Trenul spre Samarkand

Очень неоднозначное впечатление от этой книги.
То, что автор обратилась к теме голода в России в 20-30 годах, после установления Советской власти и мерах , которые предпринимались правительством в связи с этим конечно это жирный плюс автору. Она в конца приводит документы, к которым обращалась при написании этой книги, и наверно это так и есть. Слог , которым написана книга вполне хорош, я прочла книгу дня за 2 и читалась она легко и даже с интересом. Но…
Хотя главные герои книги в принципе положительные, чувствуется, что автор постоянно нападает на советскую власть и старается показать эту власть не просто плохо, но и безобразной .Постоянно пьяные красноармейцы, стреляющие в мух, потому что им нечем заняться больше?, недоработки с отправкой эшелонов с детьми, например без одежды и еды просто так в никуда. И главный герой просто все это преодолевает своей смекалкой. Не верилось в такие его способности, а больше не верилось, что остальные люди непричастные к этой авантюре так проникались этим, что даже басмачи строили железную дорогу для заблудившегося эшелона, снабжали киш-мишем детей , о котором так все они мечтают. А атаманы так неистово молятся именно в вагоне, который ранее был молельней, а теперь холерный барак, не обращают внимание на лежащих здесь же больных детей. А потом и снабжают всем необходимым этот эшелон на протяжении какого то времени пока их самих не настигнет смерть. В принципе понятно, что хотела сказать автор- люди не все плохие, и в каждом плохом есть хорошее что-то, особенно если это касается детей, но все таки мне не верилось в такие случаи, что описаны. Уж очень они сказочные.
Сцена с мальчиком аутистом и главным героев в конце в пустыне показалась отвратительной. Это же ка надо так забыться , чтобы сотворить с мальчиком то, что он сотворил. Она у меня отбыла все желание понять и возможно посочувствовать главному герою(впрочем он даже и не помнит этого).
Книга давит на эмоции, впрочем , как наверно и все книги этого автора. Этим она берет, но все таки надо побольше раскрывать характеры , не зацикливаться на двух героях. Стоило бы побольше о детях рассказать, я мало о них увидела- ну разве что сообразительность при проверке в вагоне на предмет наличия беспризорников. И хотя автор в конце перечислила всех их поименно, вернее по кличкам, мне этого было мало.
Книга художественная, стоит к ней и относится не как к истории, но все таки такие темы не стоит так сказочно обставлять, и еще когда плохому веришь, а в хорошее нет. И все же я не пожалела что прочла эту книгу.

По поводу этого романа у меня были смутные предчувствия, что уж он-то точно не особо мне понравится. Может, благодаря фрагменту, выложенному в сеть для ознакомления —​ пробежала глазами и не впечатлилась. А может, мне не понравилась обложка. Но вот открыла я книгу —​ и упала в неё. Двухсот страниц за раз —​ как ни бывало. А прочитав предпоследнее предложение, я разрыдалась как то самое дитя из поезда, когда нет уже ни сил, ни желания, ни рельсов.

Осень 1923 года. 500 детей из казанского детприёмника, среди них и лежачие, и опухшие, которых вроде бы не нужно брать, но возьмём всех!​ Начальник эшелона Деев («Одной рукой спасаешь, второй убиваешь»), комиссар Белая, повар Мемеля, машинист (где-то в тексте углядела, что​ с помощником), врач Буг и одиннадцать социальных сестёр. Плюс подкинутый на дорожку новорождённый мальчик. В путь!

Нарастание напряжения, сложные ситуации, потери (а куда же без них), приобретения. Исчезающая порой надежда на то, что эшелон сумеет добраться до солнечного​ Туркестана. Люди —​ жестокие и злые, но вот поди ж, детям помогают, когда уже ничего хорошего от них не ждёшь.​ Мимоходом рассказанные случаи невыразимого ужаса —​ мы наблюдаем за ним с высоты окон поезда, и они остаются позади, но мы-то помним. Дети —​ единый, монолитный персонаж.

Язык Яхиной прекрасен. Мне, право слово, смешно читать обвинения (и даже публичных личностей)​ в том, что Гузель убивает русский язык. Наверное, мы говорим в таком случае про разные языки.
Не здесь соплей —​ ни розовых, ни другого цвета. Нет ничего, про что можно было бы сказать «давит на жалость». А есть только дорога, бесконечная, трудная, невозможная.
Наверное, эта книга стала моей любимой у автора.

