Chronologia wody

Под конец года у меня случился еще один перечит, о котором я думала еще с осени. И вот вместо праздничного, легкого, создающего хорошее настроение чтива я беру книгу Лидии Юкнавич и проваливаюсь в нее, как в омут.

«Хронология воды» - это мемуары писательницы. История женщины, которая часто ошибалась, но не переставала действовать в своих отчаянных попытках жить эту жизнь. Это не совсем история исцеления. Все-таки некоторые вещи невозможно преодолеть, с ними можно только примириться. И важным шагом на пути к этому является поиск/построение внутренней опоры, благодаря которой это можно сделать.

Лидия выросла с отцом абьюзером и матерью алкоголичкой. Ее старшая сестра сбежала из семьи столь стремительно, как только смогла, предоставив младшей взрослеть в этом почти классическом треугольнике печали под названием семья. С детства Лидия занимается плаванием и мечтает о профессиональном спорте. Плаванье становится ее спасением в этом удушливом детстве, но для взрослой жизни придется научиться многим другим вещам.

И да, это поистине яростный текст, без околичностей, без уверток, без церемоний. Большой сильный поток чувств облеченный в слова. Печальный, счастливый, прекрасный поток.

Так как вы сейчас читаете эту рецензию, не сложно догадаться, что однажды с Лидией случилась литература и она стала писательницей. Не авторкой одного душещипательного автофикшена, а именно писательницей с художественными текстами и одной книгой мемуаров. В которых она совсем не пытается прикрываться никакими выдумками и художественной деконструкцией, кроме той, что облекает ее историю в слова.

Есть книги терапевтичные, а есть те, которые способы спасти жизнь. "Воспитание чувств", например. Или "Порою блажь великая". Держишься за эти расхристанные томики, как за солому, как за холодную мокрую руку. Мемуар Юкнавич сразу метит в такие - не ходит вокруг да около терапевтического дискурса, а говорит прямо своей аудитории "горящих девочек": слушайте, я вас вижу. и у меня кое-что для вас есть. Для того, у кого за пазухой большой вопрос, для того, кто много лет думает о травме и уже неплохо в ней разбирается, но всё еще сидит с вопросом, - эта прямота сродни уважению. Сродни милосердию. В тональности Юнкавич много грехов (например, хвастовства человека, умеющего вертеться среди людей и коллекционировать свою значимость), но грехи эти - не такая уж большая плата за подобное милосердие.

Я тоже родилась у воды, но долго не могла научиться плавать. Меня выбрасывали на глубину - но я не верила. Ни родителям, ни воде, ни миру. И так с этим и осталась. Лидия учит преодолению недоверия. Исключительно на своем, довольно причудливом примере. Она бросалась в волны там, где многие "горящие девочки" подавляли свой гнев и держали контроль. Как, наверняка, делала и ее сестра - великое умолчание этой книги. Она рассказывает о другой тактике - наития и саморазрушения - не для того, чтобы объяснить как надо (и нет тут никакого надо). Она не предлагает вам быть другим человеком. Напротив, она позволяет найти общий исток, родство, всех людей травмы, каким бы методом они бы ни пользовались. Между анорексиком и морбидным толстяком больше схожего, чем кажется. Между методом сдерживания и катастрофическим отпусканием поводьев тоже - и о своем Лидия рассказывает как случайно выжившая. Конечно, она относится к целому поколению писателей, тяготеющих к власти над миром через мазохизм. Ее другана Паланика "горящие девочки" читали в нулевых, ощущая во рту металлический привкус. Но Лидия, написавшая этот мемуар, уже преодолела мрачную вечность, когда падаешь в молоко и ждешь - сваришься в нем или выпрыгнешь, и не можешь думать ни о чем, кроме игры с умиранием, потому что оно рифмуется воспоминанием об умирании тебя как ребенка. Весь исходишь в сладости закономерного конца. Лидия пережила это и написала о том, что после (а главное о том, как ты думаешь о своем прошлом, когда ты уже в "после"). О том, о чем пишут мало и плохо.

