Отзывы о книге Johnny Got His Gun

«…Мы не желаем воевать, не желаем быть мертвыми, хотим жить, мы – это мир, мы – это будущее, и что бы вы ни говорили, какие бы ни произносили речи, какие бы ни выкрикивали разные лозунги, мы не дадим вам искромсать нас на мясо. Хорошенько запомните – весь мир это мы, мы и еще раз мы, без нас его не станет»

Сложно что-то писать об этой книге. Она… тяжелая. Искренняя. Прекрасная в своей обнаженности. Честно говоря, не понимаю, почему у нас ее издали только раз, еще в Советском Союзе. Теперь можно и вовсе не рассчитывать на переиздание. Это классика от 1939 г., одна из лучших американских антивоенных книг, которую можно растащить на цитаты и пользоваться – этим работа Дальтона Трамбо схожа с «На Западном фронте без перемен». Эта книга так же о Первой мировой – возможно, самой бесполезной войне в истории человечества. Как и герой Ремарка, герой Трамбо ненавидит саму суть войны, но не может от нее убежать, ибо «призыв! бегом бить вражину! ты чего, слабак, не хочешь воевать? где твой патриотизм, скот, безродный космополит!»

Однако «Джонни получил винтовку» отличается от большинства антивоенных книг. Чаще писатели-пацифисты используют предельный натурализм, ужасают читателя описаниями оторванных конечностей и вывалившимися кишками, или кишками на дереве (это же у Ремарка было, не так ли?). Этот прием (больше крови и внутренностей!) действует безотказно. Особо впечатлительных тошнит. Но Трамбо решил отойти от этого. Он написал страшнейшую книгу о войне без боевых сцен, унизительного призыва и смертей товарищей. От хорошо знакомого читателям натурализма он ушел почти в экзистенциализм, лишив своего пока живого героя возможности коммуницировать с другими людьми. Его герой, Джонни из заглавия, как личность больше жив, чем мертв (если говорить о его способности мыслить). Если же говорить о его теле, то он больше мертв, чем жив.

«Они уже смотрели вперед, уже вглядывались в грядущее, и где-то им уже виделась новая война. Для ведения этой войны им понадобятся люди, но если эти люди увидят, что их ждет, то не станут воевать. Вот почему они скрывают будущее, вот почему утаивают его под грифом «совершенно секретно». Они понимают – если все маленькие люди, все молодые ребята увидят это будущее, то сразу же начнут задавать всякие вопросы»

У Джонни была обычная жизнь обычного американского парня. Он был хорошим сыном, честным работником и счастливым возлюбленным. Мечты его были так же просты – жить спокойно с любимыми людьми. На войну он не хотел и не верил ей. Но в 20 лет его призвали и отправили воевать в Европу. Лежа в больнице, Джонни вспоминает, как хороша была его жизнь до войны. Пекарня. Рыбалка с отцом. Рождество в кругу семьи. Любимая девушка, которая обещала ждать его с фронта. Один снаряд разрушил его жизнь. Парню снесло полголовы, чудом не затронув мозг. Потом, из-за начавшегося заражения, ему пришлось ампутировать все конечности. Вы правильно поняли – у Джонни больше нет ни ног, ни рук, он ничего не слышит, не видит, не может говорить. Но мозг его сохранился, сердце продолжает качать кровь, желудок и кишечник работают безотказно. Но жить Джонни не может.

Трамбо погружает Джонни в осознание полнейшего одиночества. Джонни пребывает в экзистенциальной пустоте. Конечно, он чувствует, что лежит на постели и накрыт одеялом, он чувствует прикосновения сестер и врача, слышит, как стучит его сердце. Но он не в состоянии пробиться к ним. Они существуют в ином мире. Он не видит их, не слышит, не может ничего сказать. Он для них только кусок мяса – да, как-то функционирующий, но все равно кусок, отход от человека, за которым они, по абсурдности, должны ухаживать – чтобы жизнь его, ни дай бог, не оборвалась. Джонни даже убить себя не может. Не может и попросить об этом. Вместо того чтобы сжалиться над ним, ему приносят военные награды и называют героем. Милосердие и жестокость идут рука об руку, создавая дикие ситуации. Значит, не жалко отправить на войну здорового парня во имя «вечных идеалов» (которые почему-то должны отстаивать обычные ребята, а не сынки всяких генералов, президентов да премьер-министров; ну да, патриотизм же только для пушечного мяса, все логично!). А вот дать умереть лишившемуся всего Джонни – это нельзя, его же жалко, он должен обязательно жить! А то, что невозможно жить без конечностей и органов чувств – это ничего! Зато мы его спасли! Мы сотворили достижение! ЧЕЛОВЕК остался жив!

