Берлин Александерплац

Первая книга за весь конкурс, которая доставила мне столько удовольствия. Книга-открытие. Она сподвигла меня на дальнейшее знакомство с творчеством автора, но это так, отступление.
Мне очень хотелось сделать полноценный анализ со всеми вкладками - выкладками, цитатами и ссылками. В книге не было видно страниц из-за стикеров - закладок с пометками. Но в какой-то момент я плюнула на все и решила просто поделиться своими ощущениями, так как если описать все и вся, то это на полноценный курсовик потянет (а на мне итак уже один висит...).
Читая, я видела нарезку - коллаж (кто помнит, тот делал такие в школе). Левые факты, посторонние события, люди-лица. Картины далекого для меня и абсолютно незнакомого Берлина 20-х годов грязных тонов и пахнущие отнюдь не розами. Вставки из библейских книг, которые мне почему-то напомнили  "Мастера и Маргариту". Там тоже есть отсылки к Библии и они тоже не всегда (по крайней мере для меня) понятны. Они наполнены образами, дополняющими и без того мрачный город.
После прочтения половины книги, решила поинтересоваться биографией автора. И тут-то стало понятно, откуда у виртуозно нагнетеной обстановки ноги растут. Г-н Дёблин был по професии врач. Он лечил нищих, сам вращался в той клоаке, о которой пишет. Так же в память врезалась символичная улица Александерплац. Она становится отправной точкой, финишной чертой, новым витком ада для Франца. Каждый раз возвращаясь туда, он приходит другим. Первый раз - в надежде на новую жизнь, во второй - с желанием устоять под ударами судьбы, в третий - уже ничего не ждет, притерпелся и забросил мысли о превращении  в допропорядочного берлинца.
Хотелось бы сказать, что произведение очень понравилось. Нет, пять звезд бесспорно, но вот ощущение после нее... Как будто гнойный нарыв прорвало. Противно, нелицеприятно, но нужно, а позже и легче становится.

Наиболее значительное произведение немецкого писателя Альфреда Дёблина «Берлин Александрплац» впервые увидело свет в 1929 году. Как говорят люди из литературных кругов Европы, пожилые уже корифеи немецкой словесности, – сочинение это сразу наделало шуму, и вызвало противоречивые споры, поскольку являло собой творение многомерное, неподдающееся классификации в двух-трех словах. Если идти по пути наименьшего сопротивления, можно откреститься «модернизмом»; но модернизм, как мы теперь можем видеть, в первой четверти века пожирал безразмерным ртом своего значения все, что с трудом поддавалось классическим меркам и в этом смысле, назвать «Берлин Александрплац» «модернистским» означало бы примерно то же, что назвать его «современным», - то есть, не означало бы ровным счетом ничего. Если всмотреться глубже, то можно увидеть в нем роман синтетический, или «полистилистический». Проще говоря, произведение в котором не выдержана одна четкая манера письма, но нанизаны друг на друга как бисер на нитку самые разные «эффекты». Этим занимался много раньше Мелвилл в «Моби Дике», этим занимался параллельно Дёблину, американец Дос Пассос, и, конечно, Джойс. Последний, издав полную версию «Улисса» семью годами раньше, в 1922 во Франции, был провозглашен отцом «потока сознания» и именно эта техника является преобладающей в романе его немецкого коллеги.

Что же делает Дёблин?.. Поставив себе цель - воссоздать картину Берлина 1928-го года он, в прямом смысле слова, берет то, что находит под рукой: ткань романа пестрит отрывками из рекламных объявлений, сводками новостей, выдержками из уставов многочисленных на ту пору партий, переработанными выдержками из Библии, куплетами популярных и не очень песен. И вся эта многоголосица, как ни странно, не играет в ущерб роману, не придает ему обрывочный характер, поскольку аккуратно укладывается на непрерывный внутренний монолог одного из героев. Сначала, затея с «потоком сознания» и «техникой монтажа» вызывает сомнения, и, кажется даже, что Деблин просто взялся за перо, пребывая под большим впечатлением от «Улисса». Но чем дальше читаешь, тем больше ощущаешь, насколько зряче все делает автор, и насколько непринужденно передвигается он в создаваемом пространстве. Роман затягивает, и в какой-то момент происходят перемены: отдельные из описываемых звуков, будто начинают звучать явно, картины обретают четкость, Берлинские улицы словно бы прилаживаются своим пульсом к пульсу читателя, а это ощущение «настоящности», как мне думается, симптом талантливо написанной прозы.

