Krusttēvs

«Він читав усе підряд, а потім говорив про прочитане із своїми сусідами, з пацієнтами — неписьменними селянами, з чабанами на помісті, і за ним закріпилась слава, що в нього не всі вдома. Що спільного могло бути у тих людей з книжками?»

«Дружба — це все. Дружба вища за талант. Вища за уряд. Вона майже дорівнює сім’ї. Ніколи не забувай про це»

«Дон завжди навчав: якщо виявляєш щедрість, не завадить підкреслити, що ти щедрий не взагалі, а конкретно, саме до цієї людини»

Она моя дочь, но теперь она принадлежит мужу. Он знает свои обязанности. Даже король Италии не осмелится вмешиваться в отн<ошения между мужем и женой. Иди домой и учись вести себя так, чтобы он тебя не бил.

И боль, и ужас ― все уходит, одна только смерть непреходяща.

Мне было больно, но я не привык навязывать свою дружбу тем, кто её не ценит.

Матері як полісмени. Вони завжди підозрюють найгірше.

А теперь ты приходишь и говоришь: Дон Корлеоне, мне нужна справедливость. Но ты не просишь с уважением, не предлагаешь дружбу, даже не думаешь обратиться ко мне Крёстный.

Если мужчина не стал своим детям настоящим отцом, он не мужчина.

Дружба - это все. Дружба превыше таланта. Сильнее любого правительства. Дружба значит лишь немного меньше, чем семья.

Они вместе поднялись на холм, мать шла несколько поодаль. Но вдруг, в один момент Апполония оступилась, и Майкл подхватил ее. Ее тело было таким живым и горячим, что в нем снова вскипела и волнами заиграла кровь. Мать улыбнулась: ее дочь настоящая горянка, и на этой тропе не спотыкалась с пеленок.

Боль переносится легче за едой.

Шлюху ты не бьешь по лицу, потому что она снимается в фильме, а потом удивляешься, что она смеется над тобой. Ты жил как дурак и добился своего.

... никогда не следует показывать чужим людям разногласия в семье.

Мой сын умер, и это мое личное горе, я не заставляю весь мир страдать вместе со мной.

Уговорить себя можно в чем угодно.

Месть - это блюдо, которое надо есть остывшим.

Того, кто беззащитен, общество не защищает.

Кто бы ни был гость, богач или бедняк, сильный мира сего или скромнейший из скромных, дон Корлеоне каждого принимал с широким радушием, никого не обойдя вниманием. То было его отличительное свойство.

Но время быстро уносит благодарности - быстрее даже, чем красоту.

По собственному опыту она знала, что ни боль, ни страх не утоляют голода, а вкусная еда помогает справиться и с болью, и со страхом. Она рассердилась бы, если бы доктор предложил ей принять транквилизатор. Вот чашка кофе и бутерброд — другое дело.