И лежит Джонни и перемалывает бесконечно мысли – о прошлом, о войне, о том, как он бы хотел связаться с «живыми», но, получи он возможность, все равно его не захотят услышать. Трамбо говорит о нежелании слышать тех, кто был на войне. Дело не только в Джонни. Ветераны хороши лишь тогда, когда их можно выставить в шеренгу и навешать им на грудь медальки, сфотографироваться с ними, а потом кричать: «Посмотри на смелых солдат, посмотри на их классные ордена, ты тоже станешь героем, страна будет тобой гордиться!» Ветеранам можно напоказ дарить хлебушек и портвейн. Но в действительности на них наплевать. «Забота» эта исключительно внешняя. Разговорчивый же ветеран не выгоден стране, которая готовится к новой войне. Что он может рассказать мальчишкам, которых власть собирается бросить в окопы? Что война – это жесть? оторванные конечности, боль, страх и смерть? сожженные деревни и разрушенные города? В свое время нацисты очень обижались на Ремарка, который посмел в «На Западном фронте…» рассказать, что воевать тупо, больно и бессмысленно. Мнение Ремарка о войне не вписывалось в политику НСДАП, потому и сожгли его книги – чтобы не смущал своим пафицизмом молодое поколение, ему же еще Варшаву и Сталинград бомбить и в окопах мерзнуть.

«Мы – люди мирного труда, и мы не желаем войн. Но если вы разрушите наш мир, если лишите нас работы, если попытаетесь натравить нас друг на друга, – мы будем знать, что делать… Мы хотим быть живыми, и ходить, и разговаривать, и есть, и петь, и смеяться, и чувствовать, и любить, и растить своих детей в полном спокойствии, в безопасности, чтобы они стали достойными и мирными людьми. А вы? Вы, властители и хозяева, продолжайте! Продолжайте готовить новое смертоубийство, вооружайте нас! Мы же обратим это оружие против вас»

Делая своего Джонни безгласным и беспомощным инвалидом, Трамбо показывает судьбу всех, кто пошел убивать за какие-то мифические идеалы – «демократию», «освобождение», «спасение» и прочее, что выливают на людей очередные пропагандисты. Фронтовик бесславной войны окажется лишним в послевоенном обществе. Он никогда не станет прежним. И окажется, что воевал он зря, ни за что, и никто уже не считает его героем, не уважает его награды, несколько лет жизни потеряны, а что дальше? Зачем нужно было убить всех этих людей? Чтобы – что? Вот и Джонни не понимает, не понимает и читатель. Каждый из нас неизбежно должен прийти к мысли, что жизнь стоит больше всех абстрактных «истин», за которыми часто кроется пустота.

«Как на улочке солдат Булочку ест, сладкому рад. Он тебе и сын, и брат – Кровью цветет яблонный сад» Песня, которая вдохновила на прочтение ;)

"Люди слышали про полумужчину-полуженщину, они слышали про бородатую женщину, про человека-змею и карлика. Они видели девушек-русалок, дикарей с Борнео, юную туземку из Конго, которая на лету хватает зубами брошенную ей рыбину. Они видели человека, который пишет карандашом, зажатым в пальцах ног, и человека, ходящего на руках, и сиамских близнецов, и неродившихся младенцев в банках со спиртом. Но такого они еще никогда не видели. " Пожалуй соглашусь - такого я не видела, настолько пустой и эпатажной книги о войне я еще не встречала. Это тот, к сожалению не редкий случай, когда идея хороша, хоть и не свежа, но от исполнения хочется рыдать. Можно обвинить переводчика. Но думаю дело гораздо глубже. Очень уж американский посыл у книги. Совсем я его на смогла приладить, не знаю к какому месту.

На страницах описан поток сознания и воспоминаний Джонни, которому дали винтовку. Джонни был на войне, обезличенной, обтекаемой. Теперь Джонни кусок мяса с мозгом. У него нет ног, рук и половины головы. Он не может ни слышать, ни говорить, ни видеть, ни дышать, ни есть....он мертвец, который может только думать. Oh shit! В данном случае автор пытается ввести читателя в шоковое состояние, с сопутствующим чувством вины и сострадания. Я калач тёртый и даже чёрствый местами, как оказалось. Данный финт ушами, а точнее их отсутствие, может вызывать во мне скорей раздражение и недоумение. Для того, чтобы донести антивоенное настроение не обязательно трясти мясом у меня перед лицом. Иные книги без мучений, истязаний и нарочитого драматизма доводят до слезного потока и ненависти ко всем милитаристским настроениям.

