Traukinys į Samarkandą

"Быть человеком - это и значит чувствовать, что ты за все в ответе." (Антуан де Сент Экзюпери)

"Эшелон на Самарканд" - роман-путешествие, роман-выживание, в котором детство - это тоже война, это роман-искупление, роман о человеческом и зверином внутри человека. Одна из самых болезненных книг, которые я прочитала за последние годы. Сильная, страшная история, с привкусом отчаяния и малой толикой надежды.

Двадцатые годы двадцатого столетия во вновь народившейся стране, в Советском Союзе. Голод, разруха, местами еще громыхает гражданская война. Передел всего и вся. И дети. Голодные, беспризорные. Дети, которые не живут, а вечно выживают, их детство - это тоже война, постоянная борьба за жизнь, в которой так велик шанс проиграть. Из Казани направляется эшелон на Самарканд, в котором приказано переправить 500 ребятишек из местного детского приюта. Эти дети... они ни живы, ни мертвы. Дорога длинна и крайне сложна, почти невозможна, потому что продовольствия даже на часть пути нет, одежды нет, топлива почти нет, да ничего нет.
Есть дети и так называемый экипаж.
Начальник эшелона Деев, представитель деткомиссии Белая, фельдшер Буг, повар, машинист, сестры милосердия. Вот и все - и каждая станция - это война за еду, война всего экипажа за свою душу, за детей. Искупление грехов. Спасти эти души за погубленные когда-то в другое время.

На пути встретятся разные люди. И басмачи, и чекисты, казаки, красногвардейцы. Все они так или иначе проявят и звериный оскал, и человеческую сущность. Все они окажутся не в чистом виде злодеями, и не ангелами. Они будут просто людьми, в которых все перемешено - и милосердие, и ненависть, и боль, и агрессия. Одной рукой карали, другой - спасали.

Это страшная история о детях в надежде выжить. Дети всегда дети. Я с большим интересом читала о том, как они терпеливо справлялись даже не с трудностями, а с ежедневным отчаянием. Они терпели, ждали, сходили с ума, умирали, они прикипали всей душой к тем взрослым, которые были рядом, которые пусть на время, но становились их родителями, кормильцами и, к сожалению, порой - гробовщиками.

"Самому удачливому добытчику не достать эшелонным детям новое прошлое. Не вернуть родителей. Не отрастить новую память или новое здоровье."

Нет, все это невозможно. Морально дети покалечены навсегда. Но пусть они все же видят людей, которые пытаются помочь. Пусть надеются, пусть любят, пусть доверяют, потому что в этом душевное здоровье, даже не здоровье, а спасение.

Пусть птицей летит эшелон к надежде, к тому месту, где эта надежда обретет новые крылья. Взрослые всегда в ответе за детей. Как известно, чужих детей не бывает. Есть ребенок, который нуждается в помощи, значит, надо помочь, на то ты и человек. Тем более если натворил уже много зла, то хотя бы в этой помощи найти толику искупления для свой души.

Роман о той истории, которую прошли, которая обязательно должна научить каждого всегда оставаться Человеком. Дети - это будущее, не будем бороться за их жизнь и душу - и миру конец. Трагическая, страшная история, которую я читала со слезами на глазах, с болью и с надеждой, которая похожа на мираж.

Вот ну совсем не хотела писать рецензию о такой громкой книге. Думала прочитаю, составлю своё мнение о ней, и достаточно. Гузель Яхина - Зулейха открывает глаза - мне понравилась, какой-то своей новизной, и я бы не сказала, что в ней прям очернение советской России. Ведь абсолютно все счастливыми не будут при смене власти, кто -то всегда страдает. И, взгляд другой стороны возможен, почему бы и нет. И роман Гузель Яхина - Дети мои - мне понравился, как будто в нём есть своя душа... Но вот у Гузель Яхина - Эшелон на Самарканд я не нашла очарования, души, изюминки... А может, дело в том, что просто с самого начала как прочитала:

уже в глубине души сделала свой вывод...
Честно говоря, хоть убейте меня, не могу поверить, что нормальный человек, возьмёт везти 500 детей и группу воспитывающих взрослых, зная, что еды на три дня. Это, извините меня, разгильдяйство и есть другое слово... Но уж не стану его употреблять здесь... Даже, если дети умирают от холода, от голода, но брать их наугад, на удачу... Мне кажется это- не человеческий поступок.

