Hamlets

Гамлет: Можно вытащить рыбу на червяка, пообедавшего королем, и пообедать рыбой, которая проглотила этого червяка.

Король: Что ты хочешь этим сказать?

Гамлет: Ничего, кроме того, что король может совершать круговые объезды по кишкам нищего.

Сильную болезнь
Врачуют сильно действующим средством

Гамлет: Тело во владении короля, но король не во владении телом. Да и какую
роль играет тут король?

Гильденстерн: Король, милорд?

Гамлет: Не более чем ноль. Ведите меня к нему. Гуси, гуси, домой, волк за горой!

Огонь болезни надо остужать
Невозмутимостью.

Прощай, вертлявый, глупый хлопотун!
Тебя я спутал с кем-то поважнее.
Ты видишь, суетливость не к добру.

Рост жизни не в одном развитье мышц.
По мере роста тела в нем, как в храме,
Растет служенье духа и ума.
Пусть любит он сейчас без задних мыслей,
Ничем еще не запятнавши чувств.

С тех пор
Как для меня законом стало сердце
И в людях разбирается, оно
Отметило тебя. В тебе есть цельность.
Всё выстрадав, ты сам не пострадал.
Ты сносишь всё, и равно благодарен
Судьбе за гнев и милости.

Какое чудо природы человек! Как благороден разумом! С какими безграничными способностями! Как точен и поразителен по складу и движеньям! В поступках как близок к ангелу! В воззреньях как близок к Богу! Краса вселенной! Венец всего живущего! А что мне эта квинтэссенция праха? Мужчины не занимают меня, и женщины тоже, как ни оспаривают это ваши улыбки.

Горацио: Я помню, он во всем был королем.
Гамлет: Он человек был, вот что несомненно.
Уж мне такого больше не видать.

Рука тверда, дух черен, крепок яд,
Удобен миг, ничей не видит взгляд.
Теки, теки, верши свою расправу,
Гекате посвященная отрава!

В иных делах стыдливость и молчание вреднее откровенного признания.

Что кроется за этою горячкой,
Потребовавшей ночь в подмогу дню?

Горацио, ты изо всех людей,
Каких я знаю, самый настоящий.
Не думай, я не льщу.
Зачем мне льстить, когда твое богатство
И стол и кров – один веселый нрав?
Нужде не льстят. Подлизам предоставим
Умильничать в передних богачей.
Пусть гнут колени там, где раболепье
Приносит прибыль.

Честолюбец живет несуществующим. Он питается тем, что возомнит о себе и себе припишет. Он тень, отражение своих выдумок...

Итак, раз краткость ест душа ума,

А многословье – тело и прикрасы,

То буду сжат...

Но разглашать

Запрещено мне тайны преисподней.

А то б я в двух словах сумел тебе

Изранить сердце, выморозить кровь,

Глаза твои, как звезды, погасить,

Взъерошенную вздыбить шевелюру,

Чтоб походили волосы твои

На иглы бешеного дикобраза.

Но вечности секреты – не для смертных.

если кто

Хотя бы в чем-нибудь несовершенен,

По воле случая или природы,

Будь он святым – насколько человек

Способен быть им, – злые языки

За мелкий грех его не пощадят.

Так ложка дегтя портит бочку меда;

Так от глотка вина страдает честь.

Страшись. Порою зло не во врагах,

А в том, что мы с собою не в ладах...

Вельможа пал,- он не найдёт слуги.
Бедняк в удаче- с ним дружат враги.
А кто в нужде спешит к былым друзьям,
Тот в недругов их превращает сам.

Но, знаю сам, любовью правит время,
И вижу на свидетельстве примеров,
Как временем огонь ее притушен.
Таится в самом пламени любви
Как бы нагар, которым он глушится;
Равно благим ничто не пребывает,
И благость, дорастя до полноты,
От изобилья гибнет; делать надо,
Пока есть воля; потому что воля
Изменчива, и ей помех не меньше,
Чем случаев, и языков, и рук,
И "надо" может стать как трудный вздох
Целящий с болью.