Mīli, kāda esi

Однако дискомфортные чувства все же случаются. Это нормальный здоровый ответ на негативные события в жизни. Если вы сталкиваетесь с несправедливостью, то возникает гнев. Если вы сталкиваетесь с поте- рей — то печаль. Если вы сталкиваетесь с препятствиями на пути к цели — то фрустрация. Если вы сталкиваетесь с опасностью — то страх. И даже если вы только предугадываете все эти события, вы можете заранее на- чать испытывать эмоции, и они вызовут у вас такой же дискомфорт. Все, что возникает, имеет конец. Все проходит и заканчивается, если только вы не бьете по тормозу и не останавливаетесь посередине туннеля.

Угроза — придурок-женоненавистник — была уже далеко, Джен не могла сразиться с ним или убежать от него. И все же она испытывала чувство гнева. Что же ей стоило предпринять? Она могла завершить цикл. Ведь ощущения существовали в ее теле без всякой связи с придурком, благополучно оставленным позади.

Однако в детстве этому почти никого не учат, а данный навык требует тренировки. Когда у нас возникают чувства, с которыми мы действительно ничего не можем поделать, и мы не знаем, как позволить себе просто чувствовать и ничего не предпринимать, наш мозг начинает искать ситуацию, в которой он способен что-то сделать, и пытается перенести чувства на эту ситуацию. Поэтому не злитесь на парня, которого давно нет в вашей жизни. Просто пропустите гнев сквозь себя. Не важно, чем вызван гнев, это просто случайная эмоция, чувства, оставшиеся от прошлого, которым нужно выгореть. Не жмите на педаль газа, не жмите на педаль тормоза. Заметьте гнев и позвольте ему быть. Сохраняйте спокойствие, и он пронесется сквозь вас, как горячий пустынный вихрь или тайфун.

Некоторым становится легче, когда они представляют, что позволять себе испытывать чувства так же важно, как позволять себе писать и какать. Эти функции встроены в систему. Вы не говорите себе, что не должны писать, вы просто находите для этого подходящее место и время. И если вам срочно необходимо пописать, вы ищете для этого оптимальный контекст. То же касается чувств. Это естественная часть человеческого бытия, встроенная в нашу природу. Культурные предписания гласят, что мы не можем просто испытывать наши чувства где хотим, но мы можем найти для них подходящее время и место.

Старания семьи и культуры вписывают эти сценарии в ваш мозг с самого детства — помните моральную, медицинскую и медийную установки из главы 5?

Но сценарии не имеют отношения к тому, что мы понимаем рассудком и считаем правильным. Они служат образцом для эмоционального «кольца всевластия», шаблоном, согласно которому наша маленькая наблюдательница фильтрует и сортирует информацию. Вы можете не соглашаться со сценарием и все же действовать так, как он велит, и интерпретировать свои ощущения в его категориях.

...оргазм — не «кульминация» удовольствия. Оргазм во многом похож на щекотку. Иногда это весело, иногда раздражает, а иногда вы почти ничего не чувствуете. Удовольствие — это осознание ощущений, а осознание зависит от контекста. И для оргазма это так же верно, как для щекотки. Но никто никогда не спрашивал меня: «Почему, когда мой партнер щекочет меня, это чаще всего бывает весело и приятно, но иногда совсем наоборот?» Мы все интуитивно понимаем, что осознание ощущения щекотки зависит от контекста. Для щекотки есть свое время и место.

Иногда все сводится к борьбе между разными сторонами личности. В вас борются женщина, страстно увлеченная работой, и женщина, страстно увлеченная сексом. Женщина, охраняющая свою безопасность, уходящая в себя, и женщина открытая и готовая идти на риск. Женщина, считающая, что она недостаточно хороша, и постоянно пинающая себя за это, и женщина, знающая, что она достаточно хороша, и ласково разрешающая себе пробовать новое и ошибаться.

За этими личностями стоят целые системы ценностей, и образ, в котором вы сейчас находитесь, тоже не возник из ниоткуда. Но, как я писала в главе 5, вы не выбирали множество факторов, сформировавших сексуальную сторону личности. Вы не выбирали свой сад и растения, посаженные в нем в ваши ранние годы. Но теперь пришло время взвесить все, что вы узнали, и решить, что вы хотите оставить, а что — заменить. И послушайте: иногда ваша жизнь становится действительно напряженной и выходит из-под контроля, и, когда это случается, вполне рационально отложить на время секс и мысли о нем. Вы не должны стремиться больше хотеть секса. Но вы можете сделать это, если для вас это важно. Вы можете сделать это, выключив выключатели.

Впрочем, хочу сделать одно маленькое предупреждение: я слышала, как многие говорят: «Если мы сделаем культуру более секс-позитивной, влечение женщин станет больше похоже на влечение мужчин!» — и это проявление того же мифа о мужчине по умолчанию, заставляющего женщин чувствовать себя ущербными. Я думаю, что в секс-позитивной культуре мужчины также станут более похожими на женщин — более отзывчивыми, менее конкордантными, более зависимыми от контекста. Правильно это или нет? Давайте не наступать на те же грабли, снова предполагая, что сексуальность мужчин — это образец, по которому можно определить, как «должна работать» женская сексуальность.

Вспомните помидоры и алоэ. Если мы считаем, что все люди должны быть одинаковыми, это делает некоторых «правильными», а всех остальных «неправильными», в то время как нет ничего неправильного, чего не исправила бы перемена контекста, — и ничего правильного, что не сломалось бы в неподходящем контексте.

Концептуализация секса как потребности создает питательную среду для сексуальной привилегированности мужчин. Николас Кристоф и Шерил ВуДанн в книге Half the Sky («Половина неба») демонстрируют, каким образом предположение, будто мальчикам необходимо иметь возможность «сбросить сексуальное напряжение», поощряет сексуальное порабощение девочек из бедных слоев общества. Если вы думаете, что секс — такая же потребность, как голод или жажда, утолять которые необходимо для выживания, если вы думаете, что мужчины с их 75 % спонтанного влечения особенно нуждаются в сбросе накопившейся сексуальной энергии, значит, вы готовы оправдать любую стратегию мужчины, чтобы облегчить свое положение. Потому что если секс — это потребность такая же, как голод, значит, потенциальный партнер — это пища. Или животное, на которое нужно охотиться, чтобы употребить в пищу. А это не только некорректно, это неправильно.

И это важно. Полагая, что секс — это потребность наравне с голодом, мы начинаем наделять его привилегиями, которых он не заслуживает. Но если мы будем рассматривать секс как поощрительно-мотивационную систему (коей он и является), не изменятся ли вслед за этим культурные установки? Не станет ли культура менее толерантна к страданиям девочек, если выяснится, что они переносят эти страдания не для того, чтобы насытить голод мальчиков, а лишь для того, чтобы удовлетворить их интерес? Может быть, и нет, я не знаю. Но я точно знаю, что сексуальная привилегированность мужчин — первостепенная причина их сексуальной агрессии по отношению к женщинам. Если вы считаете, что эрекция означает «насущную жизненную необходимость», то миф о потребности в сексе, подкрепленный сложившимися культурными установками, запрещающими женщинам такую же сексуальную раскованность, как мужчинам, становится токсичным.