В своё время работала я в одной компании, и был там хороший человек- финансовый директор. Я тогда молодым специалистом была, и он меня натаскивал в бухгалтерских делах и мудрости учил. Учил тому, что думать надо перед тем, как что-то сделать, его слова отложились навсегда в голове. "Мы сначала делаем, не думая, и потом попадаем в ж...пу, ну и потом с умным видом ищем выход, а если повезёт и найдём, то мы герои"Так вот этот роман про такого "героя". Не эпоха виновата, а вот такие раздолбаи, которые всегда были и будут. И возможно они как раз и виноваты в том, что и в царской России было тяжело, и в советской, и в современной.

Ну как так взять более 500 человек в долгий путь и еды на три дня? как так? объясните мне. А если б им только раз повезло, только чекисты помогли, а казаков и остальных они б не встретили? Это же чистой воды удача! И вот так на удачу ехать????? Это же просто заранее убить всех... Но я как-то продолжила чтение, ну думаю уж совсем было плохо, на станциях в дороге договоренность есть и т.д. Так не было ничего -абсолютно!!! И далее гражданин Деев не раз докажет свою халатность, распущенность и наплевательское отношение. И детей он брал не проверяя, и по его воспоминаниям людям давал после голода по полным чашкам суп, а что разве в голодное время люди не знали, что выходящим из голода людям нельзя есть много? И под конец ещё и заблудился... Ну разве это ответственный человек? Деев под маской доброго человека прикрывает свою "авось прокатит"-натуру.

О литературной и исторической ценности романа я не заикаюсь, пусть профессионалы о этом говорят и пишут. А каждый человек сам решает и делает выводы...

Кстати, "выдавливать прошлое"- это как раз методы советской России. Вы дайте лучшее, покажите своим примером, дайте то, чем можно гордиться...Если б в сегодняшней России была бы своя Силиконовая Долина( к примеру)думайте, люди вспоминали б так часто о первом полете человека в космос? Люди при хорошей жизни сами забудут о "прошлом" и сами перестанут его идеализировать...

«Всё, что с тобой приключилось, — недавно или давно, в любом году твоей жизни — не исчезает бесследно, а происходит опять, и сегодня, и завтра, и всегда».

Одна из главных книг этой весны — экзотическое road movie в жанре «истерн», в противовес американскому вестерну: если у них, осваивая Дикий Запад, бледнолицые истребляли краснокожих, то у нас красные рубились с белыми и басмачами, советизируя Восток. С другой стороны, это вполне диккенсовский роман о злоключениях детей, — нищих и голодных, где happy end для всех невозможен.
История разворачивается на фоне голода 1920-х годов в Поволжье, о котором у нас одни предпочитают лишний раз не вспоминать, а другие и вовсе имеют весьма слабое представление. Классик татарской литературы Галимджан Ибрагимов, чьё имя носит один из казанских проспектов, ещё тогда засвидетельствовал людоедские ужасы поволжского голода в своей запрещённой повести «Адәмнәр» («Люди»).
Главные герои романа-путешествия Деев и Белая, лишённые не только имён, но и ярких индивидуальных черт, воплощают образы среднестатистических советских работников, напоминая своими типажами Игнатова и Настасью из дебютной яхинской «Зулейхи». Но там поезд мчал их навстречу холоду и смерти, а здесь — катит к сытости и теплу, в сказочный Узбекистан. Начэшелона, комиссара, сестёр да и всех остальных персонажей объединяет любовь к детям, вера в «человеческое братство, что посильнее и жалости, и вины», но понимают они её по-своему.
Для каждого из них спасение детских жизней — это прежде всего спасение своей души, сожжённой братоубийственным лихолетьем. Это единственная высшая цель, объединяющая на страницах романа и чекистов, и белоказаков, и басмачей, давая робкие ростки добра в людских сердцах сквозь сковавшую их жестокость и чёрствость. Но даже здесь, одной рукой спасая пять сотен сирот, другою Деев губит самого преданного своего спутника, как когда-то, по незнанию, покарал «шоколадных» пацанят, после расправы над которыми всю жизнь его будет воротить от сладкого. Искупает ли его вину то, что он не ведал, что творит, и миссия, доведённая до конца, вопреки нервным срывам и подступающему безумию, — судите сами...