Я, конечно, не Клим Жуков, да и жаль мне расставаться с моим мифом по имени Гузель Яхина. Но, увы. Наверное, это самое большое мое книжное разочарование за последнее время.
Поначалу книга мне даже понравилась. И я искренне удивлялась свистопляске вокруг нее. А потом.. Потом становилось все скучнее и скучнее. Пока не стало скучно просто невыносимо, до зевоты. И в голове то и дело всплывало и билось: "Господи, это когда-нибудь закончится?!"
Некоторые поступки главных персонажей и происходящие события - казаки-бандиты в вагонной церкви и басмачи, одаривающие кишмишем - не поддаются никакой логике, а часто повергают в когнитивный диссонанс. Иные, кажется аж визжат: " Нас отчаянно притянули за уши и все остальные органы". Разбросанная на рельсах рыба. А что в этом месте проходил только этот эшелон? Хранцюськое мыло в упаковке... Там же, на рельсах. Прошу пардону, но, если верить Яхиной, на дворе уже 1923 год. И эти казаки уже давно сами одичали в диких степях. Откуда там упаковки мыла?! Ну, ладно, фиг с ним, с этим мылом.
Знаете, что меня выбесило конкретно, это эпизод с Загрейкой, которого изуродовал Деев в пустынном бреду. Это ж как нужно было свихнуться, чтоб забыть, что рядом ребенок?! Далее у Яхиной идет нечто не прожеванное, какие-то охи-ахи. Потом Загрейка вообще исчезает. И лишь в конце неожиданно оказывается ползущим по рельсам. Слепой. "Стоп!" - думаю себе я. Всех детей в количестве 500 душ с горем пополам сдали в Самарканде в детдом. Каким таким финтом Загрейка очутился на рельсах? Сбежал? Так он же слепой и израненный! Вдруг неожиданно вспомнился чеховский Фирс, которого забыли. Правда, слегка поразмыслив, я подумала, что, в изображении Яхиной, Загрейка - это тот самый народ, который слепо лижет пятки любимой власти, а она его в ответ жестоко калечит. Ладно. Как говорится, хозяин, т.е. автор, барин.
Ну, а эпизод с Фатимой, внезапно впадающей в необъяснимую прострацию? Это вообще ЧТО?! Женщина, тоскуя по детям, внезапно подрывается и превращается в зомби, бредущую в сомнамбулическом состоянии неизвестно куда. а потом идет в обратную сторону и в конце концов ее подхватывает на руки влюбленный фельдшер.
Вот как хотите, но местами "Эшелон на Самарканд" мне подозрительно напоминал "Белое солнце пустыни", а начальник этой " гирлянды" - того самого красноармейца Сухова... Особенно, когда в конце пошел нескончаемо длиннющий список кличек. Так и хотелось воскликнуть: Зарина, Джамиля, Гюзель, Саида, Хафиза, Зухра, Зульфия, Гюльчатай." Это уже автор, видать, совсем исписалась, а нужно было добрать количество знаков. Вот и пошли в ход эти письмена...
Лишь один раз мелькнуло на горизонте, что вот сейчас эти рельсы, затерянные в пустыне словоблудия, всплывут наконец на поверхность. Эпизод с купанием в Аральском море. Упоминание птиц, цвета утренней зари. И ощущение какого-то удивительного счастья. Вот это было мощно! За это товарищу Гузель отдельное пролетарское спасибо с пожатием руки. Но после этого краткого глотка литературного воздуха, Яхина уже окончательно все забила песком.
Нет если хотите, читайте. Может вам повезет и вы таки прорветесь к тому самому мифическому Самарканду, главному зерну мысли этой книги, затерянному в несусветном бреду и многословии. А я отстрелялась. окончательно. Возврата не будет, слава Богу!

Так уж сложилось, что "Эшелон на Самарканд" Гузель Яхиной для меня особенная книга. Счастливым обладателем этого экземпляра я стал благодаря моему доброму знакомому из издательства, презентовавшему мне её по случаю... Уже первое моё знакомство с творчеством Яхиной и её "Зулейхой..." предопределило благосклонное отношение к Гузель. Именно в Яхиной отечественная литература обрела достойного продолжателя традиций Вячеслава Шишкова "Странники", Анатолия Приставкина "Ночевала тучка золотая", Михаила Алексеева "Ташкент - город хлебный" и классика киргизской литературы Чингиза Айтматова. Поэтому в голосовании я нисколько не колебался отдавая пальму первенства яхинскому "Эшелону". Нужно сказать прямо, "Эшелон на Самарканд" со временем войдёт в золотой фонд отечественной литературы. Ибо тема, выбранная на сей раз Гузель благодатная. Это не просто книга. Это - книга о доброте и человеколюбии, которых нам сегодня так не хватает... Одно несомненно - только Любовь спасёт наш мир...