Повествует «Берлин Александрплац» о неком Франце Биберкопфе, - грузчике, который отсидел 4 года за убийство подружки, и которого читатель застает буквально на пороге тюрьмы – теперь уже свободным человеком. Таким образом, все дальнейшие события рассказывают о его попытках утвердиться в новой жизни. Деблин ведет героя по длинному пути через Берлин, с его мрачноватыми переулками и душными пивными, старыми знакомыми, большинство из которых не чисто на руку; ведет от раскаянья и попытки разделаться с тенями прошлого к честному труду, искушению, падению и снова раскаянью. В духе романа назидания, и отчасти плутовского романа, автор постоянно иронически комментирует похождения Франца, и постоянно сулит его бедовой голове расправу за неумение видеть знаки жизни. Наказания, о чем несложно догадаться, приходят; Франц не видит, не понимает и снова бросается, полный решимости, в темноту и так далее. Все это с многочисленными, блестяще выписанными персонажами и юмором. Вместе с тем, по мере чтения, создается ощущение некого сгущения событий, все элементы монтажа, о которых упоминалось раньше, начинают работать на произведение и к концу, вдруг понимаешь, что столкнулся с творением действительно значительным в своих масштабах. А юмор, чуть отстраняясь, дает зазвучать и другому голосу Деблина – поэтическому, глубокому и ясному.
В целом, «Берлин Александрплац» очень порадовал. Пресловутый «модернизм» в нем приправлен той крохотной, но столь значительной малостью, которая зовется – Талант. Поэтому читать роман интересно, а относительная сложность вызывает едва ли не гордость собой как читателем, или так: не вызывает столь частого для современных романов ощущения, что автор держит тебя за болвана, которому можно скормить все что угодно.

Вполне понятна мечта знаменитого режиссера Райнера Вернера Фассбиндера экранизировать «Берлин Александрплац». Задумал он это еще на заре своего творческого пути, однако воплотить смог только в 1980 году, когда на экраны вышел 14-серийный фильм с Гюнтером Лампрехтом в главной роли. Невольно радуешься тому, что за столь крупное произведение взялся столь же крупный кино-деятель. Результат оправдал все ожидания и даже больше: казалось, Фассбиндер сумел нащупать самое сердце романа, движущую его силу и передать языком образов. Очень сильная работа.

Эта книга для тех, кому интересен Берлин конца 20-х годов. Подробнейшие описания Берлина того времени. Читая книгу проникаешься духом того времени, буквально вдыхаешь берлинский воздух, прогуливаешься с главным героем по Александрплатц, Курфюрстенштрассе, заглядываешь в типичные берлинские пивные. Отдельно хотел бы отметить описание рекламных слоганов и магазинов того времени.

Ну а чтобы не сложилось впечатления, что это книга только о городе того времени - небольшая цитата:

И тут вдруг взревела Смерть, изменился ее голос. Ярость в ее голосе, неукротимая, дикая, безудержная ярость!
— Вот до чего дело дошло? Стою я здесь и уговариваю тебя? А тебе и этого мало? По-твоему, я живодер или палач и должна придушить тебя, как ядовитую злобную гадину? Сколько раз я звала тебя? Ты, видно, принимаешь меня за патефон — заведешь меня, я позову, а надоест тебе, снимешь пластинку! За кого ты меня принимаешь? Нет, ты скажи — за кого? Так дело не пойдет!
— Чем я виноват? Довольно я намучился! Я не знаю никого, кому так солоно пришлось бы в жизни, как мне.
— Тебя не дозовешься, поганец ты, дрянь!

1. Еврейский мистицизм и связанная с ним образность - мне такое просто неинтересно, прошло мимо меня. Но, подозреваю, что это как раз "ключ" к прочтению романа. Oh, well. Но если читателю нужен определённый культурный багаж для понимания авторского замысла, это достоинство или недостаток книги?

2. Газетно-журнальные вставки и поп-культурные референсы того времени - респект за старание, но лично у меня вызывали скорее раздражение. А их тут очень много и они требуют постоянных примечаний, это достоинство или недостаток?

3. А без первых двух пунктов получаем простой как пробка сюжет. Бандиты, барыги, проститутки. И всем всё нравится, как будто, всех всё устраивает! Не прочувствовал я в романе ни нерва эпохи, ни трагедии героев. Да и не уверен, что Дёблину этого хотелось. Прогноз погоды в рукопись вклеил — дух Берлина передал! Модерн!

4. Не прочувствовал, потому что вайб книги - как из одного мема. Ехехе, жаль, что далеко не все поймут, в чём же дело, ехехе. Самоуверенность автора, конечно, поражающая.

5. И потому что весь креатив ушёл в форму, а не в содержание. Я больше про межвоенный Берлин узнал из комментариев-примечаний, которых здесь много, они хороши и интересны. Это достоинство книги, или её недостаток?