Я думал, что это будет долгая дорога, практически, как до Самарканда, и даже не исключал солнечного удара, во время прочтения, после которого я закрою книгу и скажу - «Это не моё». Как же хорошо, иногда ошибаться, и этот роман я прочитал за пару вечеров, ведь оторваться было невозможно! Как можно было бросить эшелон беззащитных детей, и не узнать их дальнейшую судьбу? Никак!
Я по жизни- реалист, и для меня личность Деева - это что-то фантастическое. Я всегда поражаюсь, когда встречаю подобных людей, которые несмотря на трудности всегда говорят - Да, сделаю! Конечно, спасая чужие тела и души, он искал исцеления своих прошлых травм, и потерь. Но кто не без греха? Время быть может и лечит, но должны быть поступки, которые хоть ненадолго скрасят пустоту на сердце.
«Последнее слово всегда за прошлым» - как верно подмечено, ведь все знают, что от прошлого мы никуда не денемся…
Огромный путь, который необходимо преодолеть, а главное пережить , нашим героям-это дорога от нищеты и голода, к неизвестности. Местами эта книга очень жестоко обходится с читателем, выворачивая наружу все тягости этих юных созданий. Читать про голодающих детей, которые не виноваты в своей судьбе, было тяжело…Ты не знаешь какой финал их ожидает, и любая остановка может стать последней. Мы не знаем их настоящих имён, сколько им лет… только цифра- село в поезд 500 душ… Сколько доедет до конечной станции, и какой будет итог, за это отвечают взрослые люди, в чьих руках не только их жизни, но и свои.
Я не верил в успех главного героя, для меня он был каким-то авантюристом, который не чувствует реальной ответсвенности за всё и всех. Белая, для меня более ясный и близкий персонаж. Хотя потом всё изменилось. Конечно, можно сказать - «Это только в книжках так бывает», но сразу вспоминается другая мысль, о том, что испытания даны только тем, кто их сможет преодолеть. Конечно я был в полном шоке, когда эшелон столкнулся с препятствием на дороге, и так сказать их путь «слегка» оборвался… в эту же секунду я вспомнил про обложку, и ещё раз понял, что ничего просто так на книгах не изображают, такая же ситуация у меня была с прочтением «Авиатора» Евгения Водолазкина.
Вообще, ожидания и реальность, с этим романом у меня не сложились, но это сыграло только в плюс. Я поверил в эту историю на 100%, у меня даже язык повернётся назвать его остросюжетным, потому как, следить за судьбой героев настолько волнительно и интересно, что ты чувствуешь себя причастным к событиям этого эшелона. Это симбиоз жутких событий, в которые не хочется верить, но в тоже время ты понимаешь, что хорошие люди были всегда и везде, несмотря ни на что! Человек должен оставаться человеком!

Листал я на днях "Всеобщий географический и статистический карманный атлас" издания аж 1908 года. Казалось бы, какую информацию можно извлечь из такого раритета? Нет больше Австро-Венгерской империи, колониальные державы потеряли свои колонии, за двадцатый век географические границы государств были перекроены не один раз... Все так, читатель.
Но, просматривая этот атлас, я обратил внимание на страницу под названием "Школа и обучение", где на нескольких графиках дается информация о состоянии образования в Европейских странах.

Кто захочет рассмотреть этот атлас поподробнее, без труда найдет его в интернете. Я же хочу разобрать нижний график под названием "Количество неграмотных новобранцев поступивших в войска в различных государствах Европы".

На этом графике приведено количество новобранцев (на 1000 человек), которые при поступлении на службу не умели ни читать, ни писать, то есть были абсолютно безграмотными.
Для удобства я увеличил график и разбил его на две части.
Итак, в Российской империи, как вы сами можете убедиться, из каждой тысячи новобранцев 617 были безграмотными.

Еще хуже дела обстояли только у Румынии.
Догнать и перегнать Румынию (или Португалию) - где-то я это уже слышал?
А теперь давайте посмотрим на продвинутые страны Европы.