Не обращаю внимание на критику книг Гузель Яхиной, у меня к ней особое отношение. Во всяком случае, было, до третьей книги. В предыдущих двух книгах была душа, которую в третью вложить забыли. Читаю и вижу выпирающие острые углы, несмотря на все попытки войти в историческое русло и отразить материал достоверно.

«Эшелон» написан про ту же самую эпоху, под той же самой призмой изобличения советской власти. Основная тема – тема голода. Но иначе как притчу, книгу не могу воспринимать. Здесь всё условно. И эшелон, продвигающийся в хлебный Самарканд, и дети в эшелоне. Главное лицо Деев – начальник эшелона и его комплексы, его ответственность и изворотливость. Известную притча же о хлебах, которые не кончаются, здесь, как нельзя более уместно вспомнить. Поезд продвигается по территориям голодной страны, на каждой остановке Деев находит пропитание, другие необходимые в пути вещи. Ему встречаются разные опасные люди, никто не причинит ему ощутимого ущерба и не откажет в помощи. Дети, голод, другие взрослые при эшелоне – лишь фон для добрых поступков Деева. Его искупление за «старые» грехи. Милостью искупления он щедро делится с другими, мечтающими заслужить облегчение своей совести добрыми делами, направленными на 500 беспризорников эшелона.

Может неудача книги в самом выбранном жанре. Не знаю, как его обозвать. Некоторые называют роман робинзонадой. Мне кажется, не совсем верная характеристика в соотнесении к жанру. Но в заданных рамках постоянного движения, нескончаемого пути, нелегко раскрыть тему и добавить при этом других элементов, чтобы повествование бы оживилось. Тем более голод и другие страшные картины ничем не перекроешь, не разбавишь. Есть тема и жанр, для лавирования между ними немного приемов. Можно детализировать долгую поездку, выделив характеры и судьбы детей, чтобы читатель проявил большую эмпатию, показать устанавливающиеся связи внутри движущегося состава. Но автор не идет этим путем. Когда накал достигает пика, она разбрюливает и искажает реальность мистическими отступлениями, вплетая их в сюжет. Что ж, это выбор автора. Мне же мистические вставки показались неуместными.

Гузель Яхина - одна из любимых писателей фантастов. Никто не пишет в жанре альтернативнуй истории так залихвацки красочно, как она. Только ей удается так бесшовно переплести вымысел с фантазией и историческим антуражем. Причем не только для меня. Ее вклад в фантастическую литературу отмечал еще критик Владимирский на одном из мероприятий год или два назад, отмечая что фантастическая литература раздвигает свои границы перед лицом современных тенденций, и Яхина явный тому пример.

Границы и правда раздвинуты, у Яхиной получается потрясающе реалистичный сеттинг. Когда читаешь, понимаешь, что это совершенно свежее ощущение постапокалипсиса в прошлом. Если хотите, это тот же "Сквозь снег" под другим углом.

Книгу портит маркетинг, старящийся преподносить Яхину как автора прозаика-реалиста. Кода я пытаюсь думать о книге "Эшелон на Самарканд" с точки зрения прозы и реализма, весь кураж уходит. Я-то понимаю, с какой ирнонией на самом деле придумывались образы. Это аллюзии на современые идеи, с которыми борется автор. Это продолжение традиции высокой цели фантастики. Не побоюсь этого слова: политической цели.

Я восхищаюсь мрачностью автора. Стыдом, которым Яхина заражает читателя со страниц своего романа. Стыдиться и правда есть чего. И без Яхиной этого стыда мы бы даже не испытали никогда. Если вам не хватило чувства сладостного унижения в "50 оттенках серого" и последующих оттенках, то на смену им пришел "Эшелон".

Читая о превратностях судьбы, о грубых нравах, о надеждах и безнадежности в сердцах героев я понимаю, что эшелон идет не просто на Самарканд. Он идет в наши сердца и умы. Чтобы оставить там темное пятно, стереть или смыть которое мы не сможем до выхода следующего бестселлера Яхиной.