6. Текст читается легко и приятно. Что-что, а уж слова в предложения организовывать по-кайфу автор умеет.

Этот роман, наверное, был большим литературным событием для немецкой публики на момент выхода, но в России в 21 веке, скорее имеет музейное значение.
Хотя на эмоциональном уровне вполне может зацепить и понравиться.

Ну что же, пожалуй, начнём...

Признаться честно "Берлин Александрплац" был прочитан мною с громадными усилиями и лишь благодаря тому, что я - упёртая скотина человек, который не привык изменять свои решения . Хотя, не уверен, что мне стоит благодарить себя за выбор именно этой книги, но та, как "Подруг-отравительниц" покрыло вето, пришлось смириться.

Рановато мне читать такое... тяжело для восприятия. И, да простит меня Дёблин, мне сама повесть - непонятна.
Я чрезмерно восхищаюсь таким описанием Берлина! Этих улиц, домов, пивных и прочего-прочего, но...
На этом всё. Как таковой Франц, практически сразу вызывает у меня неприязнь и какое-то отвращение. Нет, я не спорю, бывало, я ему сопереживал, но как-то всё выходило надменно. Не могу я воспринять человека, который столь резко и без всяких сомнения перескакивает с одной идеи на другую, с мысли на мысль, не успевая даже вникнуть в неё. Ошибки свойственны человеку, но ещё нам свойственно на них учиться, а не возвращаться ко всяким "старым друзьям" с их "делами". Иногда мне кажется, что образ должен был быть насмешкой, а мораль появилось случайно... Но, полноте, хватит мне говорить о том, где я ни черта не смыслю.

Мне искренне жаль, что такова моя рецензия, ибо книгу я просто не понял...
До встречи в будущем, Александрплац!

Здравствуй, Германия послевоенная и предвоенная, между Веймарской республикой и Адольфом застрявшая, здравствуй, Берлин потерянных межвоенных поколений, снова к тебе приводит автор очередной.

Хотя нет, какой же автор не хотел бы погрузиться в атмосферу сложного и странного времени, когда сон разума коллективного породил коллективных чудовищ, которым и Гойя с Босхом могли бы позавидовать. Но это всё будет потом, в 1939-м. А пока давайте отправимся вслед за Францем Биберкопфом в 1928-й, когда и будут происходить многие из трагедий маленьких, изложенных в этом романе.

Нет повести печальнее на свете, чем история человека, вышедшего из тюрьмы в пост-кайзеровской Германии. Тут со всех сторон непонятное и соблазнительное: те зовут примкнуть к марксистам, те — к фашистам; а вто и новые приятели нарисовались, зовут заработать денег «по-быстрому». Так и запить недолго, хотя постойте: вот он, Франц, уже навеселе, бредет по главной площади Берлина. И сквозь него, сквозь его душу и сердце (или что там внутри у человека, убившего первую жену по неосторожности), пройдет весь этот странный и потерявшийся Берлин, что словно на прогулку, вышел на Александрплац.

Если вы ждете от этой книги чего-то внушающего надежду и уверенность, оптимизм или даже способность с юмором переживать черные дни, как было в «Трех товарищах» или «Черном обелиске» Ремарка — забудьте. Товарищи Биберкопфа не могут собственную жизнь привести в порядок, что уж говорить о его жизни. Они сломают его и душевно, и физически, и эмоционально, и к концу прочтения книги вам тоже будет казаться, что вас выбросили вместе с Францем под колеса той злосчастной машины; а часть души вашей насегда будет скрыта опавшей листвой вместе с наивной проституткой Мицци.

Атмосфера, прямо скажем, не самая благоприятная была вокруг главного героя, да и читателю порядком достанется. Хотя назидательный и символический финал, где герою дарован второй шанс, немного не совпадает с самой Германией, которой никто такого второго шанса не дал. Кто знает, может, Франц, о котором нам Дёблин не рассказал, на старости лет всё же стал фашистом, смотрителем в какой-нибудь тюрьме. А может, его расстреляли красноармейцы в 1945-м. Мы-то уж точно никогда этого не узнаем. Открытый финал оставляет нам множество дорог, и по какой из них пошел Франц?

Есть жнец, Смертью зовется он,
И в книге этой сожнет немало —

пожалуй, таков краткий итог итории о крушении надежд и неспособности человека самостоятельно справиться с тем, как из преступника по неосторожности окружение и обстоятельства могут превратить человека в законченного рецидивиста. Впрочем, как уже говорил, немного света есть в финале. Хотя озарил ли этот свет несчастную Еву (которая-то и любила Франца Биберкопфа, вот только до конца самого и не прозрел непутевый немец), или друзей и врагов главного героя? Скорее нет, чем да.