Трудно писать о таких вещах и не солгать. И Лидия сама местами ловит себя на лжи и походя просит прощения. Ей не жалко, что она будет выглядеть перед нами как путающаяся в показаниях, не совсем крепкая умом экзальтированная сука. Она так сконцентрирована на том, чтобы проложить путь через воду, что любые зачеркивания и вымарывания, оступки и подворачивания ног ее не сильно заботят. Вода изменчива, как жизнь. И эта книга не может быть вполне честной или бесчестной именно в силу текучести. Но она заявляет о своей текучести настолько уверенно и бесстрашно, что это позволяет уже читателю делать верную поправку на рябь, получить верную координату - и войти наконец в это состояние доверия и узнавания. И нет никакой гарантии, что это чудо случится. Но вот у меня, кажется, случилось. Я провела это время буквально ощущая руку, которая позволяет стиснуть себя докрасна и добела. И вода течет из глаз и из носа и изо рта и из легких, как из утопленника, который откашливается и вдыхает, как в первый раз. Как младенец, который смог пережить рождение.

Обжигающе откровенные мемуары, в которых автор рассказывает об опыте проживания травмы. Тревожно, пронзительно, больно.

«Письмо — мой огонь» — говорит героиня. Это внутренняя сила, которая спасает и исцеляет раненую душу. Крутой пример того, как можно трансформировать мощный поток гнева и ярости в творчество, в эпос своего существования вопреки всему.

Мы встречаем на страницах книги человека сломленного, в смятении и печали, без веры в себя. Героиня проходит через тяжелые испытания, чувствуя страх, одиночество и отчаяние, ощущая себя никем. Плавание - её единственная опора и радость, а искреннюю поддержку она находит лишь в лице сестры.

Вся книга — это рефлексия о смерти и письме, о феминизме и сексе, о литературе и любви, о дружбе и зависимости, об абьюзе и материнстве. Это путь взросления героини, которая смотрит в лицо своим проблемам и долгие годы ищет силы их решить. Отчаянный прыжок из низов общества, поиск своих смыслов, смелость заявить о себе и борьба за радость жизни.

Чтение этой книги захватывает дух, топит в рефлексивном потоке, накрывает волнами боли, пронзая душу ледяным одиночеством. Лидия Юкнавич делится откровенно опытом обретения свободы от запретов и разрушительной родительской власти. Она познает свою женственность и потаенные желания, ищет любовь и нежность, несмотря на травмированную душу.

Героиня пишет о том, как общается с родителями после тяжелого детства. Долгие годы она училась слышать себя, понимать чувства и эмоции, не бояться проявлять свой голос. Её опыт наглядно показывает важность заботы о себе и то, как порой это тяжело. Она описывает чувства вины, стыда, печали и гнева, пытается увидеть в родителях хорошее и понять их другие роли в жизни. Ей интересна ретроспектива семьи; она смотрит в прошлое родителей, чтобы понять, какие убеждения, ценности и поступки привели их к такой жизни.

Одна из главных тем книги – размышления о том, что такое искусство, познание слов, что значит быть писательницей. Для нее слова и письмо — способ жить через страсть к языку и знаниям, выражение себя, поддержка. Письмо– инструмент, чтобы остужать гнев и принимать волнующие события жизни. Оно помогает ей проживать травмы и болезненные переживания, возвращаться к реальности, тонуть в мыслях, выискивать на дне слова и выводить на берег правду.

По сути, роман – это ода воде и жизни, о том, как идти против течения, учиться балансу и воле плыть своим путём в любую погоду. Героиня знает, что таится на дне отчаяния, но также познала, что значит выплыть, освободившись от оков, и быть в ладу с собой. Её опыт – сильный пример того, как не сдаваться, учиться жить на поверхности, цепляясь за что-то хорошее, идти к цели и радоваться мелочам.

Делаю коллажи на любимые книги – тг-канал «bookhope»

Так смело ворваться в течение моих мыслей может только текст или человек. На этот раз случилась книга. Мемуары всегда влекли меня к себе, как будто это что-то родное, знакомое. И каждый раз, когда я их читаю, это оказывается правдой.

Американская писательница сделала из книги воду. Но не в привычном нам понимании, как будто она налила тонны бессмысленного текста. Она сделала из текста течение реки, колыхание моря, безумное волнение океана — в каждой строчке. Порой это был шторм, замечательно ворвавшимся на страницы книги. Порой ты оказывался в обыкновенном бассейне и чувствовал привкус хлорки.

