Волк в ее голове

Зима стоит, не отступает. И ещё пару недель она продержится, ещё подремлет в ледяных тенях остов Северо-Стрелецка, а потом зарядят дожди. Смоют в канализацию реагенты, прибьют к земле грязно-ноздреватый снег. Брызнут солнце, зелень и цветы, и небо вспыхнет ясно-синим — весна войдёт в свои права.

Да не нужны никому эти жалобные извинения… сделай что-то хорошее

Вы наверняка же слышали о теории параллельных вселенных? Ну, что они ветвятся в важных для нас точках, а может, и в каждой секунде этакими тропинками в саду. И какие-то тропинки мы протоптали от души, а другие заросли крапивой, ибо одни события — решения, встречи — более возможны, чем иные.

На улице валит снег. Валит неумолимо, мягко, густо — будто в небе распарывают перьевые подушки. Белая пелерина укрывает ельник, белый ковёр ложится на пустырь, и в этой слепящей чистоте медленно проступает чёрный силуэт.

Лунатизм — первая ласточка шизофрении.

От этих снимков веет таким равнодушием времени, такой неумолимостью, что трудно отвести взгляд.

Сбегу раз и буду сбегать всю жизнь. Вот именно так же, в страхе, в панике, как делала Вероника Игоревна. Годами, десятилетиями. Не зная о судьбе родных, друзей. Не имея возможности остановиться.

Да, кошмар. Тупой кошмар, но я обязательно проснусь.

— Если люди говорят на мате, их уровень где-то у дна, они превращаются в подонков.

Я не уверен, что Вероника Игоревна любила Диану, но химию-физику Фролкова-старшая обожала стопудово.