Gilded

"Ведьма ей не нравилась, и она отлично знала, что фрау Зауэр тоже ее недолюбливает. Но навещать школьную детвору, помогать им с уроками, рассказывать истории, которых фрау Зауэр не слышала, – это были те немногие вещи, которые приносили радость. Если бы фрау Зауэр велела ей больше не появляться, Серильду бы это очень расстроило. Только дети – все пятеро – не видели в ней то, что омрачает жизнь их безупречного и уважаемого общества."

"— Ты, – продолжала учительница медленно и язвительно, – не дитя бога Вирдита. Истории, которые ты рассказываешь детям… Эти истории… они…
Нелепы?
Абсурдны?
Довольно забавны?
– Вредны! – выпалила фрау Зауэр, забрызгав Серильду слюной. – Чему они учат? Внушают им, что ты не такая как все? А твои басни – дар богов? Наш долг прививать детям добродетели – честность и смирение! Они слушали тебя всего час, а ты умудрилась перечеркнуть все, над чем я трудилась целый год!"

– Э, нет. Не получишь, пока не расскажешь, что было дальше. Серильда фыркнула.
– Я не знаю, что было дальше. Надо было видеть его лицо – растерянное, испуганное, потрясенное.
– Как это ты не знаешь? Это же твоя история.
– Не всякая история соглашается открыть себя сразу

Судя по всему, это общая особенность древних существ, независимо от того, чью сторону они занимают. Никому нет дела до смертных, оказавшихся между ними, словно между молотом и наковальней.

- Допускаю, что и злорадство может быть оружием.
- Вот именно. Это мое любимое оружие! После меча, конечно. Кому же не нравится меч?

Весна – время надежд.

Даже богу приходилось дожидаться священного вдохновения.

Порой суеверия – единственное, что боги дают нам в помощь, чтобы разобраться в том, как устроен этот мир.

– Ты все равно не поймешь.
– Так говорят люди, которым лень объяснять.

<...> если люди не верят, что ты говоришь правду, они перестают тебе верить и в остальном.