Сознание героя, то ли бредит, то ли ведет монолог с читателем. Оно должно подхватывать, должно быть проникающим и окутывающим, это должна быть болезнь обернувшаяся черными буквами, заразная до жути и скрипа, а не просто текст с частыми повторениями для пущего эффекта. "Моя рука! Моя рука! Они отрезали мою руку. Видите культю? Это была моя рука! Уж это точно, у меня была рука, я родился с ней, я был нормальным человеком, таким же, как вы, и я мог слышать, и имел левую руку, как всякий другой. Но эти-то недоноски каковы? Взяли и отрезали руку… Как же так? " You get me?

Что касается авторского посыла... для меня тоже оказалось очень сложно. Протест героя против войн понятен, похвален и достоин поддержки в едином порыве. Но... надо быть американцем, чтобы проникнуться речами, клеймящими призывающих идти и бороться за демократию Исторически так сложилось, что у нашего народа другие проблемы, мы больше привыкли защищаться, а это уже рассуждения о совсем других ценностях.

Воспоминания героя могли бы задеть женские струны души. Но... Небольшие отрывки о близких людях не дали мне представления о герое, мне очень трудно что-то конкретное рассказать о Джонни, как-то его охарактеризовать. Может быть автор нарочно обезличивает его, делая мировым страдальцем планеты, имеющим, что типично для большинства, маму, друга, любимую... Но все его мысли и решения выдают очень шаблонного американца. Для нас всех, включая персонал больницы, это уже мертвое тело, которое, как ни странно, не гуманно убить до конца. Но поскольку он может говорить с читателем, мы в беседе с мертвецом узнаем, что он даже в таком состоянии пытается наладить существование, составляет мега выгодный бизнес проект. Are you nuts?

Автор так старался донести мысль о ценности жизни, жажде жизни... оголтело хватаясь за все и сваливая в кучу. Для меня это каша, которую невозможно переварить. Мне представлялось книга, как нечто болезненное, рвущее, слишком даже восполненное, с взбешенным накалом.( в таком-то состоянии). По факту совершенная пустышка, не уму не сердцу.

очень долго откладывала знакомство с произведением, сама книга просто отличная! Но сама ситуация явно нарочито искусственная. 20-и летний юноша Джо Бонхэм призван в армию и попал на поля Первой мировой. А в сентябре 1918 года (мир был подписан 11 ноября!) он был серьезно ранен: лишился рук-ног и лица (включая глаза и уши). Другой бы умер, но у Джонни было такое сильное желание выжить, что единственный рабочий орган - мозг - не дал ему умереть. Как выдумайте, что должно быть в книге, где такой главный герой? Нет, отнюдь не размытые видения и нереальный ужасы последних мгновений перед ранением. Собственно войны-то там и нет, если не считать проводов Джонни да его ужасающего ранения. В книге перемежаются воспоминания героя (не в хронологическом порядке, а как вспомнится) и его жизнь здесь и сейчас (попытки осознать, что с ним случилось, попытки считать время и выйти на связь с внешним миром). Мы не знаем, сколько времени герой был в таком состоянии, даже не знаем, какая страна, но ясно одно: что война - самое худшее, что придумало человечество. В этой связи интересно, что книга была опубликована в 1939 году, когда как раз назревала новая война. И пафос заключительной главы был посвящен именно тем, кто разжигал новый конфликт.

Как только через год, впечатления от фильма, начали тускнеть, я решилась прочитать книгу. А зря! Не потому что она хуже, такого и быть не может, ибо писатель и режиссер одно лицо. Как бы не был запоминающийся фильм, а он был очень зрелищен: множество фишек со светом, рваным повествованием, светящимися от красоты и здоровья актеров, как бы сильно не сбивал с ног и не потоптался на поверженном теле, книга намного сильнее. Читать ее ужасно трудно, несмотря на легкий и простой язык, маленький объем, страницы улетающие, одна за другой. Через каждые пять страниц хочется отдышаться, осознать, что в реальности все хорошо. Так уж получилось, что прочитала ее два раза за один день. Первый - от начала до конца, второй - в поисках понравившихся цитат. Хотя слово понравилось тут неуместно, они настолько пронзительны, отчаянны, безнадежны, что даже вырванные из контекста и перемещенные в цитатник, вызывает неконтролируемый поток слез. И каждая строчка, страница, глава достойны стать самостоятельным произведением!

