Цитаты из книги Чагин

Так уж оно заведено, что к мечтам начальство относится подозрительно.

Есть нехоженые тропы В Забайкальской стороне. Здесь, наверно, пол-Европы Поместилось бы вполне.

"Бросила взгляд в свою бумагу, потом на Исидора и не очень уверенно сказала, что руки покойного пахнут просоленными морскими канатами. Многие заулыбались, поскольку никаких канатов в жизни Исидора не было. Он, вообще, говоря, казался ходячей скрепкой ".

Была без радостей любовь, разлука будет без печали...

Уж мы-то встретили бы, уж мы бы расстарались, памятуя о сказанном Достоевским: «О, народы Европы даже не знают, как они нам дороги!» Сколь часто нападали они на нас – а мы их любили. Если даже били их, то только в ответ. И с любовью.

Счастье определяю как блаженное состояние души. Как некое парение, отрывающее ноги от земной поверхности, где грязь, и слякоть, и всяческий мусор. Касаемо источников счастья смею предположить, что они разнообразны. В детском возрасте это может быть игра в лото зимним вечером. Щемящая геометрия уюта: круг абажура, отраженный в круге стола. Горячее какао в чашках, игральные присказки. Потрескивание печи. В пору юности – нечаянное прикосновение...

Простота – свойство настоящего аристократа.

"... увлеченность наукой предполагает высокую степень рассеянности..."

Питая слабость к обобщениям, Спицын добавил, что лучше быть хорошим специалистом по ручке амфоры, чем плохим — в области античной культуры в целом. Чагину подумалось, что еще лучше быть хорошим специалистом в области античной культуры в целом, но он благоразумно промолчал.

— Очень легко стать предателем. Незаметно стать предателем. Я им стал. — А потом ничего не поправишь. И не объяснишь.

Память Чагина была беспредельна и бессрочна. Это стало в буквальном смысле его головной болью. В то время как многие стремятся развить свою память, Исидор пытался ее ограничить. Наделенный удивительным даром запоминать, он мучился от невозможности забыть. Забывание — это тоже дар. И он был его лишен.

— Изучение языка — это дело практики, а не теории. И не стоит искать логику в языке. — А что стоит делать? — спросил Исидор. — Учить, молодой человек. Только и всего.

Случается, человек попадает в странное место. В какое-то ну просто ничем не замечательное место, о котором прежде не имел представления. И именно там расцветает.

— Браво! Исидор, вы, кажется, начали что-то забывать. — Да, — кивнул Исидор, — забывать и — выдумывать. — Когда забываешь, всегда начинаешь выдумывать.

— Переодевание как покаяние, понимаешь? Нет, наоборот: покаяние как переодевание.

Неразличение фантазии и действительности случалось у Чагина не только во сне. Крепко задумавшись, он, бывало, уходил в другую реальность, которая, выражаясь словами учебника философии, не была дана в ощущениях. Являвшееся Чагину в воображении оказывалось ярче и убедительнее реальности существующей. Что греха таить – в эти путешествия Исидор отправлялся с большой охотой. Не то ли происходило с Шлиманом, когда он записывал свои фантазии в дневнике?

стр. 103

А еще Шлиман любил подписываться, – наш собеседник изобразил завитушку, – как директор Императорского банка. – А он им не был? – спросила Ника. – Не был. – Профессор вздохнул. – Не было и такого банка. Ника засмеялась: – Получается, что он всё время выдумывал? – Скажем аккуратнее… Шлиман не любил рассказывать одно и то же одинаково.

(стр. 95)