Цитаты из книги Trīs draugi

Хорошая машина иной раз приятнее, чем двадцать цветущих лугов.

— Робби, малыш, — ударил он меня по плечу, — что это сегодня с тобой? — Ничего, Фердинанд, — ответил я. — И в этом весь ужас.

— Ты когда-нибудь напивался в присутствии женщины? — И не раз, — ответил он не шевелясь. — Ну и как? Он скосил на меня глаза. — Ты хочешь сказать, как быть, если наломал при этом дровишек? Только не извиняться, детка. Вообще никаких слов. Послать цветы. Без записки. Одни цветы. Они все покрывают. Даже могилы.

Не стоит преувеличивать. Просто вы накачались. Как говорится, пьяны в стельку.

– В том-то все и дело, – сказал я. – Отдельные детали чудесны, но все в целом не имеет смысла. Точно мир создавал безумец, который, поразившись бесконечному разнообразию созданного, не придумал ничего лучше, как все опять уничтожить.

– Чтобы все создавать сначала, – сказала Пат.

– В этом тоже я не вижу смысла, – возразил я. – Лучше от этого не стало.

– Не совсем так, милый. С нами-то у него хорошо получилось. Лучшего просто не бывает. Только очень уж все быстро прошло. Слишком быстро.

– Жалость – самая бесполезная вещь на свете, – сердито сказал я. – Обратная сторона злорадства, да будет вам это известно.

– Ты не должна меня ждать. Никогда. Ждать – это ужасно.

– Картам можно верить, а можно не верить, и можно верить наоборот, как покойный Залевски. У него девятка пик, вестница беды, всегда приходилась на водную стихию. Вот он и думал, что ему нужно остерегаться воды. А грозили ему шнапс да пильзенское пиво.

Мы слишком много знаем и слишком мало умеем. Потому что слишком много знаем.

– Деньги хоть и не делают счастливым, но действуют чрезвычайно успокаивающе.

– Они делают независимым, милый, а это намного больше.

– Самое позорное для мужчины, Готфрид, — быть шутом. — Затем он снова обратился к нам. — А самое жуткое, братцы, это время. Время. То мгновение, в течение коего мы живем и коим все же не обладаем. — Он вынул часы из кармана и поднес их к самым глазам Ленца. — Вот она, прислушайся, бумажный романтик! Адская машина. Тикает и тикает — неумолчно тикает, неостановимо, все на свете приближая к небытию. Ты можешь держать лавину, оползень — но этого ты не удержишь.

– Что ж, будем здоровы! – сказал он. – За то, чтобы наши дети заимели богатых родителей.

Ленц расхохотался.

– Деточка моя! Ну как же при этом не завираться? Ведь все это и есть вранье. Чудесное вранье самой мамаши-природы. Взгляни хоть на эту сливу! Она ведь тоже сейчас привирает. Притворяется куда более красивой, чем окажется потом. Было бы ужасно, если бы любовь имела хоть какое-то отношение к правде. Слава Богу, что не все на свете порабощено этими проклятыми моралистами.

Чем меньше знаешь, тем проще жить. Знания делают человека свободными, но и несчастными...

Странная это все же вещь - день рождения, даже если не придаешь ему никакого значения.

Такт-это написанное соглашение не замечать чужих ошибок и не заниматься их направлением. То есть жалкий компромисс.

Порядочный человек всегда впадает в меланхолию, когда вечереет. И не по какой-либо особенной причине. Просто так…