Стоит тег "антивоенное". На любую книгу, где среди героев война, можно его поставить, но в них все равно найдется место геройству, одам храбрости молодых парнишек, которые не жалея себя, защищают всех и вся. Если они возвращаются к ждущим их, выплакавшим глаза, но не потерявшим надежду, они становятся героями, получают заслуженные почет, уважение и симпатичные медали. Или умирают, так и не начав жить.

А что делать с самыми неудобными? Теми что и живы, и мертвы одновременно. Которым нельзя дать всевозможные забавные прозвища "Человек-картошка", "Парень, который остался без рук и ног, а на днях сыграл свадьбу". Превратившихся в овощей умственно или физически.

Главный герой, как раз из таких, неудобных никому. Не поверите, у него нет рук и ног, слуха, голоса и лицо, как кротовая нора! Единственное, что у него осталось это разум и небывалая жажда к жизни и возвращению к людям. Он страшно хочет, чтобы его услышали, но как? Когда нечем докричаться, достучаться, когда абсолютно беспомощен. Реальность смешивается со сном, требуется год или два, что бы научиться вести счет времени. Его слишком много и единственное на что можно потратить, это воспоминания. Он со страстью их воскрешает. Такие простые и будничные: семья, быт, учеба, тяжелая работа и дружные коллеги, различные казусы и безрассудные поступки, первые влюбленности: одна несчастливая, вторая взаимная, но такая недолгая. Всего 20 лет, ему то и вспомнить особенно нечего, еще не успел сделать ничего выдающегося. От того, что не сделает уже больше никогда, душу разрывает, как мальки творог. Он отчаянно морзит, с годами его попытки добиться внимания, наконец то увенчаются успехом. И осознает самое страшное в своем положении. Он никому не нужен. Его наградят медалью, назовут героем, расцелуют в обе щеки и удобно забудут на веки вечные.

У меня нет рта, а я хочу кричать Того, кто еще не знаком с одной из самых известных ☮-книг или её экранизацией, все нижеследующее может сильно огорчить. Но с другой стороны, когда берешься за роман (больше похожий на поэму), в котором наименее серьёзный момент связан с осквернением трупа, неплохо бы быть к нему морально подготовленным. Потому что даже знаменитый лиргерой «Смерти стрелка-радиста» (которого «смыли из шланга со стенок турели») счастливее Джо Бонэма.

Далтон Трамбо, конечно, поступил дико: он не только лишил Джо ног, рук, лица, глаз, рта, ушей и заставил его постепенно осознавать эти потери, но и слишком слишком ясно дал понять, что полноценный Джо был обыкновенным солдатом, а заботливо пересказываемые истории его влюбленностей и пикников никому не интересны. Признание того, что человеческий обрубок — герой лучший, чем просто солдат, делает читающего соучастником наравне с девушкой, которая на немецком заводе собрала тот самый снаряд. Но Джо не винит. Он мимоходом сравнивает себя с Робинзоном Крузо (а не с чудовищем Франкенштейна), иногда осознавая себя больше творцом, чем страшным творением; сидящий в нем бог остается добрым и вслед за созданием вселенной и времени совершает чудо — дарует вечную молодость тем, кого Джо любил.

Где-то с середины над душой отчетливо стоял «Елеазар» Андреева — писателя, который, как и Трамбо, в войне не участвовал, что не помешало ему написать её портрет. Вот «Джонни» — это Елеазар по-американски. Он — hurray! — не умер, а всё, что должно было в нем умереть, воскрешает собственными силами. Он хочет говорить. Только нет никого из тех, что спрашивали: «Отчего ты не расскажешь нам, Лазарь, что было там?»

Обнаружила, что в русскоязычном издании 89-го года заботливо расставлены все знаки препинания, которых не было у Трамбо. Это тот самый случай, когда хочется сказать не из вредности: и ни черта-то вы не поняли.

Эту книгу я прочла потому, что она очень понравилась дочери. На вопрос, стоит ли мне её читать, она ответила утвердительно, но предупредила: будет больно... Роман Дальтона Трамбо "Джонни получил винтовку" не очень популярен. К сожалению, его почему-то не переиздают и у нас в стране. И, тем не менее, это одна из самых мощных и самых страшных антивоенных книг, что мне приходилось читать. Трамбо написал свой роман в 1939 году, а через год после этого по обвинению в антиамериканской деятельности был приговорён к тюремному заключению. Я не знаю, есть ли связь между этими двумя событиями, но почему-то мне кажется, что есть. Роман о двадцатилетнем американском пареньке Джо Бонхэме, получившем ранение на Первой мировой войне. Он находится в госпитале и вспоминает своё детство, юность, свою семью, всё, что было в его жизни до того самого дня, когда он под громкие бравурные речи сел в поезд, украшенный флагами, и уехал на войну.

