Цитаты из книги С кем ты?

Арнольд. Почему вы в январе прошлого года бежали в Швейцарию? Фуртвенглер. Потому что я узнал, что гестапо собирается меня арестовать. Арнольд. Почему они собирались вас арестовать? Фуртвенглер. Не знаю точно, но думаю, дело в том, что во втором своем письме, которое я отправил Геббельсу, я высказал сожаление о том, что из-за расовой политики упал уровень музыки. Арнольд. Вы жаловались не на расовую политику, а только на упадок музыкальной культуры, так я вас понял? (Молчание). Как вы узнали, что гестапо собирается вас арестовать?

Почему вы не уехали сразу, как только Гитлер пришел к власти в тридцать третьем году? У меня тут записаны имена ваших коллег, которые уехали в тридцать третьем году. Бруно Вальтер, Отто Клепперер... Фуртвенглер. Да, но они евреи. Им пришлось уехать, и они были правы. (Короткое молчание). А я люблю свою страну и свой народ. Душой и телом. Я не мог оставить родину в несчастье. Уехать в тридцать третьем году или в тридцать четвертом было бы позорно. Я остался здесь, чтобы утешать людей, работать над тем, чтобы славная музыкальная традиция, к которой, хочется верить, я принадлежу, не была прервана, когда мы очнемся от этого кошмара. Я остался, потому что считал, что мое место среди моего народа.

Оставаясь здесь, я понимал, что ступаю на канат, натянутый между высылкой и виселицей. Вы, кажется, обвиняете меня в том, что я не позволил себе быть повешенным. Я пытался защитить духовную жизнь моего народа от бесчеловечной идеологии. Я не выступил впрямую против партии, потому что сказал себе: это не моя задача. Я никого не призывал к активной конфронтации, но я никогда не скрывал своих убеждений. Как артист я был убежден, что по крайней мере музыка останется нетронутой, незапятнанной. Если бы я принял активное участие и политике, я не мог бы здесь оставаться.

Вы должны понять, кто я и что собой представляю. Я музыкант и верю в музыку. Я артист и верю в искусство. Можно сказать, что искусство – моя религия. Искусство в целом и музыка в частности. Она для меня обладает мистической способностью питать человеческие души. Однако, должен признаться, я был до крайности наивен. В течение многих лет я настаивал на том, что политика и искусство не имеют ничего общего. Я и в правду не интересовался политикой, почти не читал газет. Я жил только музыкой, потому что, и это очень важно, я верил в свою способность с помощью музыки сохранить нечто необходимое в жизни.