Поцелуй смерти

А сейчас… сейчас я сомневалась. Какие еще варианты дает мне закон? Какие возможности? Если у тебя значок, то иногда только это тебе и остается: обязанность следовать закону. Проблема тут в том, что иногда закон неясен, а другой раз бывает слишком ясен – то есть ясен, но несправедлив, неправилен. Когда-то я считала, что смысл закона – справедливость, но слишком долго я ношу значок и пистолет, чтобы не понимать: смысл закона – сам закон. Дело в том, что написан он был теми, кто не знает, как это – стоять ночью с пистолетом в руках над кровоточащими телами, и отвечать на вопрос: «Что делать будем?»

– Спасибо, Зебровски.

Но глазами я попыталась ему показать, как много это для меня значит. Такой момент мужской дружбы, когда на самом деле невозможно выразить проносящийся в голове вихрь эмоций.

Он улыбнулся – не обычной своей нахальной вызывающей улыбочкой, а нормальной улыбкой, и глаза были усталыми и какими-то нежными. Он кивнул, я улыбнулась в ответ, и все. Он понял, что я поняла, что он понимает. Одна фраза, два взгляда и кивок. С любой женщиной тут было бы не меньше пяти минут разговоров. Мне повезло, что я мужским языком владею свободно.

Я выпила его гнев до дна под его тяжелое и громкое дыхание, слышное сквозь грохот сердца и шум крови, и я, глотая густой красный огонь его ярости, чуяла так близко запах его кожи: пот и аромат страха, таящийся под любым гневом. А еще я чуяла пульсирующую кровь под горьковатой сладостью его гнева, и Биллингс был как кексик с черной горечью шоколадной глазури, которую надо слизать до теплого влажного кекса, а там жаркая жидкая серединка, где ждет шоколад еще гуще и слаще, как спрятанный клад, от которого еще вкуснее станет гнев. Надо только прокусить эту сладкую, чуть солоноватую кожу на его запястье, прямо рядом с моим ртом, где бьется пульс почти у меня под руками, обхватывающими его бицепс.

Может быть, отчасти это магия, и потому другим нужны все эти приспособления и притирания, но для меня это экстрасенсорная способность, и мне достаточно просто спустить ее с поводка. Сила некроманта – как холодный ветерок, веющий от меня наружу. При этом ни один волосок ни на чьей голове не шелохнется, и «ветерок», может быть, неточное слово, но я чувствую, как сила из меня просачивается, расходится кругами от брошенного в воду камешка, только этот камешек – я. И еще одно: сила идет мощнее и сильнее сконцентрирована в том направлении, куда я смотрю. За спиной я ее тоже ощущаю, но там она не столь сильна. Почему так – понятия не имею.

Да-да, так называется шайка вампиров: поцелуй вампиров. У гулей группа называется жор, у зомби – шарк, а у вампиров – поцелуй. Большинство людей этого не знает, а остальным наплевать. Забавное название для группы сверхсильных, сверхбыстрых, способных гипнозировать и пьющих кровь существ, имеющих гражданские права и способных жить вечно, если нам не приходится их убивать. Последнее – как раз то, что ставит их на одну доску с прочими преступниками. А все предыдущее делает их особыми и особо, чтоб им, опасными.