По дороге на вокзал паренек, который выиграл, спросил Христа — скажи, Христос, ты поедешь с нами? Поеду, ответил Христос, но недалеко, мне надо проводить еще много поездов, много мертвецов, ты даже не поверишь сколько. Тогда они залезли в вагон, а Христос легонько подпрыгнул и очутился верхом на паровозе. Когда поезд тронулся, все подумали, что свистит паровоз, но это было не так; это Христос, взгромоздившись на котел, вопил во всю мочь. Так они и ехали — под перестук колес, под вой Христа, восседавшего на локомотиве. Его одежды развевались на ветру, а сам он вопил во всю глотку. Поезд мчался так быстро, что, глядя в окно, можно было видеть только одну сплошную линию, больше ничего.

О сюжете я писать не буду и "люто-бешено" советую всем, решившим эту замечательную книгу прочитать, - не суйтесь в рецензии! Даже в аннотацию, в которой, (так твою растак!) всё проспойлерено... Произведение написано очень простым, но при этом настолько берущим за душу языком, что невольно приходят на ум сравнения с такими романами, как "На западном фронте без перемен" Ремарка или "Над пропастью во ржи" Сэлинджера. Но "Джонни..." глубже проникает в душу, бьёт более прицельно, он беспощаднее и болезненнее.

Где-то его сейчас готовят. Где-то, в самом сердце Германии, делают этот снаряд. Вот прямо сейчас какая-то немецкая девушка чистит и полирует его, вставляет в него взрыватель. Он поблескивает в лучах заводских ламп, и на нем выбит номер, и номер этот мой. У меня назначена встреча со снарядом. Скоро мы с ним встретимся. ... Он прилетит, шелестя, и рыча, и дрожа. Прилетит с воем и хохотом, с визгом и жалобным стоном. Подлетит так быстро, что ты поневоле выбросишь вперед руки и бросишься его обнимать. Еще он не появится, а ты его уже почувствуешь и напряжешься перед встречей, и в момент вашего слияния задрожит земля — твое вечное ложе.

Если бы я читала эту книгу на бумаге, то не знаю, сколько раз мне пришлось бы закрывать её и сидеть, уставившись в окно. Но я читала её в электронном варианте, и поэтому просто время от времени отводила взгляд от экрана и закрывала лицо ладонями, чтобы дать себе передышку...

Все ослепляло его, все оглушало, он чувствовал такую нестерпимую муку, что казалось, будто вся боль, какая только есть на земле, затаилась где-то между его лбом и задней стенкой черепа и лупит изнутри кувалдой, пытаясь вырваться наружу. Боль была такая, что он лишь беззвучно повторял — пожалуйста, не надо, пожалуйста, не надо, не надо, не надо, лучше я умру.

Если вам уже много лет, и за плечами имеется жизненный опыт со своими печалями и радостями - прочтите эту книгу. Если вы ещё молоды, ещё несёте "прекрасную чушь" и независимо держитесь перед "зеркалом седым", как писала Юнна Мориц, - прочтите её. Всё очень просто: если вы можете прочитать - прочтите...

О романе: Книга одновременно и зацепила и нет. Зацепила своей очень-очень верной темой и отличной попыткой достучаться до любого озлобленного читателя. Гиперболизируя все ужасы войны, и направляя их на одного человека, показывая его не столько даже жажду жизни, сколько жажду самостоятельности, автору с лихвой удавалось не просто вызвать сочувствие, нет, этим он просто шокировал своего читателя. А шок чувствуется едва ли не на физическом уровне. На уровне ощущений, как у самого Джонни, слепого, глухого и обездвиженного войной. Тут читатель хочет / не хочет, а проецирует ситуацию на себя и выделяет здоровое такое сочувствие, желание чтобы всё прекратилось. Это всё несомненные плюсы произведения. С другой же стороны лично мне бросалась в глаза излишняя техничность и слёзовыжимательность книги. Автор ну настолько идеализировал своего героя, а затем настолько его жестоко похоронил, что я ему просто не верю. Все эти воспоминания Джонни из нормальной жизни, всё его сегодняшнее безнадёжное состояние отдают здоровой такой голливудчиной, приторностью. Таким образом, лично для меня, произведение с отличной идеей превратилось в фальшивую маску, нудную из-за частых повторений, и совершенно не трогающую из-за своей техничности.

