Цитаты из книги Где ты теперь?

Не знаю — мне нравилось просто стоять и слушать, быть наблюдателем, притворяться, будто меня нет, будто я невидимка, и поэтому никто, кроме Йорна и Роара, не обращался ко мне и не смотрел в мою сторону. Мне это нравилось. Я был в своей стихии. Все было под контролем.

Но где-то глубоко-глубоко, в самой глубине души, мне, большому винтику, хотелось привлечь к себе внимание всего света. Пусть хотя бы один раз.

Пока мир вокруг тебя делает все, что ему положено, ты спокоен, правда?

-наверху никого нет, земной шарик по старой привычке вертиться со скоростью в сотни километров в час, а люди лежат на траве и, возможно, тоже понимают, что если бы Богу они вообще понадобились, то Земля стала бы последним местом, где бы Он стал их искать, потому что "нет ничего бесконечнее пространства", или как там это изречение звучит.Бог бросил бы поиски, даже не добравшись досюда, для этого просто-напросто понадобилась бы куча времени.

-I was deeply unhappy, but I didn't know it, because I was so happy all the time.

-no Kodak moment today.

-думаю обо всех тех, кому приходится сидеть перед мониторами, а вокруг никого, только голые стены.

Она собирается переезжать. И поэтому он больше не хочет с ней общаться. Проще забыть тех, кто рядом, чем тех, кто уже уехал.

Нам обоим пришлось бы многое рассказать, а я даже не знал, с чего начать и чем заканчивать. Мы очень много не знали, и это делало нашу жизнь проще

По-моему, я влюбился во время, проведенное с ней, а не в саму НН.

Я сидел в гостиной и раз за разом слушал этот альбом, вчитываясь в тексты песен, напечатанные на обложке, и отыскивая нас самих между строк.

Я – тот, кто стоит перед тобой в очереди в магазине и кого ты почти не замечаешь, о ком сразу же забываешь, начав раскладывать по пакетам продукты и беспокоясь о том, что сегодня – твоя очередь готовить ужин.

Целый квартал – он исчез тебе вслед. Больше не слышно здесь смеха и пенья, В небо бетонные рвутся строенья.

Я снова стал самим собой, и руки меня слушались. Меня начали любить. По ночам я спал. По-моему, я ни по чему не скучал. ... Меня словно подлатали, заклеив место разрыва клейкой лентой. Меня отремонтировали.

Чем лучше тебя видно, тем более заметная мишень из тебя получится.

Я пытался придумать, как мне ее забыть. Перестать тревожится о ней, попытаться сосредоточиться на общеизвестных фактах – что планеты крутятся вокруг солнца, что вот сейчас по всему миру взлетают и садятся самолеты и ничего им не мешает. Я искал вескую причину, чтобы бросить все эти мысли, и не находил.

[...] в девяностые чувствовалось, будто началось будущее. А теперь? Нет, не знаю. Мне кажется, это все равно что войти в незнакомую комнату с завязанными глазами. И опереться не на кого.

Ветер на Йерене сильный. Сильнее, чем кажется. Прежде, чем пойти куда-нибудь, надо сперва твердо решить, куда собрался, а потом нагнуться и двинуться ветру навстречу. Это почти как жить в аэродинамической трубе или пытаться противостоять гравитации.

Такие годы хочется вставить в рамку и отправить друзьям.

Какой, однако, забавный механизм — мозг. Как библиотека с бестолковым библиотекарем и с большим складом внизу, битком набитым ненужными книгами, журналами, диссертациями и бумагами.