Цитаты из книги Gentlemen & Players

Чувство вины, говорит мой психоаналитик, - это естественная реакция истинной жертвы.

Удивительно,что наши коллеги,эти "не совсем друзья",которые всю нашу жизнь держатся к нам ближе,чем самые близкие родственники,по сути,совершенно закрыты от нас.Нам не приходит в голову задуматься о том,что у них есть семья,личная жизнь -для нас они такие,какими мы видим их каждый день:одеты для работы,деловиты(или нет),энергичны (или нет). И все мы -спутники одной блуждающей луны.

Подходящий момент - вот определяющий фактор.

Я понимаю, что она имеет в виду. Ты живешь, да поживаешь, все, любовь, жизнь, верность, и ничто не может его насытить.

Не все понимают, почему люди так устают, если не просят о том, чтобы все восемь или десять часов были безраздельно - бесполезными, путаницами, которые всегда хотят рассказать другим.

...он слишком много знал (пусть и не догадывается об этом).

Одинокий ребенок, бродивший по школьному коридору, мечтает о том, чтобы его воспитать в мальчике из «Сент-Освальды», изучать латынь и греческий язык, а не заниматься делами и готовить работу, а не домашнюю, сидя за большой деревянной партой. За полтора года моя гениальная незаметность стала проклятием; безумно хотелось, чтобы я видел, «сент-освальду», рискует больше обычного, надеясь, что однажды «сент-освальд» признает меня и возьмет к себе.

В тринадцать лет все серьезно, у всех острые края, о них можно порезаться. Некоторые наркотики способны вызывать чувствительность, а возраст притягивает краски и портит все рассудительность, рациональность и страх.

Секрет был прост, как все секреты. Система безопасности в таких местах, как "Сент-Освальд" - и даже, в какой-то степени, "Солнечный берег", - держалась не столько на детекторах задымления или скрытых камерах, сколько на толстенном слое притворства.

Вот что получается, когда даешь мальчикам классическое образование. Они обращают его против вас, поросята этакие, и не успеваете вы понять, что к чему, как уже сидите на обезжиренной диете, одеты в тренировочные штаны и подбираете себе богадельню.

Удивительно, что наши коллеги ... совершенно закрыты от нас. Нам не приходит в голову задуматься о том, что у них есть семьи, личная жизнь — для нас они такие, какими мы видим их каждый день... Коллега в джинсах выглядит как-то неправильно, коллега в слезах — почти неприлично. То, что случайно видишь вне стен «Сент-Освальда», кажется почти нереальным, как во сне.

Здесь безопасно. Здесь дом.

серый джемпер, серые брюки, галстук, темно-синий блейзер (со школьным гербом и надписью "Audere, agere, auferre"*, вышитой золотом на кармане)

* "Дерзать, стремиться, побеждать"

Внутри царил явный и неприятный порядок.

Пуст, конечно, благодушный идиот, но даже Честли, умный человек, разделяет то же идиотское благодушие: "Кто посмеет на меня напасть? Напасть на "Сент-Освальд"?" Что ж, джентльмены. Я посмею.

Такое поведение мой психотерапевт не одобряет. Чрезмерная импульсивность, так он говорит, и склонность осуждать. Я не всегда считаюсь с чувствами других.

Все было тихо, но я провел здесь слишком много лет, чтобы дать себя одурачить: стояла особая тишина, возникающая в эпицентре, и взрыв не заставит себя долго ждать.

Шутка была не ахти, как и бывает обычно перед смертью, но это лучшее, на что я оказался способен, учитывая сложившиеся обстоятельства.

Как жить без единственной искры надежды на моем беспросветном горизонте?