О фильме: Джонни взял ружьё. Режиссёр и сценарист: Далтон Трамбо. Год выпуска: 1971. В своём фильме Далтон решил уйти в мрачноватый сюрреализм, шокировать зрителя жуткими образами вкупе с замороченным использованием времени-пространства, превратив фильм в своеобразный драматический триллер. Вот только, на мой взгляд, не получилось. Почти никакой актёрский состав и ещё большая слёзовыжимательность превратили его в нужный, но до ужаса нудный антивоенный памфлет. Я еле досмотрел до конца. Это был как раз тот случай, когда киваешь автору – мол, да, всё правильно он говорит и показывает, но лучше был дал вожжи тому, кто всю эту правильность покажет посильнее…

Едва ли я буду говорить сейчас хоть сколько-нибудь вразумительно, просто не смогу...Уж простите. Но эта история....Она меня убила. Говорил себе, что больше не стану читать всякий ужас про войну, и делать это перед сном, но взял да почитал и именно перед сном. И всю ночь думал...В комнате было тихо и темно. Я люблю тишину и люблю темноту. И люблю валяться в кровати, о чем-то думая, и когда мысли постепенно переходят в сон. Но люблю я все это, потому, что знаю, что в положенное время настанет утро. И потому, что знаю, что в любой момент, если захочу- встану, зажгу свет, включу магнитофон. Что бы я почувствовал, если бы однажды проснулся в полной тишине и темноте, и понял бы, что это будет всегда? Тишина, темнота, и кровать. И больше ни-че-го. И никогда. Я не ошибусь, если скажу, что Джонни Бонхэм- самый несчастный персонаж в мире литературы. Если я не прав- то мне трудно представить себе более несчастную судьбу. Любой -даже заключенный, приговоренный к пожизненному, даже распоследний бомж счастливец по сравнению с Джонни. Глубоко надеюсь, что такого в реальности ни с кем не случалось. Зря надеюсь- случалось и не однажды небось. Но может хотя бы именно такой "полный набор" увечий не достался никому из живущих? Я всегда любил думать. Когда я был ещё совсем маленьким, точно не ходил ещё в школу, я помню, что задумался над одним вопросом. И вопрос этот был- какое несчастье- самое страшное? То есть, что такое может случиться с человеком, хуже чего не может быть? И мне пришел на ум именно такой ответ- парализованность, слепота и глухота одновременно. Да, я до этого сам дошел. Позже я узнал историю такого человека- Жана-Доминика Боби- человека, который был полностью парализован, и мог двигать только веком одного глаза, но с помощью этого века надиктовывал целые книги. Но даже он- настоящий счастливец по сравнению и Джонни. Да, он не мог шевелиться- но он видел и слышал. А тут...сошлось одно к одному все. Все мыслимые увечья, получив которые можно жить. Что я говорю...жить ли? Можно НЕ УМЕРЕТЬ. Так правильнее. Герою ампутировали руки и ноги, он ослеп, оглох, даже пищу принимать нормально не мог, так как у него не осталось ни глаз, ни ушей ни рта на даже носа. Уже страшно, а? А самое страшное то, что мозг-то его остался в полном порядке. Если бы он потерял разум- и стал бы просто ничего не смыслящим овощем- ладно, не так страшно. Но каково это- при таком положении- ВСЕ СОЗНАВАТЬ? И при это быть совсем одиноким. Это не смерть, но нечто худшее. Сказать, что эта судьба вызывает жалость- это не сказать ничего. Сказать, что вызывает ужас- тоже. Это не жалость и не ужас, это просто какой-то ПОЛНЫЙ ПИ....ну вы поняли. Что должно происходить в душе этого человека? Он бы заплакал- а нечем, закричал бы, а тоже- нечем. Он бы умер- да и этого не может. И все, что есть- воспоминания. Хорошие ли- плохие ли? - не важно. При такой ситуации любые воспоминания покажутся хорошими. И в это не могу поверить, но он все же живет внутри себя- своей, никому не ведомой жизнью, ему не все равно- день или ночь, не все равно, какой год, ему не все равно, что происходит вокруг, он учиться распознавать вибрации, различать людей по походке. Он не хочет сойти с ума. И не сходит много лет. Думается, таки сойдет. Но он итак нереально долго продержался в здравом уме. Это по сути огромный подвиг, только вот какой с этого толк? Зачем? А он в иные моменты даже радуется. Радуется чьим-то добрым рукам, свежей постели, поздравлению с рождеством от доброй медсестры, тому, что его кто-то понял. Последнему факту довелось радоваться недолго... Кто-то распознал слова, которые он хочет говорить, но это- не значит, совсем не значит, что его УСЛЫШАЛИ. Страшно представлять, как выглядел этот человек. В особенности- его "лицо". Точнее- жуткая дыра вместо оного. В сущности- его лицо- это лицо войны. Истинное лицо. Когда-то я считал, что лицо войны- это Красный смех. Нет, все реальней и страшней. Лицо войны- Джонни Бонхем. Кажется, показать бы всему миру такого вот человека- и люди на всей Земле закопают все оружие, какое только есть!