Но на этом, к сожалению, плюсы заканчиваются. Книга оказывается довольно нудной и все время держит одну ноту. Даже, когда сюжет принимает новый оборот, это происходит как-то монотонно, и ты даже не понимаешь, это хорошо или плохо. Впрочем не понимать, хорошо это или плохо, это наверное, такое знаковое фирменное чувство, когда читаешь этого автора.

Иными словами, увы вышло скучно.

Еще одна появилась любимая тема в литературе, это тема бездомные дети.
Эта вторая книга на эту тему и я понимаю, что это мое. Знаете в этой теме, есть свой мир, которому понять порой дано не каждому, а кто хочет понять, тот поймет.
В этой книги есть и слезы и радость. Здесь нет только зла, здесь добро, который каждый несет по своему. Если и кажется кто-то строгим, неа, просто любовь бывает разной.
В книге имеется своя атмосфера, которую не найти нигде.
Порой да страшно за детей, только надеешься на лучшее.

Роман, о который еще до своего выхода было сломано немало копий. Кто-то заранее заготовил помидоры, чтобы закидывать Гузель, я же после Дети мои(лучший современный русский роман, на мой взгляд) обещала читать все, что она еще напишет. И рада, что писательница не обманула моих ожиданий.
Хочется сразу предостеречь желающих выискивать исторические несоответствия – это роман художественный. На мой взгляд, Яхиной блестяще удается передать не букву, а дух того времени. Героям романа веришь, жуткий сюрреализм некоторых ситуаций, воспоминаний и болезненных видений погружает в эпоху гораздо лучше сухих фактов.
Самым удивительным в этой книге для меня оказалась форма – настоящее роуд-муви с порой совершенно удивительными поворотами сюжета. Оправдана ли такая «легкая» форма при описании таких тяжелых вещей как голодающие люди, умирающие дети, продразверстка, последние отголоски гражданской войны? Гузель буквально ходит по лезвию бритвы, но именно в движении героев удобнее всего передать и их изменения. Герои ли спасали детей или дети открывали в них что-то для самих этих людей неведомое, отнимающее и дарующее силы? Двойственность времени, страны и людей, одной рукой разрушающих и несущих зло, другой пытающихся спасти детей. Время, когда добро должно было быть не только с кулаками, но и жестким, расчетливым и даже циничным.

Медленно движется эшелон, полный детьми. Дети разные, но все голодные, есть настолько больные, что не могут двигаться. Не все могут спокойно наблюдать подобную ситуацию. По большей части, сердце сжимается, жалко, неизвестно, выживут ли они… Как показывает практика, многие не перенесут дорогу, но Деев ни секунду не сомневается, брать детей в поезд или нет, в отличие от товарища Белой.
Образы, описанные в книге, абсолютно в стиле автора. Это некий синтез предыдущих произведений, на мой взгляд. Красивый язык, но по-другому и быть не может. Сюжет новый, но и не совсем новый. Здесь поезд движется в Самарканд. Никому невдомёк, сколько еды в запасе. А кормить-то нужно 500 истощённых детей! Чем? – Сложный вопрос.
Деев предстаёт неким волшебником, которому многое удаётся. Любые трудности ему по плечу. Не смотря на свой возраст, по сюжету кажется, что ему много-много лет, как-то не сочетается это между собой.
Достаточно интересно происходит добыча пропитания, не каждому это бы удалось, но не Дееву. Сначала никто не верит, но позже ожидание чуда от его поступков не чуждо никому, в том числе и читателю.
Сюжет в пустыне – нечто из ряда вон выходящее. Честно говоря, мне это показалось каким-то искусственным, хотя логично, что подобное могло бы случиться.
Как ни крути, хочется верить в добро, во всё лучшее, что есть в людях, что нам Гузель Яхина и пытается донести.
Книга весьма на любителя, повторюсь, есть нечто сквозящее между её книгами, что связывает воедино. Даже можно было бы связать все три в одно название этой книги: "Дети" "Закрываются" в "Эшелоне". Некий синтез. Шутка, конечно, но что-то в этом есть.
Прослушала в аудио в исполнении Ивана Литвинова – великолепно. Слушая его голос, веришь, что именно Деев так думает, именно Белая так говорит, как кричит ребёнок… Правдоподобно и искренне. Его голос во многом повысил восприятие книги, поэтому в аудиоварианте рекомендую к прослушиванию.