Цитаты из книги Trīs draugi

Нельзя вступать в борьбу против возбужденных материнских чувств. На их стороне моралисты всего мира.

Даже когда есть всё: и человек, и любовь, и счастье, и жизнь - то по каким-то неумолимым законам жизни этого всегда мало - и чем больше ты себе всё это представляешь, тем меньше оно есть на самом деле.

Двое должны каждый оставаться самим собой, а не становиться единым целым, нужно как можно чаще расставаться, чтобы вновь и вновь иметь радость от встречь. Только тот кто был одинок, знает, что такое счастье найти родственную душу.

А что собственно говоря вы имеете в ввиду под "окончится хорошо"? Конец может быть хорошим только тогда, когда до него все было плохо. Поэтому гораздо лучше плохой конец.

Жизнь - это болезнь, и умирание начинается уже от дня рождения. Каждый вздох, каждый удар сердца - это уже частичка умирания, это уже приближение к могиле.

Человек без любви - покойник в отпуске, да и только

Хочешь знать как загладить вину перед женщиной? Никогда не пороси прощения, мальчик! Ничего не говори. Отправьляй цветы. Без открыток. Только цветы. Цветы покрывают всё, даже могилу...

-Запам'ятай, хлопче: ніколи, ніколи, ніколи в світі не пошиєшся ти в дурні перед жінкою, якщо робитимеш будь-що заради неї. Роби, що хочеш - ходи на голові, плети дурниці, пишайся, як павич, співай їй серенади, тільки одного не роби: не будь з нею діловим,  не будь розсудливим

— Зачем же ты, собственно, живешь, детка?
— Сам уже давно хочу это понять, — ответил я.
Он рассмеялся.
— Мало ли чего ты хочешь! Так просто этого никому не понять…

– Знаешь, Отто, – сказал я, – у меня такое чувство, будто я сам болел. Все-таки мы уже не те, что прежде. Надо было вести себя спокойнее, разумнее. Чем спокойнее держишься, тем лучше можешь помогать другим.
– Это не всегда получается, Робби. Бывало такое и со мной. Чем дольше живешь, тем больше портятся нервы. Как у банкира, который терпит все новые убытки.

-Заруби себе на носу, малыш: никогда в жизни, ни при каких обстоятельствах не покажется женщине идиотом тот, кто усердствует ради неё. Даже если он ведёт себя как шут гороховый. Делай что хочешь - стой на голове, неси околесицу, хвастай, как павиан, пой у неё под окнами, избегай только одного - не будь деловым! Не будь умником!

– А что вы, собственно, называете хорошим концом? – спросил я. – Хороший конец бывает только тогда, когда до него все было плохо. Уж куда лучше плохой конец.

Он встречался с нами не часто и пил в одиночестве в своей мастерской. А это быстро ведет к гибели.

– Слишком дорого.
– Разумеется, – сказал я.
– Почему «разумеется»? – спросил Блюменталь.
– Господин Блюменталь, – сказал я, – а вы встречали в наше время кого-нибудь, кто по-иному откликнулся бы, когда ему называют цену?

... лицо ее стало совсем иным. Словно сгладились те резкие черты, которые проступают у каждого, кто сталкивается с человеческой подлостью.

И сам себе я казался выкрученным мокрым полотенцем.