Волк в ее голове

Мой желудок урчанием напоминает, что с утра не принимал гостей.

Я осознаю, как глупо вызываться, если в голове нет нужного ответа.

Класс вновь зажигается белым-белым, и гром барабанной дробью проходит по округе: дребезжит стёклами, сметает с проводов чёрных птиц и вгоняет машины, припаркованные через дорогу, в сигнализационный ступор.

Они жили десятилетиями, почти не меняясь, словно бы застывая в невидимом янтаре, но потом возраст брал своё. Болезни в пару месяцев разъедали тела, одиночество — души. Слабели голоса, ржавели суставы, лица бледнели и туго обтягивали кости черепа. Всё дольше становились сны, всё реже — проблески сознания.

Да-да, преклоните колени: бургерный апокалипсис захватил планету и добрался до нашего Северо-Сранска.

«Я всё министерство на уши подниму, если узнаю, что эта психованная ходит в один класс с моим зайчиком!»
Ох, знали бы вы, куда ходят ваши «зайчики» после трёх банок пива.

Мир настолько испортился, что, когда перед тобой чистый искренний человек, ты ищешь в этом подвох.
(Р. Брэдбери)

Как ты разговоришь человека, который молчит месяцами? Молчит тупо, упрямо, зло, потому что уже не верит в слова, в их силу.

Сместилось что-то, разошлось по шву и поехало дальше, набирая ход.

Кислая смесь зависти и разочарования плавит мне желудок, и я бросаю ей на съедение ещё один ломоть конской колбасы.
Жри!