Сентиментальность отошла на самый задний план и вылезла только к концу. Стало хорошо от того, что с первых слов писательница поражала интимным откровением. Жизнь как она есть. Влечение, стыд, любовь, восторг, смущение, боль, агрессия — я нашла в «Хронологии воды» бурю эмоций. Чтобы читать, нужно быть эмоционально подготовленным.

Так вот...

Я читаю книгу, я заворожена с первых строк. Так красиво описывать состояние бессилия и боли может только тот, кто это пережил, и тот, кто периодически хранит это в себе. Лидия показывает боль своей жизни с самого начала, а потом постепенно и порой неожиданно погружает в другие воспоминания.

Иногда это выглядит так: читаешь главу, плавно переходишь к следующей, а потом бац — другой промежуток времени, другие чувства. И это не минус, наоборот плюс.

Я снизила 1 балл не за то, что сюжет был:

— рваным

— откровенным

—  безумным

Всё это было, но это достоинство книги.

Один балл ушёл из-за того, что периодически язык, который так меня поразил с самого начался, в некоторых главах показался сухим и некрасивым. Как будто написано из-под палки в тот период, когда не было вдохновения творить и делиться чувствами.

К остальному я даже не хочу придираться. Но хочу вот что сказать. «Хронология воды» оставляет неизгладимое впечатление, потому что истории, которые происходили с одним человеком, близки читающим.

- Сложные взаимоотношения с родителями

- Алкоголь и наркотики

- Любовь, секс и измены

- Беременность и аборты

- Самоопределение

И ещё куча всего, чего я уже не смогу припомнить. Очень много тем в книге поднималось.

спойлер

Я считаю, что это та самая книга, которая не боится ничего. Смелый шаг рассказать всему миру, что с тобой происходило: начиная от того, что ты принимал наркотики до беспамятства и блевал под себя, заканчивая тем, что ты оказывался за решёткой на несколько суток и срал прямо в камере.

свернуть

Но ещё более смелый шаг, я считаю, признаться во всех этих историях самой себе. Из-за стыда испытанного человек может скрыть историю от себя и сделать вид, что её не было.

Быть с собой откровенным — огромный бесстрашный шаг, который не каждому под силу. Я серьёзно.

Я не часто влюбляюсь. Особенно в книги. Но сейчас я влюблена.

В ожидании большого режиссерского дебюта Кристен Стюарт я решила ознакомиться с первоисточником сюжета ее фильма. Что там за Лидия Юкнавич такая, суровая на вид, неоднозначная по слухам.

Не прочла я и страницы, как меня унесло в водоворот истории — бесстыдной, грубой, болезненной, но захватывающей.
Повествование рваное и ритмичное, автор как будто запускает руку в мешок своего прошлого и вытаскивает первое, что попадется.
Иногда я снижала яркость экрана на телефоне до минимума, чтобы сосед по сиденью в метро не цепанул случайно краем глаза какую-нибудь непристойность)
На главе "Волосатые девочки" вдруг вспомнила о сцене в раздевалке из "Жестяного барабана" Грасса, и стала симпатизировать книге еще больше.
Я неслась, неслась по тексту, сама будто в нем пьянела, страдала, рожала, возбуждалась, сходила с ума, и... где-то с почти середины повествования так же стремительно начала терять энтузиазм, энергия предложений и слов испарялась, а к концу не осталось вообще ничего. Яростный огонь погас, не сумев преобразиться. Стало вдруг так примитивно и скучно, что немножко досада взяла.
Лидия часто упоминала в тексте свой успешный рассказ "Хронология воды", и я подумала, что как будто ему было бы лучше оставаться рассказом и не превращаться в недожатый роман.

Пока читала на кураже, мне хотелось подсунуть эту книгу каждой подруге, расспросить, что она чувствует по этому поводу, что ее возмутило, а что было близко, обмусолить вместе каждую главу.
Жаль, что не случилось.

Сразу скажу: «Хронология» мне не понравилась.

Посвящение и первая глава написаны так, чтобы я эту книгу полюбила и на полочку поставила. И я полюбила! Я предвкушала! Мощное начало, бьющее под дых темой, языком и подачей. Так описать горе и беспомощность, так показать сломленного человека — это талант. А эти чёрные страницы с кругами на воде, ооо! Красота красивая. Но чем дальше в книгу, тем больше пустоты.

Юкнавич хвалят за обращение с языком. И действительно, она могёт. Лидия Юкнавич талантище, нельзя об этом не сказать, снимаю шляпу. Так почему же к концу первой трети романа мастерство испаряется? Лично мне, Лиле, наслаждаться стало нечем, особенно по сравнению с яростным взрывным началом.

