Империя вампиров

Мой папа умел создавать и ломать, и возможно, среди сломанных вещей был и я.

Не война делает из тебя убийцу. Она - лишь ключ, отпирающий замок. В крови у всякого живет зверь. Можешь морить его голодом, запереть в клетке, но в конце концов отдашь ему причитающееся или он сам все возьмет.

Когда твой мир катится в тартарары, нужен лишь тот, кто говорит уверенно. Так, будто знает, что делать.

Бог помогает тому, кто помогает себе сам, мой старый друг.

– Осторожней, мальчик, – прорычал я. – Ты подошел опасно близко к берегам острова, который всем известен как Не-Твое-Собачье-Дело.

– Я же вроде говорил тебе не лезть не в свое дело, герой.
– Кто тебе сказал, что ты мне указываешь, мальчик?
– Твоя мама, – сердито ответил он. – Когда я отодрал ее на постели твоего папа.

– Будь осторожен, mon ami.
– Я вернусь. Быстро, как епископ кончает в мальчишку-служку.

- Так истории не рассказывают, Угодник.

• Знаю, и рассчитываю, что ты подохнешь от негодования.

Посмотрев вперед, я увидел собор на городской площади: опустошенный пламенем, уперший в небо сломанные стропила, точно ребра выпотрошенной грудины. Колокольня уцелела, но язык давно проржавел и отвалился, оставив сам колокол раскачиваться на суровом ветру.

Винфэл походил даже не на городок, а на воспоминание о городке: двери висели на петлях, как сломанные челюсти.

...коли есть ад, разве не должно быть и неба?
А если есть рай, то разве нельзя нам спросить, отчего же все так?

– … Ты же был лучшим из них. Однако ты сперва рыдал над трупом павшего коня, а потом выстрелил в спину невинной женщине и бросил на растерзание гразнокровкам набожных мужей. – Историк нахмурился. – Что ты за герой такой?
Габриэль со смехом покачал головой.
– Кто наплел тебе, что я герой?

Не умеют они просто сидеть и слушать. Ибо в тишине мы себя и познаем, вампир. Лишь когда замираешь, слышишь по-настоящему важные вопросы, которые скребутся у тебя в черепе, точно птенцы в яйцах. Кто я? Чего хочу? Кем я стал? Правда в том, что вопросы, звучащие в тишине, - всегда самые страшные, поскольку большинство людей не удосуживается выслушать ответы.

Боль была страшная, невыносимая, после такой остается лишь пустота.

Жизнь - это не история, которую можно рассказать. Ее надо прожить. Хорошие новости в том, что ты выбираешь, какой она будет: пугающим рассказом или рассказом об отваге. О потакании порокам или верности долгу. О чудовище или же о человеке. Какой будет твоя история?

– Прямо сейчас тебе в грудь нацелено с десяток арбалетов, педрила. На твоем месте я бы говорил учтивее.
– Педрила – это метко. – Я кивнул. – Запомню на случай, когда еще раз залезу на твою жену.

Вот чего я никогда не понимал: с какой стати на гордыню смотрят как на зло? Упорно трудишься над тем, к чему у тебя нет врождённого таланта? Так тебе, дьявол подери, положено гордиться. Бросишь дело на полпути - ничего и не узнаешь. Только то, что не довел его до конца.

— Вот это-то и забавно в высокородных дамах, — вслух подумал Тео. — Встав на четвереньки, они становятся вровень с простыми бабами.