и Швейк, и случайные люди неблизкой теперь уже эпохи, которым по некоей причине суждено было попасться под руку автору и стать героями романа, давно вошли в вечность, где и пребудут.

  И так далее. Несомненно.

  Содержит спойлерыОткрыть

  23

  1,9K