Империя вампиров

... after his acolytes betrayed him, the Almighty’s one begotten son was captured by priests of the Old Gods. At the end of seven nights of torture, the priests strung him up on a chariot wheel. They flayed his skin away to appease Brother Wind, burned the flesh beneath to please Father Flame, cut his throat to feed Mother Earth. And at the end, they tossed his body into the Eternal Waters. But his last faithful follower, the hunter Michon, was so aggrieved at seeing her master’s blood lost in the dust, that she caught it up in a silver chalice. That cup became the first relic of the One Faith. And Michon, the first Martyr.

Прошлое – камень, но будущее – глина. Ты сам определяешь его форму.

Лучше день прожить львом, чем десять тысяч – агнцем.

Нет греха опаснее того, что ты избрал.
Нет греха слаще, чем грех общий.

Мы говорим, что лучше умереть человеком, чем жить чудовищем. Однако в этом мире есть много чудовищ, малец. Человек делает то, что должно, а чудовище – что хочет. Человек служит Богу. Чудовище – лишь себе. Я не сражаюсь плечом к плечу с чудовищами.

На суд и надежду ты не уповай,
На милости с благом надежд не питай.
Ни в смерти, ни в истине ответ не ищи,
Сквозь кровь и огонь со мной в танце лети.

Однако смелость – это воля делать то, на что не решаются остальные, и в руках небесного воинства мы неуязвимы.

Мои друзья – высота, которую я не сдам. Даже ценой жизни.

Вот оно, истинное бессмертие, а не та его темная подделка, о которой твердят враги. Вечность обретается в сердце тех, кто нас любит.

Хороший охотник использует слабости добычи против нее же.

Жизнь – это не история, которую можно рассказать, де Леон. Ее надо прожить. Хорошие новости в том, что ты выбираешь, какой она будет: пугающим рассказом или рассказом об отваге. О потакании порокам или верности долгу. О чудовище или же о человеке.

Нет нужды крепче потребности быть желанным. Нет на земле слов слаще, чем «прошу тебя».
***
Я же не агнцем был, а львом, мать его так, и по земле ходил, точно царь зверей. Но то, что ярко горит, быстро сгорает, а мак, если вырастает выше положенного, урезают по мерке.

Прежде я не понимал, что заставляет людей вроде него становиться такими чудовищами. То ли это следствие долгой жизни, то ли потребность потакать темнейшим желаниям, лишь бы избавиться от смертельной скуки... Но побродив по свету достаточно долго, насмотревшись на обыденную муть в людских душах, понимаешь, что Дантон никем, собственно, и не становился. Он просто сбросил оковы ответственности. Дай человеку власть творить что угодно, и он займётся ровно тем же. Ведь воплощать свои самые злодейские замыслы людям не дает страх, что им это с рук не сойдёт.