Честно говоря, увидев эти цифры, я несколько минут пребывал в ступоре. У нашего потенциального противника Германии только 0,3 человека безграмотных из 1000! Путем несложного подсчета можно установить, что в Германии на 1908 год, из 3000 человек только один солдат (!!!) не умел ни читать, ни писать. В Российской империи при царствовании Николая II из 3000 солдат таких было 1851. А в Германии 1. Я повторяю эти цифры, дабы вы осмыслили, какой был интеллектуальный провал между жителями Российской империи и европейцами накануне Первой мировой войны.
Для понимания ситуации обратимся к прекрасному Советскому фильму "Неоконченная пьеса для механического пианино", поставленного Михалковым (умел когда то, правда, когда был Советским человеком) по пьесе Чехова "Безотцовщина".
Не будем пересказывать весь фильм, напомним лишь, что летом, в усадьбе генеральской вдовы Анны Петровны собирается пестрая компания в лице интеллигенции, коммерсантов и аристократов. Они беседуют, едят, развлекаются и венцом этой встречи является сюрприз хозяйки поместья.
Все гости собираются на балконе усадьбы, перед ними ставят пианино. Анна Петровна зовет обычного крестьянского мужика Захара, тот присаживается у музыкального инструмента и начинает играть.

Гости смотрят на это с недоумением, особенно поражен Павел Петрович, чью роль здорово исполнил Олег Табаков.

Вы видите на его лице всю гамму, пережитых им чувств. А все дело в том, что Павел Петрович не раз по ходу фильма кичился своим аристократическим происхождением. Он доказывал, что он "белая кость" и все в мире создано благодаря "белой кости". А чумазый (крестьянское и рабочее быдло) должен знать свое место и не лезть в сферу управления.
Вскоре хозяйка раскрывает свой сюрприз. Она отзывает Захара от музыкального инструмента, а пианино, будучи механическим, продолжает играть.

Гости понимают, что их разыграли. Не может простой крестьянин играть на пианино.
Наша "белая кость", аристократ Павел Петрович радуется больше всех

и произносит крылатую фразу: "Я же говорил, что чумазый играть не может!"
И к глубокому сожалению, этот нацист, обрядившийся в аристократические одежды, был прав. "Чумазый" в Российской империи не то, что играть на пианино, он в большинстве случаев не мог прочитать вывеску на улице.
22 июня 1941 года в 4 часа утра полчища "истинных арийцев" перешли государственную границу Советского Союза. Практически у каждого нациста, под воздействием геббельсовской пропаганды, сидела в мозгу эта фраза о чумазом, который ничего не может. Европейские нацисты были уверены, что в Советском Союзе, как и 30 лет назад, живут "чумазые", которых можно поработить за 2-3 месяца...
Но, уже через год, после близкого соприкосновения с Советским человеком, фашисты пребывали в легком шоке.
В конце 90-х мне в руки попала подшивка журнала "Источник", в одном из номеров которого (1995 год) был опубликован немецкий документ времен Второй мировой войны:
"Начальник полиции безопасности и СД, Управление III
Берлин, 15 апреля 1943 г.
СВ II, Принц-Альбрехтштрассе, 8.
Секретно!
Экз. N 74
Лично - Доложить немедленно!
Сообщения из империи N 376."
Этот документ представляет собой аналитическую записку, в которой собраны свидетельства немцев, после их общения с Советскими людьми, которых насильно пригнали в Германию для использовании их в качестве рабской силы.
Я со злорадной улыбкой представляю рожи этих "арийцев", которые читали сию записку:
"Раньше широкие круги немецкого населения придерживались мнения, что в Советском Союзе людей отличает неграмотность и низкий уровень образования. Использование остарбайтеров породило теперь противоречия, которые часто приводили немцев в замешательство. Так, во всех докладах с мест утверждается, что неграмотные составляют совсем небольшой процент. В письме одного дипломированного инженера, который руководил фабрикой на Украине, например, сообщалось, что на его предприятии из 1800 сотрудников только трое были неграмотными (г. Райхенберг)".

"По мнению многих немцев, нынешнее советское школьное образование значительно лучше, чем было во времена царизма. Сравнение мастерства русских и немецких сельскохозяйственных рабочих зачастую оказывается в пользу советских (г. Штеттин)".
"Особое изумление вызвало широко распространенное знание немецкого языка, который изучается даже в сельских неполных средних школах (г. Франкфурт-на-Одере)".

