Цитаты из книги Бедовый месяц

Я улыбнулась и промолчала, что четверть от десяти — это два с половинкой. Выходит, какую-то из девушек Филиппу предложили по частям.

На краткое мгновение у леди сделалось страдающее лицо, как у моего преподавателя по этикету, в тайне, должно быть, мечтающего запустить в воспитанниц ботинок. Единственное, что ему не позволяло совершить возмутительный по отношению к хорошим манерам акт вандализма — это риск подать плохой пример и хорошую идею.

Хотелось верить, что модистка не обманула, и этот смелый фасон даже при сдержанном цвете, как манифест, объявлял окружающим, что леди знает себе цену. Цену себе я действительно знала: она была прописана в брачном договоре.

— Главное, при этом не забывай изображать милую дурочку. Мужчины обожают восхищенных милых дурочек, которые осыпают их комплиментами. Однозначно, мы с Лидией знакомы с разными мужчинами.

— Лучше бы вы детей завели, — буркнула она. — Ты взрослая женщина, а как будто не в курсе, что детей не заводят, а рожают, — фыркнула я. — И что? — И то, что это дело небыстрое.

— В той замечательной книге, которую тебе на свадьбу подарили, сказано, что красота требует жертв, — нравоучительно произнесла Лидия. — Так что терпи. — Вряд ли они имеют в виду, что надо остаться без глаза.

— Я в восторге, — отозвался Филипп с таким видом, точно думал, в гробу какого цвета видел значок нашего клуба.

— Леди Торн, в следующем месяце я закупаю магические кристаллы. Не хотите поприсутствовать на встрече? Мне нравится, как вы ведете переговоры. Куда ловчее моего стряпчего.

— Филипп, напомните, когда я в последний раз говорила, что мне очень жаль? — вздохнула я. — Вчера утром. — Сегодня мне снова очень жаль. Жальче, чем вчера. — Вы собираетесь таким образом начинать каждый день? — хмыкнул он. — Надеюсь, что сегодняшний последний. Когда мне будет не жаль, я вам тоже обязательно скажу.

— Какие обиды? — У меня вырвался во всех отношениях недостойный этого великосветского скандала смешок. — Я оскорблена до глубины души. Вы терпели почти полгода, но устроили непотребный бедлам во время нашего медового месяца? — Бедлам?! — охнула тетка. — Милочка, ты выражаешься, как уличная торговка. — Мадам, если бы я выражалась, как уличная торговка, боюсь, вам пришлось бы достать банку с нюхательной солью, — сорвалась я.

Можно я ткну ее вилкой? Ну разочек? Один удар — четыре аккуратные дырочки. Промеж бровей. Никто и не заметит.

— Когда вы забываетесь, выходите из образа милой дурочки. — Часто? — нисколько не смутившись, спросила я. — Весьма. — Значит, можно больше не притворяться? От внезапных улыбок у меня сводит челюсть. — Буду благодарен, — с иронией отозвался Филипп. — Никогда не любил глупых женщин.

— Филипп, я ценю ваше желание провести экскурсию, но уже достаточно близко познакомилась с гостевым домом. Ближе, чем хотелось бы. И нам с ним стоит друг от друга немного отдохнуть. Особенно, от меня устали его коридоры.

— Вишенка, ты меня слушаешь? — канючил Рендел. — Очень внимательно, — мрачно отозвалась Клементина, определенно продумывая новый план по воспитанию старого супруга. — Клянусь, что теперь от тебя ни на шаг! — уверил он. — Да кто ж тебе позволит? — нехорошо хмыкнула та.

Тетушка, мы и без Марджери, похоже, прекрасно справляемся с этой миссией. Портим Филиппу медовый месяц.

— Уверяю, что ваши… — он запнулся, — полосатые чулки не способны привести меня в трепет. — В этом-то и проблема! — проворчала я, не смея оглянуться. — Они даже меня не приводят в трепет.

Впервые услышала критику в адрес внешности, когда мадам при первой встрече заявила, дескать, я действительно похожа на свой портрет.

— Ты вышла замуж за уважаемого человека, Тереза. Аристократа, мага в третьем поколении… — Шестом. — В шестом! — со значением повторила она. — Не смей позорить его фамилию, как позорила фамилию отца.

Придурочно улыбаться у меня всегда получалось. Хорошо помогало, когда приходилось торговаться на рынке или объясняться с придирчивым преподавателем по бытовым заклятиям в пансионе. С городской стражей, опять-таки, прекрасно срабатывало…