Роман хвалят за откровенность. Откровенность для меня не плюс, а само собой разумеющийся пункт для литературы автофикциональной и мемуарной. Поэтому просто отмечу: откровенность есть.

Роман хвалят за смелость. Ну камон. Самолюбование есть у каждого второго писателя. Писатели умудряются бахвалиться и начитанностью, и необразованностью, и нарциссизмом, и самоотверженностью. Черты характера не важны, образ жизни не важен, важна лишь фигура себя, любимого, в центре мира и повествования. Поэтому хронология отчаянных поступков героини — ну было и было, ну рассказала и рассказала. Алкоголизмом и физиологичностью меня не удивить и не испугать, я давно в чтении. Почитывала, знаете ли, и Селина, и «Благоволительниц», и «Кинг-Конг Теорию».

Поэтому хочу нырнуть глубже и разобраться: что дают роману описания поступков героини? Что даёт её рефлексия? Опыт и репрезентацию: смотрите, вот так поступают сломленные люди. Вот так они могут глушить травму: физическим и моральным саморазрушением, разрушением жизни окружающих, беспорядочными половыми связями, втаптыванием себя в грязь, написанием рассказов.

Моя проблема как читательницы оказалась в вопросе «и чо?». Я это уже знаю, я это уже и видела, и читала. Не первый раз на моём читательском пути ужасающий личный опыт превратили в литературу. И я, простххоспади, уже хочу чего-то большего, чем рассказов о невыносимости бытия собой после разрушающего детства и разрушительной жизни, сомнительных советов типа «бросьте всё, что не нравится, найдите людей, которые превратятся в вашу настоящую семью, и станет норм» и избыточного неймдроппинга. Книг много, а я одна.

Тем не менее, я могу порекомендовать «Хронологию воды». Местами это завораживающий путь пульсирующего взросления и отчаянной жизни. В нём много отталкивающе-честного. В нём много воды в нормальном смысле слова «вода». В нём жизнь с отцом-насильником и матерью-алкоголичкой, профессиональное плавание, вещества, три брака, мертворождённый ребёнок, ода литературе и хэппи энд.

Ну и в конце-концов, это классика и база автофикшена.

Книги, похожие по вайбу

• Лиза Николидакис - Не переходи дорогу волку. Когда в твоем доме живет чудовище
• Дженет Уинтерсон - Зачем быть счастливой, если можно быть нормальной

если читать про сломленных людей вам не так тяжело, это не вызывает у вас агрессии и отвращения, но сочувствие и стремление понять истоки, глубину и рост горя, то эта история может вам пригодиться.

мне пару раз задавали вопрос касательно выбора книг: почему я читаю про изнасилования, насилие в общем, страшные смерти (ну вот вся та штука, которую я выцепляю и проговариваю вслух тем, кто под боком, а потом сижу и не могу встроить это в мою собственную систему восприятия вселенной). ответ был примерно один и тот же: лучше опыт из текста, чем свой собственный. думаю, он не поменяется в ближайшее время.

лидия юкнавич – профессиональная пловчиха и сломленный человек. до основания. не уверена, что это популярное мнение, но я все равно его выскажу: у неё нет возможности восстановиться. никогда. в конце, когда она перестает проживать свою жизнь путем саморазрушения и встречает своих людей, выстраивает понятие семьи заново (пренебрегая похоронами своих родителей, умирающих мучительно), ловит на нем своеобразную фиксацию. это счастливый конец. вроде бы. но это не история о преодолении травм. скорее, это жизненный рассказ о том, как мы от неё прячемся, “ныряем” глубоко в воду. там, где нет ничего, что может причинить такую же сильную боль. я не сторонница, но и не противница. вероятно, это единственный способ в некоторых случаях.

читать про её злоупотребление наркотиками, о беспорядочных связях, море алкоголя неприятно и пугающе. правда, нет сомнений в том, что это действительно существует. повесть о взрослении по самым мрачным дорогам.

но при этом, при всей черноте, лидия приходит к литературе, которую любит всей душой и которую она без труда делает одним из смыслов продолжать. в книге немало про процесс письма, про то, как к нему долго подступаться, про писательниц. это мотивирует и дарит некоторый заряд позитива.