"Я чуть совсем не опозорился, - сказал один подмастерье, - когда задал русскому небольшую арифметическую задачу. Мне пришлось напрячь все свои знания, чтобы не отстать от него... "(г. Бремен).
"В германской пропаганде советский человек выступал как тупое эксплуатируемое существо, как так называемый «рабочий робот». Немецкий сотрудник на основе выполняемой остарбайтерами работы и их мастерства ежедневно часто убеждался в прямо противоположном. В многочисленных докладах сообщается, что направленные на военные предприятия остарбайтеры своей технической осведомленностью прямо озадачивали немецких рабочих (Бремен, Райхенберг, Штеттин, Франкфурт-на-Одере, Берлин, Галле, Дортмунд, Киль и Бейреут)".

"Во многих докладах отмечается, что рабочий из бывших советских областей обнаруживает особую осведомленность во всех технических устройствах. Так, немец на собственном опыте не раз убеждался, что остарбайтер, обходящийся при выполнении работы самыми примитивными средствами, может устранить поломки любого рода в моторах и т.д. Различные примеры подобного рода приводятся в докладе, поступившем из Франкфурта-на-Одере: "В одном имении советский военнопленный разобрался в двигателе, с которым немецкие специалисты не знали что делать: в короткое время он запустил его в действие и обнаружил затем в коробке передач тягача повреждение, которое не было еще замечено немцами, обслуживающими тягач..."
Когда я читал первый раз эти строки, будучи подростком, у меня от гордости за своих предков наворачивались слезы.
А теперь вспомните про графики и разницу в образовании между русскими и немцами при царе-батюшке. Вспомните то время когда чумазый ничего не мог. Ничего не мог, а за 20 лет превратился в великого Советского человека, который не просто стал вровень с европейцем, он стал превосходить его в интеллектуальном плане!
Все мы прекрасно знаем, чем закончилось знакомство "белой европейской кости" с Советским человеком. Наш предок дошел до Берлина, воевал на лучших образцах Советского вооружения, пробивал лед на первом в мире атомном ледоколе и первым полетел в космос. За несколько десятков лет "чумазый" превратился в жителя какой то удивительной цивилизации, где мужчины и женщины были равны в своих правах, где не поднимали, а снижали цены, а детство было самым лучшим на свете...
Почему я об этом рассказываю в данной рецензии?
Да потому, что такого рода книги, наводнившие наш рынок, постоянно вдалбливают в ваш мозг одно: - Ваш Советский предок был чумазым! Не образованным человеком, как об этом говорят даже документы военного противника, а именно чумазым.
Ибо только чумазые не ценят жизни своих соплеменников и готовы ради достижения своей цели жертвовать миллионами. Только чумазые репрессируют, и расстреливают друг друга. Только чумазые обреченно ждут, когда за ними приедет фургон с надписью "Хлеб" и пишут миллионы доносов, чтобы вселиться в чужую квартиру. Только чумазые идут в атаку под дулами заградотрядов, в составе штрафбатов, а если и выигрывают сражение, то обязательно закидают врага трупами. Да и вообще у этих чумазых не страна, а сплошной концлагерь... Так говорят о ваших предках эти обладатели разнообразных литературных премий.
Но ведь это не так!
И я уверен, что ты это понимаешь, уважаемый читатель.
Оглянись вокруг, почитай историческую литературу, прояви усилие и проверь ту информацию, которой тебя пичкают эти писатели. И ты увидишь, что твой предок был титаном, а эта пишущая братия просто зарабатывает бабло на ныне модной волне антисоветизма.
А главное - вы не должен каяться за своих предков, как этого хотят заказчики этой писанины.
Наоборот!
Вы должен испытывать гордость, осознавая, что вы потомки великих Советских созидателей.

Тема поднята важная и резонирующая в сердцах людей, но какая же тягомотная книга. Рассказ идет по одному сценарию - едут-едут, продукты заканчиваются, заезжают в какой-то городок или поселок, там начальник эшелона Деев устраивает представление из серии "500 детей голодных, дайте еды, воды, одежды, дров, мыла, хоть чего-нибудь", ему все дают, они едут дальше, и так раз за разом. Бывают приключения вроде принять роды у коровы, или собрать остатки китового жира из пустой цистерны, или в обмен на продукты и прочие ништяки пустить отряд беглых казаков-беляков помолиться в бывшем вагоне-церкви, ныне переоборудованном в лазарет. Но в целом это просто путь из Казани в Самарканд с элементами квеста "добудь припасы" для Деева. Личности детей не прописаны вообще, только ярлыками в виде кличек, похожих на тюремные. Главные герои - Деев, детский комиссар Белая и фельдшер Буг не имеют даже имен, и биографии их доэшелонные раскрываются фрагментарно.