глядя на него, люди мало что узнают про анатомию, но про войну они узнают все, что только можно о ней узнать.

Вот она-главная мысль книги. Он- страшная правда, которую неугодно показывать никому. Он- как живой укор всем. А в особенности- тем самым "сильным мира сего". Которым ради собственных интересов ничего не стоит бросить на растерзание молодых и красивых ребят и превратить в такие вот страшные обрубки людей. Пичкая головы красивыми словами- "Родина", "свобода" и .т.д. их в собственных интересах бросают в огонь. Результат- вот он. Так кто же позволит показать миру такое? Но и умереть ему не дадут. "Законы".

Ну и о религиозной подоплеке в книге. Герой предстает здесь великим мучеником, принесенным в жертву. В христианской культуре мученичество всегда было неотъемлемым элементом. Точнее- сама суть, само зерно христианства- мученичество и жертвенность собою ради других. Иисус Христос, да и любой мученик, пожалуй испытал несравненно меньше страданий, чем Джонни. Разве не так? Калеки, юродивые и так далее всегда имели в христианстве особое значение, их как будто наделяли особой задачей, особой ролью. Не принимаю этого...А ещё- говорят, что Бог посылает наибольшие страдания тем, кого любит. Это уж вообще по моему бред из бреда. Я не верю в бога, и как можно верить во что-то, если происходит вот такое? Как мог верить главный герой? Какой бог допустил бы такое? И главное- за что этому парню такая вот судьба? Даже для Чикотилло, для Гитлера даже такая участь была бы слишком жестокой. А Джонни-то...Ну за что??? Одно утешение- он однажды все же умрет. "Хорошее" утешение. Ад- выдуманная страшилка для народа, и любые муки ада смешны рядом с тем, что порою людям приходится выносить в жизни. Словом эта книга- она ужасна, безысходна до предела и даже за пределами безысходности. Но она нужна, вот именно такая. Задумка автора вот такая- сконцентрировать в герое все возможное несчастье. До края. Если суждено на свете быть калекам, то пусть у каждого из них будет хоть один видящий глаз, хоть одно слышащее ухо. Это уже, оказывается, счастье. И чтобы себя уже совсем добить- посмотрел я ещё и фильм. Добил. Меня там поразил больше всего голос, которым наделили героя. Такой спокойный, печальный, и какой-то трогательный голос...и когда он остается совсем один и повторяет в пустоту- помогите. S.O.S! S.O.S.! Как это теперь выкинуть из башки? А в сущности- что такое все эти книги, если не немой крик в пустоту? Что меняется, сколько бы не писали, как бы не пытались достучаться до людей? Как воевали- так и воюют. Как убивали, так и убивают. И будут! И поэтому- все слова писателей- ничем не эффектнее морзянки, отбитой головою в пустой комнате.

Очень тяжелая книга для чтения, тяжело осознавать всю трагедию главного героя, пропускать через себя, "проживать" его прошлое и настоящее, осознавая, что в одну секунду от человека остался только "обрубок", что на самом деле твоя жизнь за "Свободу" ни для кого ни чего не стоит, а от тебя избавятся как от мусора. Стоит ли оно того...!?

Есть много законов насчет неприкосновенности твоих денег, даже в военное время, но нигде не записано, что жизнь человека неприкосновенна, что она принадлежит ему.

Мне понравилась идея автора, которую он пытается донести до своего читателя, хоть местами и не удачно и с лишним пафосом, но в совокупности посыл понятен и заставляет задуматься.

