Цитаты из книги Где ты теперь?

-"софия сегодня умерла".я не удивился. я ведь ждал этого.раньше или позже.и тем не менее я ощутил, как сердце опустилось, и подумал, что это плата за то, что ты кого-то любишь.и нет ничего более безысходного.ничего.

-ты уже не тот, кем являешься.но я по-прежнему здесь, хотя атомы двигаются и скачки кварков никому не ведомы.то же самое происходит с теми, кого ты любишь. с почти неподвижной быстротой они ускользают у тебя из рук, и тебе хочется хоть что-нибудь удержать, может, скелет, зубы или клетки мозга, но ничего у тебя не получится, потому что человек почти целиком состоит из воды, а воду тебе не схватить.

-не бывает плохой погоды, бывают некачественные машинки с дистанционным управлением.

-я никак не желал признавать свою гибель.я был как Дональд Дак, который свалился с обрыва.как и он, я не падал, потому что ещё не увидел, что оказался ввоздухе.

...как одиноко быть ребенком и как жестоко потом становиться взрослым — так, должно быть, чувствовал бы себя кит, если его попытаться втиснуть в коробочку из-под фотопленки.

...на лицах у них заиграли такие улыбки, которые можно на стену вешать и любоваться потом.

Какой, однако, забавный механизм — мозг. Как библиотека с бестолковым библиотекарем и с большим складом внизу, битком набитым ненужными книгами, журналами, диссертациями и бумагами.

...я был счастлив.
Безумно счастлив.
Я в любое мгновение мог взорваться.
Подходящий момент для снимка на пленку «Кодак».

В большинстве своем это были старые посудины, которые только чудом не разваливались на куски, с трудом верилось, что эти корабли все еще держатся на плаву, и совсем не хотелось верить, что их отправляют в рейсы. Ржавчина разъела им носы, проползла по бортам, перебралась на палубы и залезла прямо в рубки, так и норовя добраться до самой капитанской физиономии, а потом сожрать и весь оставшийся экипаж.

Где находятся границы отчаяния?
Этого никто не проверял.
Статистики на этот счет нет.
Эта тропинка на карте не обозначена.
Нет диаграмм с ободряющими числами.
Я все еще мог передумать.
Снова лечь.
Ну же, все будет хорошо, думал я.
Нет, не будет, думал я. Не будет, и точка.

...совсем необязательно становиться лучшим, или самым популярным, или даже просто необычным, достаточно заполнить собой свободное место и делать то, что должен. Может, я просто боялся, что если буду сильно выделяться и люди заметят меня, то я займу не то место, испорчу что-нибудь и нарушу неустойчивый мировой баланс.

мне хотелось лишь спать, улететь отсюда, беззаботно подняться над городом, как ребенок, которого вечером везут домой с рождественского праздника или горной прогулки, а он сжимает в кулачках свертки с булочками и бутылкой газировки, и когда мы приедем домой, мы почистим зубки и пойдем спать, и кто-то подоткнет мне одеяло в ногах, чтобы я не замерз, погладит по голове и скажет: «У тебя еще вся жизнь впереди, ты ведь еще ребенок, у тебя море времени, ты можешь пользоваться им, как захочешь»

материковые плиты моей жизни раскололись и начали двигаться, образуя совершенно новые страны, которых не было в старых атласах

Чувствовал я себя так, будто затаскивал слона вверх по лестнице...

Мы были похожи на картинку из каталога «ИКЕА», глядя на которую хочется купить новую мебель в светлых тонах.

Некоторым не нужен весь мир, даже если он у них в руках.
Некоторым не нужна собственная страна.
И некоторым не нужна даже школа в Ставангере.
Некоторым нужна только часть от целого.
Это полезно, хоть и бывает так из-за застенчивости.
Не все хотят обладать целым миром.
Мне нужно было лишь мирное существование.

Я чувствовал, как стены подступают все ближе и ближе, загоняя меня в угол, даже если я находился в просторном помещении, и поэтому, наверное, однажды посреди одной из бессмысленных бесед с человеком, которому вообще-то не было до меня никакого дела, я решил, что больше никогда не буду высовываться. Я скучал по своему собственному мирку, где все зависело только от меня, где был только я и космос, Вселенная, Buzz & me.

Не всем дано руководить корпорациями. Не все становятся первыми спортсменами страны, не все входят в состав различных правлений, не на всех работают лучшие адвокаты, и не каждый видит свое имя в газетных заголовках в связи с каким-нибудь торжеством или трагедией.

Я никак не желал признавать свою гибель.