Все в книге как-то просто и сказочно - и вспышка холеры в поезде лечится тем, что просто воды пить дают побольше да пускают бегать до ветру тех, кто может, а кто не может - ходят на часто меняемое сено в пробитые в нарах дырки, и болезнь заканчивается за несколько дней. И всех беспризорников по пути собирают пригревают, так что несмотря на то, что изначально лежачие почти все умерли в пути (как и предрекала Белая) и холера сорок человек забрала, до Самарканда добралось 500 детей, как и было отправлено, правда, больше сотни из них сели на поезд не в Казани. И все нужные продукты и припасы им выдают по первому требованию, это ж советская власть только звери, отправить целый эшелон детей за 3000 км с запасом продуктов на три дня и персоналом в виде 15 человек, а всякие белые, басмачи, кулаки - вот это люди, последнее от себя оторвут, а деток сирых накормят (в реальности, мне кажется, все было бы не так радужно). И по пустыне эшелон с детьми от мала до велика может ехать несколько дней вообще без крошки еды ни для кого, и нормально.

В целом книга о страшных страницах истории (хотя почему все думают, что голод был только после гражданской и в 32-33? и в царские времена регулярно раз в десять лет случались неурожаи и голодные годы, в которые резко вырастала смертность, и многие сиротами остались не после Гражданской, а еще после Первой мировой, в которую Россия вступила при царе, и как-то никому до этих беспризорников дела не было - ни царю, ни Временному правительству, пока большевики к власти не пришли, но почему-то об этом обличители советской власти яростно не трубят - хотя, отдаю должное Яхиной, отдельные маркеры эпохи в книге присутствуют, например, что в Казани детский приемник располагается в здании бывшего Дворянского собрания), но непонятна цель ее написания. Расковырять рану и в очередной раз поплевать ядом в бездушную советскую власть, у которой люди - только циферки на бумаге и состраданию не должно быть места, нужно мыслить прагматично? Ну да, это автору удалось. Вообще есть такая категория людей, которые по сирым и убогим льют крокодиловы слезы, но одновременно с этим в них уживается идея, что негоже сверхбогатых потрошить, чтобы бедным тоже что-то перепало. Для того, чтобы где-то прибыло, нужно, чтобы где-то убыло - иначе не бывает.

Прочитала книгу. Эмоции она у меня вызывала разные во время чтения. Моментами мне казалось, что уж больно не естественно везло героям. Ожидала больше жести.
Сюжет нам рассказывает историю про жуткое время, когда в 1923 году огромное количество людей умирало от голода. И вот Деев назначен начальником эшелона, что бы через всю страну отвезти голодающих детей с Поволжья в Самарканд. Ему выделили в помощь фельдшера (который уже пенсионер), женщин, которые стали сестрами и повара. А так же с ними едет комиссар Белая.
Всю книгу они едут в Самарканд. Поездка очень непростая выдалась. Герои все производили приятное впечатление (в разной степени). Но мне как-то не хватило накала жести и автор будто все сгладила как-то. Не очень правдоподобно все. Хотя моменты были и тяжеловатые.

Планирую почитать еще у автора что-нибудь, не могу сделать определенного вывода о Яхиной на основании этой книги.

Есть писатели, как Алексей Иванов, настолько разные с каждой новой книгой: тема, язык, форма - что трудно бывает поверить, все они написаны одним автором. Есть, напротив, такие, кто словно бы раз за разом пишет одну книгу. Третий роман Гузели Яхиной - это снова Поволжье, двадцатые, голод, раскулачивание, полная опасностей дорога, сиротство и несвятые святые, спасающие тех, кого еще можно спасти.

Снова добро с кулаками и переосмысление коллективной травмы с позиций всех участников - всякий со своей правдой; с опытом горя, причиненного им и причиненного ему. Новая попытка осознания событий вековой давности с даруемой дистанцией сложностью и полнотой, без ошельмовывания одних и вознесения других.