И ясно, что многие ребята попали впросак. Кто-то пришел и сказал — пошли, парни, на фронт, будем драться за свободу. Они пошли, и их убили, не дав и подумать про свободу. Да и за какую свободу они сражались? Сколько ее, этой свободы, и кто ее так называет? Сражались ли они за свободное право всю жизнь бесплатно есть мороженое, или за свободу грабить когда и кого вздумается, или за что-то еще? Ты говоришь кому-то, что нельзя, мол, грабить, и, выходит, отнимаешь у него часть свободы. Но сказать это ты должен. Так что же она означает, эта «свобода», — пропади она пропадом! Просто слово, как, например, «дом», или «стол», или любое другое. Однако слово это особого рода. Ты говоришь «дом» и можешь указать на него пальцем, рукой, можешь доказать, что он есть. Когда же ты говоришь — давайте драться за свободу, то показать тебе не на что. Но если нельзя доказать существование вещи, о которой говоришь, то какого же черта ты призываешь других драться за нее? Нет, уж, извините, сэр, всякий, кого занесло в передовые окопы, чтобы сражаться за свободу, — последний дурак, тот, кто послал его туда, — последний лжец. В следующий раз, если кто-нибудь начнет ему заливать про свободу... Впрочем, что значит в следующий раз? Никакого следующего раза для него уже не будет. Но не в том дело. Если бы и мог быть следующий раз и кто-нибудь сказал бы — давай драться за свободу, то он ответил бы — виноват, господин хороший, но лично для меня моя жизнь — ЭТО ОЧЕНЬ ВАЖНАЯ ШТУКА. Я не дурак, и коли мне предстоит променять свою жизнь на свободу, то я должен заранее знать, что есть свобода, о которой мы говорим, и сколько этой самой свободы перепадет на нашу долю. И что еще важнее, сэр: заинтересованы ли вы лично в свободе так же, как хотите заинтересовать в ней меня? А вдруг слишком много свободы так же плохо, как слишком мало? Тогда я назову вас бессовестным трепачом, который мелет невесть что. И вообще я решил, что мне по душе именно та свобода, которая мне уже предоставлена, — свобода ходить, и смотреть, и слышать, и разговаривать, и есть, и спать с моей девушкой. По-моему, пользоваться такой свободой куда лучше, чем, сражаясь за кучу благ, которых мы не получим, лишиться вообще всякой свободы. Подохнуть и сгнить, еще не успев начать настоящую жизнь, или, в лучшем случае, превратиться в нечто вроде говяжьей вырезки. Нет уж, сэр, покорно благодарю. Сражайтесь-ка вы сами за эту свободу, а мне она, извините, ни к чему.

Книга мне понравилась, я ее точно буду советовать к прочтению, т.к. в ней "зарыто" много идей и есть над чем подумать.

В связи с последними мировыми событиями антивоенные книги популярны как никогда. Но если произведения Ремарка или Хемингуэя известны почти любому, то книга «Джонни получил винтовку» Далтона Трамбо, американского сценариста и обладателя премии «Оскар» (да-да, того самого, о котором сняли фильм «Трамбо»), практически незнакома массовому читателю. И зря. Это мощный роман о бесполезности и тщетности войн.

Джонни Бонхэм был обычным американским пареньком. Он вел обыкновенную жизнь — работал, ходил на свидания, встречался с друзьями, проводил время с семьей. В двадцать лет Джонни призвали на войну. Вместе с другими юнцами он отправился в Европу на поля Первой мировой. Там он получил серьезное ранение головы. Джонни попал в госпиталь, где его долго не лечили. Началось заражение. Из-за этого парню ампутировали руки и ноги. Так Джонни превратился в человеческий обрубок. Он не может двигаться, не может говорить, не может слышать и видеть. Но мозг парня все еще жив. Джонни постепенно осознает, во что превратился. Все, что ему остается, — вспоминать счастливую довоенную жизнь и надеяться на скорую смерть.

Джонни не понимает, зачем нужна война. Он приходит к мысли, что рисковать собственной жизнью ради абстрактных идеалов вроде демократии, международной безопасности или свободы глупо. Важна лишь жизнь человека сама по себе, важна свобода ходить, и смотреть, и слышать, и разговаривать, и есть, и спать с девушкой. А все те абстрактные блага, которые рядовые солдаты все равно не получат, не стоят того, чтобы за них умирать или превращаться в калеку.

«Джонни получил винтовку» — страшная и тяжелая книга о войне. В ней нет ни одной боевой сцены, ни одной смерти, но от этого она не становится менее ужасающей. Наблюдать за мучениями человека, который превратился в кусок мяса, но при этом не потерял способность размышлять, — кошмарно. Но только так можно понять, что любая война, любое насилие, даже во имя великих идеалов, не может быть оправдано. Война — это бессмысленная мясорубка, которая ломает людей, навсегда травмирует психику и несет лишь боль и мучения. И ей нет оправдания.