Цитаты из книги The Kite Runner

Мне бы сейчас к себе в комнату, к книгам, подальше от этих людей...

Дать слово и нарушить? Я крепко обнял мальчика и принялся укачивать. Через некоторое время он затих, слезы высохли, дрожь прекратилась. Немного погодя Сохраб мирно засопел, тело его обмякло. Ужас усыпляет детей, вспомнились когда-то прочитанные строки.

Врач кивнул, посмотрел на Бабу, потом опять на меня. — Они вам позвонят в течение двух недель. Мне захотелось спросить, а мне-то как прожить целых две недели с «такими подозрениями»? Как мне есть, учиться, работать? И как у него хватает совести отправлять меня домой с этаким напутствием?

И вот опять передо мной маячат чемоданы. Мне делается жалко Бабу. Все, чего он добивался, за что боролся, все его планы и мечты свелись к этим двум чемоданам. И к сыну, приносящему одни разочарования.

Костлявый парень в твидовом пиджаке ухватил меня за локоть и зашептал на ухо: — Предлагаю эротические картинки. Очень сексуальные, ага. Глаза у парня бегали — в точности как у той девчонки, что как-то предлагала мне на улице Сан-Франциско наркотики. Продавец на мгновение распахнул пиджак и продемонстрировал свой товар: открытки с кадрами из индийских фильмов, где волоокие красавицы, полностью одетые, нежились в объятиях своих возлюбленных. — Очень сексуальные, — повторил торговец.

К моему удивлению, большинство домов в Вазир-Акбар-Хане оказались целехоньки,... ...— Ничего удивительного. Все важные особы живут теперь здесь. — Талибы? — И они тоже. — А кто еще? — Те, кто стоит за талибами. Кто думает за них. Арабы, чеченцы, пакистанцы. (Еще поворот.) Пятнадцатая улица, ее еще называют Сараки-Мемана, улица гостей. Это они — гости. Ох и обгадится же вся эта публика в один прекрасный день!

До сих пор мне неловко общаться с людьми вроде Хасана, у которых что на уме, то и на языке.

Дети в Кабуле обожали зиму, по крайней мере, те дети, у кого дома имелась приличная чугунная печка. Причина была проста: на период холодов школа закрывалась. Про деление в столбик и название столицы Болгарии можно было на время забыть. Целых три месяца мы с Хасаном играли в карты у печки, смотрели по вторникам в «Кино-парке» на бесплатных утренних сеансах советские фильмы, лепили снеговиков и ели сладкую курму из репы с рисом на обед.

Про кастет из нержавейки, который всегда был при Асефе, знал каждый мальчишка в Вазир-Акбар-Хане, и хорошо еще, если не на личном опыте. Рожденный от матери-немки, голубоглазый и светловолосый Асеф ростом был выше любого своего сверстника и славился невероятной жестокостью. Многие годы спустя я нашел в английском языке определение для личности Асефа — «социопат». На фарси точного соответствия этому слову нет.

Но не верьте расхожим присказкам, что мол, "было и быльем поросло". Прошлое впиваетсяв тебя словно когтями, не оторвешь.... И нет этому конца.

На все расспросы о матушке Баба отделывался двумя-тремя словами, вроде "он была замечательная женщина". А мне всегда хотелось подробностей: чем отливали ее волосы на солнце, какое мороженое было ее любимое, какие песни она напевала про себя, обкусывала ли она ногти? Память о супруге Баба забрал с собой в могилу.

Мне уже не казалось, что я куда-то лечу. Я словно проснулся в собственной кровати и обнаружил , что вся мебель в доме переставлена, привычная обстановка исчезла, все вокруг сделалось чужим и незнакомым и надо привыкать жить по-новому.

И вот передо мной ее мать - с нетерпеливой кривой улыбкой и плохо скрытой надеждой в глазах. Под тяжестью ответственности впору согнуться. А все потому, что в генетической лотерее мне суждено было родиться мужчиной.

"Эти самодовольные обезьяны достойны лишь плевка в бороду.Они способны лишь теребить четки и цитировать книгу, языка которой не знают.Не приведи Господь,если они дорвутся до власти в Афганистане"

Все-таки жизнь - не индийский фильм. Зендаги микозара, жизнь продолжается, любят повторять афганцы. И нет ей дела до героев и героинь, завязок и кульминаций, прелюдий и финалов, жизнь просто неторопливо движется вперед, словно пропитанный караван кучи.