И новый виток абьюза. На сей раз не на этапе премьеры сериала, получения крупной литературной премии или хотя бы выдвижения на нее. Даже не тогда, когда роман уже всеми прочитан. Инициированной обвинением в высшей степени абсурдным. С комментариями, авторов которых порой трудно заподозрить в наличии иного мозга, кроме спинного. Ну, то есть, с той же степенью обоснованности Яхину мог бы обвинять в плагиате поэт Николай Клюев, тоже писавший страшные вещи о голоде в Поволжье.

Что же в ней такого, в этой молодой хрупкой женщине, которая последовательно деконструирует страшные страницы нашей истории? "Да это все ради хайпа!" - кто-нибудь скажет. И будет неправ, я вас умоляю, она ж не Ольга Бузова, да и не того рода это популярность, какой желал бы снискать уважающий себя писатель. Чем так злит она стада питекантропов? Молодостью? Хрупкостью? Талантом? Принадлежностью к женскому полу? Непринадлежностью к титульной нации?

Тем, что осмеливается поднимать темы, до сих пор будящие в нас лютый ужас, стыд, чувство вины. Что, проговаривая боль и горечь коллективного бессознательного, пытается примирить нас с прошлым. Не с тем, в котором "революционный держите шаг, неугомонный не дремлет враг", "мы на горе всем буржуям мировой пожар раздуем" и "комиссары в пыльных шлемах склонятся молча надо мной".

И не с тем, где "мы живем, под собою не чуя страны", "Затем, что и в смерти блаженной боюсь забыть громыхание черных марусь, забыть, как постылая хлопала дверь, и выла старуха, как раненый зверь" и "цветик мой дитячий, над тобой поплачет темень да трезор".

Но с тем, "что, когда положат на весы всех тех, кто не дожили, не допели, в тайге ходили, чёрный камень ели, и с храпом задыхались, как часы. а что, когда положат на весы Орлиный взор, геройские усы и звёзды на фельдмаршальской шинели? Усы, усы, вы что-то проглядели, Вы что-то недопоняли, усы!" и "только я, став слепым и горбатым, отпущу всем уродством своим, тем, кто молча стоит с автоматом над поруганным детством твоим."

А еще тем, что написала на эту тему вестерн, точнее - истерн (у нас - на восток). С набором свойств присущих лучшим образцам жанра: интересный, яркий, захватывающий, страшный, в меру сентиментальный (не "Ночевала тучка золотая" Приставкина на близкую тему, над которой я рыдала, помню, до полной утраты красы). С героями, в которых влюбляешься и хочешь им подражать. С немыслимыми приключениями и неожиданными поворотами сюжета.

По ходу действия раскрывая тайны, которых прежняя наша литература не касалась. Да. я про ссыпной пункт. То есть, всякий, наверняка, думал о том, куда девалось экспроприированное продотрядами добро, ведь куда-то это все направлялось, где-то складировалось. Но ничего более-менее внятного на эту тему не говорила ни одна из читаных раньше книг. Здесь ответ будет, в непосредственной близости от описания вымирающих с голода деревень, и Гузель Яхина рисует эту сцену с тактом и деликатностью, без надрывно-кликушеских интонаций. Так было. Просто так было.

Мы здесь не за тем, чтобы вперить гневный взор и направить перст указующий. Не для новых плясок на костях. Мы за тем, чтобы спасти, накормить, обогреть - дать будущее детям, которые иначе погибнут. Знаете, ведь у нас, при всей изобильности советской литературы, освещавшей послереволюционные годы, очень мало обращений к теме беспризорничества.

Только и вспоминается, что "Ташкент - город хлебный" Неверова, "Республика ШКИД" Белых, Пантелеева, да "Флаги на башнях" Антона Семеновича Макаренко и это всюду причесанное, приведенное к некоему общему подцензурному знаменателю, социальное явление. Помню, как меня наотмашь хлестануло "Переводчиком" (The Translator) Джона Краули, который обращается к этой теме с присущим ему умением спокойно говорить о страшном. Я лишь тогда осознала, насколько и теперь равнодушно наше общество к страданиям самых бесправных своих членов.

