Krusttēvs

Если я смогу умереть со словами «Замечательная штука — жизнь», — все остальное можно не принимать всерьез. Надо научиться, как отец, ставить на первое место свою Семью, свой дом, своих детей, свой маленький мир.

Я сделаю ему предложение, от которого невозможно отказаться.

Я сделаю им предложение, от которого они не смогут отказаться

Месть - это блюдо, которое вкуснее всего, когда остынет.

Угрозы дон считал глупейшим из всех способов выдать себя, необузданную и слепую гневливость - опаснейшей блажью.

Если бы во главе правительств стояли семейные кланы, возможно, второй мировой войны и не было бы

Дон Корлеоне мог гордиться своим правлением. Его мир был надежен для тех, кто поклялся ему в верности; люди, верившие в закон и порядок, умирали в это время миллионами.

Он думал о другом. Суметь бы, думал он, умереть со словами: "Жизнь так прекрасна", - и тогда все остальное не важно.

— Том, не позволяй ни кому насмехаться над собой. Каждый кусок дерьма, который человек вынужден съедать — личное дело. Они называют это бизнесом. О'кэй. Но это так же личное дело, как и ад. И знаешь, у кого я этому научился? У дона. У моего отца. Если градом било его друга, старик считал это личным оскорблением. И именно это сделало его великим. Великим доном. Он, подобно богу, все считает своим делом. Ему знакомо каждое перышко, выпавшее из хвоста птицы, и он знает, куда оно упало.

При этом дон регулярно попрекал Санни его несдержанностью. Угрозы он считал самым глупым проявлением слабости, а бесконтрольный гнев - самым опасным пороком. Никто ни разу не слышал, чтобы дон разбрасывался угрозами, и не видел, чтобы он впадал в ярость. Это казалось немыслимым. Он всеми силами старался привить Санни свои принципы и утверждал, что враг должен переоценивать твои слабости, а друг - недооценивать твои достоинства.

Дон вздохнул.
- Что ж, тогда не мне тебя учить уму-разуму... Но разве ты не хочешь окончить школу и стать юристом? Юрист с одним дипломатом может украсть больше, чем тысяча налётчиков с автоматами.

Была создана система отчислений, и вскоре у организации Корлеоне набрался внушительный "перечень" чиновников, получавших ежемесячную мзду. Юрист старался держать "перечень" в рамках и постоянно извинялся перед доном за растущие расходы, однако Вито Корлеоне успокаивал его: "Нет - нет, включай туда всех, даже тех, кто пока бесполезен. Я верю в дружбу и готов первым пойти навстречу".

Корлеоне стал процветать, но, что важнее, обрёл знания, связи и опыт. Добрые дела он копил, как банкир копит веселя. В последующие годы стало ясно, что Вито не просто талантлив - он по-своему гениален.

Глупо начинать с угроз, когда без них вполне можно обойтись, - полезное наблюдение, которое стоило обдумать.

Есть вещи, которые нужно сделать, и ты их делаешь, а после про них не вспоминаешь. Не пытаешься оправдать, потому что оправдать их нельзя. Просто делаешь и все.

Никогда не знаешь, что может произойти, если дело касается жизни и смерти.

Адвокат с портфелем может украсть больше, чем сотня вооруженных людей.

«Великие люди не рождаются великими, они становятся великими благодаря своим усилиям».