С кем ты?

Арнольд. Почему вы в январе прошлого года бежали в Швейцарию? Фуртвенглер. Потому что я узнал, что гестапо собирается меня арестовать. Арнольд. Почему они собирались вас арестовать? Фуртвенглер. Не знаю точно, но думаю, дело в том, что во втором своем письме, которое я отправил Геббельсу, я высказал сожаление о том, что из-за расовой политики упал уровень музыки. Арнольд. Вы жаловались не на расовую политику, а только на упадок музыкальной культуры, так я вас понял? (Молчание). Как вы узнали, что гестапо собирается вас арестовать?

Почему вы не уехали сразу, как только Гитлер пришел к власти в тридцать третьем году? У меня тут записаны имена ваших коллег, которые уехали в тридцать третьем году. Бруно Вальтер, Отто Клепперер... Фуртвенглер. Да, но они евреи. Им пришлось уехать, и они были правы. (Короткое молчание). А я люблю свою страну и свой народ. Душой и телом. Я не мог оставить родину в несчастье. Уехать в тридцать третьем году или в тридцать четвертом было бы позорно. Я остался здесь, чтобы утешать людей, работать над тем, чтобы славная музыкальная традиция, к которой, хочется верить, я принадлежу, не была прервана, когда мы очнемся от этого кошмара. Я остался, потому что считал, что мое место среди моего народа.