Яхина имеет мужество обратиться к этой неявно табуированной теме, бестрепетно касаясь того страшного, с чем приходилось сталкиваться детям: болезни - не в последнюю очередь венерические, ранние беременности, волчьи законы внутри стай, сексуальная эксплуатация всех форм. Это тоже не может не вызывать негодования "блюстителей нравственности", которые не читали (и вряд ли прочтут), но на всякий случай заранее осуждают. Да и черт с ними. Жизнь расставит все по местам, а "Эшелон на Самарканд" отличная книга.

Скромная татарская женщина Гузель Яхина уже не первый раз становится центром скандала. Ну как скандала, скорее споров, ведь читающая братия  состоит из интеллигентов, как считается. Каждый ее новый роман кому-то сильно не нравится, а между тем литературные премии с большой охотой включают произведения Яхиной в большие и малые списки, а иногда и главный приз выдают. Раньше я удивлялась недовольным читателям: что здесь может не нравиться? Современная российская проза без лишнего груза несмотря на жестокий исторический фон, без  заумности и заунывности. С третьего раза я разглядела что. И мне теперь это тоже сильно не нравится.

Начну с хорошего. Даже после разочарования я ценю творчество Яхиной за интерес к эпохе до Второй мировой. Там столько всего напроисходило, а в голове только пропагандистские красивые картинки любимых советских фильмов и подростковых книг. И тут Яхина вплотную взялась за то, о чем давно никто не говорил, да еще так громко и с привлечением большого внимания: выселение татар, потом  немцев, а теперь и до голода дошли. Тема голода живет во мне давно. Я регулярно натыкалась на нее даже в советских книгах, и есть один эпизод, который, к моему большому сожалению, и вовсе уйдёт со мной в могилу. А еще это история моей семьи, хотя я с житницы Кубани, мои предки из хлебной станицы. Знаю, что у одной моей прабабушки было много детей от первого мужа. Все, кроме одного сына, умерли в голод. Они не были кулаками, обычные крестьяне. На Кубани. И все умерли. Это знание все время со мной и меня мучит. Самый страшный кошмар. Поэтому Яхина сделала важное дело, что, будучи уже большой писательницей, заговорила на эту тему. Правда, заговорила она ужасно.

Теперь перейдём к минусам. Самый главный минус – псевдоисторичность. В свежем выпуске у Шихман звучит фраза: «автор пожалела читателя». А никто не просил нас жалеть. Жалость эта видится слабостью автора, стремящейся сгладить все острые углы, дань новому поколению, когда плохие стороны жизни замалчиваются, но от этого не перестают существовать. Когда читаешь исторический роман, хочется правды. Здесь же ее чуть.

«Эшелон на Самарканд» - это совсем не роман. Это сказка. Добрый молодец отправляется в путь не на поиски царевны, а хорошее дело сделать – перевезти детей. Как обычно это бывает в наших русских сказках, сам царевич – форменный дурак. Да, добрый и наивный (сомнительные качества), верит в то, во что большие дяди научили верить. Погиб бы этот дурак сто раз за сказку, но тут, во-первых, помощник толковый попался случайно (детский комиссар Белая; в сказках это то волк, то Сивка-бурка; ну вы сами знаете), во-вторых, нечисть наша почему-то ему благоволит. Баба-Яга вместо того чтоб сожрать, накормила, напоила и клубок дала. Змей-Горыныч решил подвезти и добро свое ему все выдать. Царь Кошей и вовсе таким уж жалостливым оказался, что аж тошнит. Чтобы не было слишком приторно, Яхина решила хаотично раскидать ложки дёгтя то там, то тут. Ложки дегтя и есть та самая страшная правда, которую кто-то знает, кто-то нет. Она ужасает, но завернутая в сказочный яркий фантик кажется нарочито страшной и неправдоподобной, местами даже обесценивая реальные годы трагедии огромной страны.

Впервые захотелось сравнить Яхину с американской Фэнни Флэгг. У Флэгг обычно исторические ужасы поданы внутри пряничной инсталляции с приятными героями и нынешней благополучностью. Но что-то не то. Флэгг это Флэгг, а Яхиина крупно промахнулась с «Эшелоном». Теперь я понимаю, что и предыдущие два романа похожи по построению на последний, изобилуя теми же недостатками, просто раньше в глаза не бросалось. Теперь бросилось и я не могу это развидеть.